Листок тонкой газетной бумаги предательски затрясся в моих руках.

— Чё, знакомый какой-то? — тут же насторожился Толик.

В голове пронеслась паническая мысль: про инцидент возле «Океана» не должен знать никто. Вообще никто, а уж этот болтун — в первую очередь. Ляпнет Толик хоть слово своей дворовой братве, хвастаясь, какой у него крутой шеф, — и всё. Ко мне придут. Понятно, что предъявить мне по факту было нечего: я его не бил, я всего лишь не дал дотащить Катю до машины. Но озлобленные брательники Бессмертного сейчас будут рыть землю в поисках козла отпущения. Я на эту роль подходил просто идеально. И никакая липовая корочка от генерала Зимова меня от них не спасет — они сначала арматурой по голове дадут, а потом уже будут документы в карманах проверять.

— Перепутал, — я усилием воли заставил голос звучать ровно и отложил газету. — Показалось. Лицо просто очень похожее на одного типа.

— Олег, — подала голос Аленка, не заметив моего состояния, — ты же вчера обещал, что мы резак купим и ламинатор…

И тут меня прорвало. Накопленный стресс и животный страх от увиденного некролога — всё это сдетонировало в одну секунду. Я вдруг осознал: если Бессмертный зажмурился, то под ударом не только я. Кате теперь как минимум могут плеснуть кислотой в лицо в темном подъезде, а ее водителя вообще на фарш пустить! Девочку надо срочно спасать! А мне тут про какие-то резаки щебечут!

— Ну так покупайте! — рявкнул я так, что Аленка вздрогнула. — Почему я должен всякой фигней заниматься⁈ У меня что, других дел нет⁈

Это вылетело неконтролируемо, на голом нерве. Аленка испуганно захлопала ресницами и поджала губы, на глазах моментально навернулись слезы обиды.

Серега, до этого молча изучавший какой-то договор, медленно поднял голову и сдвинул брови:

— Эй! А повежливее можно? Мы вообще-то дело предлагаем, а не милостыню просим.

Я закрыл глаза и с шумом, сквозь зубы, выдохнул, загоняя панику обратно на подкорку. Приводя нервы в порядок.

— Так… Простите. Был не прав, — я потер лицо ладонями. — Нашло на меня что-то. Голова раскалывается. Деньги в верхнем ящике стола. Съездите за оборудованием сами, пожалуйста. Толик, отложи газеты, помоги Сереге и Аленке всё это притащить, хорошо?

— Да без проблем, шеф, — Толик легко переключился, предвкушая поездку с деньгами. — Степана вызовем?

Степан был единственным человеком в этом городе, с которым я собирался и мог обсудить внезапно возникшую проблему.

— Нет, — отрезал я. — Такси на улице берите. Степан мне нужен… по другому вопросу.

Сергей неторопливо снял очки и посмотрел на меня пронизывающим взглядом:

— Рассказать не хочешь?

— О чем? — я сделал вид, что не понимаю.

— О том, что происходит.

— Да так. Бытовые мелочи, — я отмахнулся, стараясь выглядеть беззаботным. — Решу — расскажу. Езжайте давайте.

Я дождался, пока они оденутся, заберут деньги и, наконец, освободят кабинет. Как только за ними захлопнулась дверь, я схватил телефонную трубку и набрал номер.

— Алло!

— Да! — рявкнул он прежде, чем я успел поздороваться.

— Чего — «да»? — не понял я.

— Я подумал над твоим предложением. И мой ответ — да.

Меня аж переклинило. Со всеми этими криминальными проблемами, корками и генералами я как-то совершенно забыл, что предлагал Степану открыть полноценное охранное агентство при нашей конторе.

— О… круто! — искренне обрадовался я, почувствовав, как в беспросветном мраке забрезжил луч надежды. — Я очень рад, Степа!

— Ну и… с чего начнем? — по-деловому спросил он. — Приезжай в ДОСААФ, всё договоримся. И еще… есть очень важный, не телефонный разговор. Срочный.

— Понял. Через полчаса буду.

Эти тридцать минут я просидел как на иголках. Даже не пытался изображать бурную рабочую деятельность. Наконец, в дверь коротко стукнули, и в проеме показалась плечистая фигура Степана.

— Привет. Проходи, закрывай плотнее, — я кивнул на стул.

Степан молча сел напротив. Я взял со стола ту самую газету, развернул ее и молча придвинул к нему, постучав пальцем по фотографии Бессмертного в траурной рамке.

— Такой вопрос, — тихо спросил я. — Тебе этот персонаж знаком?

Степан взял газету обеими руками, прищурился, вчитываясь в текст, и криво, безрадостно усмехнулся.

— О-о-о… Знакомое лицо. Николай Коломийцев. Он же Коля Барабан, он же Бессмертный. Допрыгался, значит. Ну, в общем-то, немудрено. Такие отморозки, как он, долго на этом свете не задерживаются. А чего он тебя вдруг заинтересовал?

— Потому что… можно сказать, что он из-за меня отпрыгался.

Степан резко бросил газету на стол. Его лицо окаменело.

— Чего⁈ Шутишь? Ты его… того? — он выразительно провел ребром ладони по горлу.

— Я⁈ Нет, ты что, сдурел⁈ — я замахал руками.

И я выложил всё как на духу. От и до. Про то, как вышел за анальгином, как увидел Коляна, пристающего к Кате, про кусок льда в стекло «Мерседеса», про бешеную драку телохранителя с Бессмертным и про то, как Колю запинали секьюрити с ресторана.

Степан выслушал меня не перебивая. Когда я закончил, он откинулся на спинку стула и потер лицо огромными ладонями.

— Твою ж мать, Олег… Как ты умудряешься постоянно куда-то вляпываться, а⁈ Как магнитом тянешь!

— Ну ты пойми! — вскинулся я, осознавая всю правоту его слов, но не желая сдавать позиции. — Я по-другому поступить не мог! Он ее в машину тащил!

— Она хоть красивая? — вдруг совершенно спокойно спросил Степан.

— Да какая разница! — возмутился я. — Любой нормальный мужик на моем месте…

— Олег. Красивая или нет? — повторил он.

— Красивая, — сдался я.

— Тогда понятно, — Степан хмыкнул, достал сигареты, но прикуривать в кабинете не стал, просто крутил фильтр в пальцах. — Ну, что я тебе скажу… Колян этот полным отморозком был, берегов вообще не видел. Никто по нему особо плакать не будет, кроме его собственной отбитой бригады. Предъявить тебе по всем понятиям абсолютно нечего — ты заступился за женщину, оружия не доставал, по морде его не бил. Но вот девчонке могут отомстить. Просто из принципа.

— Думаешь?

— Знаю я эту публику, — уверенно кивнул Степан. — Тут расклад простой: либо они наезжают на ресторан. Но владелец «Океана» — серьезный вор, в авторитете. Туда они сунуться побоятся, зубы обломают. Значит, пойдут искать девчонку и ее телохранителя, который Коляну печень отбил. Девочка тоже непростая, раз на «мерине» со своим персональным водителем катается. Что про нее знаешь?

— Да почти ничего. Папа у нее какой-то крутой, это точно. Чем занимается — без понятия. На курсе слухи ходили, что вроде крупный чиновник…

— Вот и не лезь никуда, герой, — отрезал Степан, наклоняясь ко мне. — Придут к тебе с вопросами — сразу отправляй их ко мне. Будем разговаривать. Колян не по понятиям за девчонку зацепился, так что мы в своем праве. Запомни легенду: ты никого не бил, телохранителя не звал. Стоял, смотрел, пытался Коляна словами образумить, девчонку вырвать из рук. Сам в драке не участвовал. Всё понял?

— Понял, — кивнул я, переваривая инструктаж. — А Кате… Кате может позвонить? Предупредить?

— Очень красивая? — прищурился Степан, внимательно изучая мое лицо.

— Самая красивая из всех, кого я вживую видел, — честно ответил я.

И мысленно добавил про себя: «По крайней мере, в девяносто втором». До две тысячи двадцать шестого года мне, конечно, тоже попадалась парочка сногсшибательных «богинь». Но у Кати к ее природной красоте имелся один неоспоримый бонус —молодость. Остальные «богини» из моей прошлой-будущей жизни были всё-таки постарше, и намного.

— Я бы сделал так, — рассудительно произнес Степан, побарабанив пальцами по столу. — Самой девчонке я бы ничего говорить не стал. Чтобы зря не волновать и не накручивать. Попробовал бы найти ее отца и ему всё как есть объяснить, с глазу на глаз. И пускай он уже сам свои связи подключает, свою охрану напрягает и выкручивается. Раз он фигура серьезная, ресурсы у него есть.

— Неплохая, в общем-то, идея… — задумчиво протянул я, прикидывая, как бы мне технично и без лишнего шума выйти на Катиного отца, да еще и так, чтобы это не выглядело подозрительно.

— Что по охранному агентству? — сменил тему Степан, возвращая меня с небес на землю к нашим бизнес-планам.

— А-а-а… — я виновато потер шею, чувствуя себя нерадивым предпринимателем. — Слушай, Степа, я еще даже не думал… Честно — реально не до того было. Вся эта круговерть… теперь вот Бессмертный этот…

— Так давай сейчас подумаем, — резонно предложил он, ничуть не обидевшись. — Время есть.

— И точно… — я покосился на дисковый телефон, стоявший на краю стола. — Только… можно я сначала всё-таки Кате позвоню?

Степан тяжело, с осуждением вздохнул. В этом вздохе читалось всё, что он думает о гормонах, молодости и о том, как бабы доводят хороших парней до цугундера.

— Ладно. Звони, Ромео, — он неторопливо поднялся со стула. — Я пойду пока покурю в коридоре.

Он вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь, оставляя меня один на один с телефонным аппаратом.

Пока я собирался с духом и мысленно прикидывал варианты предстоящего разговора с Катей, черный дисковый телефон на столе вдруг резко и требовательно зазвонил.

Я снял тяжелую карболитовую трубку: — Алло, юридическое бюро «РеалЛекс», слушаем вас?

— Ой, какой у тебя голос официозный, — весело хохотнули с той стороны трубки. — Не знала бы тебя лично, подумала бы, что какой-то солидный дядечка трубку взял.

— А я и есть солидный дядечка, — невозмутимо ответил я, узнав голос Люды. — Ты по делу звонишь или просто соскучилась?

— И то, и другое, — бодро отрапортовала она. — Я тут книжки в подземном переходе купила. По бизнесу…

— В переходе? — я поморщился. — Выкинь, не читая.

Я прекрасно знал, какую именно «бизнес-литературу» в девяносто втором году втюхивали доверчивым гражданам с раскладных столиков в подземных переходах. Это был дикий, неконтролируемый поток лютой макулатуры, отпечатанной на серой туалетной бумаге, от которой на пальцах оставалась дешевая типографская краска. Предприимчивые кооператоры клепали эти шедевры буквально на коленке, щедро выдумывая авторам звучные фамилии.

Какой-нибудь Джон Доллар или Ричард Голдман на полном серьезе учил наивных бывших советских граждан основам рыночной экономики в эпохальных опусах вроде «Как стать миллионером, собирая грибы», «Секреты Уолл-стрит для владельцев коммерческих ларьков» или «Тайм-менеджмент при торговле вареными джинсами». Наверняка в Людиной стопке затесался и абсолютный бестселлер от некоего Стива Саксесса под названием «Думай и богатей, пока другие работают на заводе». Читать этот информационный мусор было не только бесполезно, но и категорически вредно для неокрепшей коммерческой психики.

— Ну почему сразу выкинь? — обиженно протянула Люда. — Там очень умные вещи написаны! Автор — мистер Алекс Рич, между прочим! Американец! Пишет, что главное — это визуализация успеха.

— Люда, мистер Алекс Рич — это собирательный образ трех голодных студентов филфака, которые эту дичь за ящик паленой водки за одну ночь написали, — вздохнул я. — Давай ближе к делу. Что у тебя стряслось?

— Да ничего не стряслось! — фыркнула Люда. — Помнишь, ты меня просил поспрашивать про девчонок своих.

Я вспомнил, что у Люды спрашивал про какие-нибудь курсы «благородных девиц» для своих сестер. Оставлять их мечты на самотек в начале девяностых было категорически нельзя — эта кривая дорожка слишком быстро уводила наивных дурочек прямиком к папикам, валютным бандершам или в гостиничные номера к братве. Их срочно нужно было занять делом.

— И что? Нашла что-нибудь стоящее? — с надеждой спросил я.

— Нашла! — гордо заявила Люда. — При местном ДК Железнодорожников открылась коммерческая школа эстетического воспитания «Грация».

— Эстетического чего? — я скептически приподнял бровь. — Люда, мне нужно, чтобы они полезным чем-то занимались, а не на аэробике в лосинах прыгали.

— Да ты дослушай! — перебила она. — Там всё серьезно! Для младшей — театральная студия, ведет какой-то режиссер из ТЮЗа. Учит сценической речи, пластике. А для старшей — курсы кройки, шитья и моделирования одежды по лекалам. У них там даже свои швейные машинки «Зингер» стоят.

Я мысленно прикинул варианты. ТЮЗ и машинки «Зингер» — звучало вполне безопасно. Всяко лучше, чем слоняться по подъездам в компании сомнительных ухажеров в спортивных костюмах.

— Звучит неплохо, — признал я. — Сколько просят?

— По пятьсот рублей в месяц за каждую.

— Нормально. Берем.

— Отлично! — обрадовалась Люда. — Тогда я сама их завтра туда свожу на пробные занятия и всё оформлю. Я уже договорилась с директрисой.

— Люда… — я искренне растрогался. — Спасибо тебе огромное. Я перед тобой в долгу.

— Ой, не скромничай, это я с тобой вовек не рассчитаюсь! Ты только маму предупреди, чтобы она их со мной отпустила.

Закончив разговор с Людой, я мысленно прикинул дальнейшие действия. Имидж у нее среди наших соседей был, мягко говоря, так себе. Моя мама меня-то с ней могла не отпустить, не то, что младших сестренок. Поэтому маму предупреждать об этой затее было абсолютно бесполезно — только скандал провоцировать.

Придется самому вырываться с работы, собирать всю эту компанию «благородных девиц» и лично везти их в ДК. И заодно озаботиться поиском какого-нибудь надежного бомбилы, который будет возить их туда-сюда на занятия. Нечего девочкам по нашим небезопасным улицам шастать. Коляна успокоили, но подобных ему по нашему городу еще колесило немало. Степан на роль семейного шофера уже категорически не подходил — такой ценный, боевой актив, готовый возглавить охранное агентство, нужно было использовать с умом.

Решив эту логистическую задачу, я потянулся к дисковому телефону. Шумно выдохнул, успокаивая нервы, и по памяти набрал Катин номер.

Раздалось несколько длинных гудков, затем на том конце сняли трубку.

— Добрый день! — бодро начал я.

— Здравствуйте, — ответил красивый, глубокий и весьма солидный женский голос.

— А Катю можно позвать к телефону?

— А кто ее спрашивает? — голос оставался идеально вежливым, но в нем отчетливо проскользнули сканирующие нотки.

— Это Олег, ее однокурсник.

В трубке повисла короткая, выразительная пауза.

— Если вы на самом деле ее однокурсник, — голос разом потяжелел и стал на пару градусов холоднее, — то должны знать, что Катя сейчас на занятиях.

Блин! Вот это я влип! Я со своими криминальными разборками, генералами, ксероксами и некрологами настолько выпал из нормальной реальности, что совершенно забыл о банальных вещах: приличные девушки в середине дня добросовестно сидят на парах!

Пришлось прямо на ходу, отчаянно импровизируя, выстраивать спасительную легенду.

— Да, я знаю… — забормотал я, пытаясь изобразить простуженного студента. — Просто… мне лекции очень нужны были, я заболел и… вот, думал застать ее…

— Я передам Кате, что звонил Олег, — ровно и непреклонно отрезала женщина. — До свидания.

Щелчок. И частые, безжалостные короткие гудки.

Я положил трубку на рычаг и потер лицо руками. Черт, как-то совсем неудачно я зашел. Бездарно спалился на пустяке. И кто это вообще был? Катина мама? Голос звучал властно, но при этом как-то слишком отстраненно, без типичной материнской тревоги из серии «что за хулиганы звонят моей девочке». Или, может, экономка? А что, вполне реальный вариант. Если у них в семье есть представительский «Мерседес» с личным водителем, то почему бы не быть и штатной домоуправительнице?

Мои самокопания были прерваны самым грубым образом. Дверь моего кабинета распахнулась с такой силой, что ручка пробила тонкую штукатурку на стене.

На пороге возвышался генерал Зимов. Его лицо, обычно суровое и непроницаемое, сейчас было красным, дышащим какой-то бешеной, мальчишеской радостью. А в медвежьем захвате его пудовых лап стоял… Степан.

Я машинально потер глаза пальцами, думая, что от стресса последних дней у меня начались галлюцинации. Но картинка никуда не исчезла. Нелюдимый таксист-опер и генерал ДОСААФ стояли в дверях, стиснув друг друга в объятиях.

— Маньков! — громогласно, на весь коридор возвестил Зимов, буквально втаскивая Степана за собой в кабинет. — Ты только погляди, кого я нашел!