Я обернулся к застывшим возле входа охранникам в трещащих по швам смокингах.

— Эй! Вы чего стоите, как истуканы⁈ Там девушку обижают!

Один из амбалов нехотя соизволил повернуть голову в мою сторону, смерив меня ленивым, равнодушным взглядом.

— На улице обижают — не наша проблема. Мы внутри за порядком следим.

Я лихорадочно соображал. Было ясно, что того мужика, который сейчас волок Катю по тротуару, я физически не вытяну при всем желании — он был раза в три шире меня. Мой последний аргумент — «Вальтер», благополучно лежал в офисе. Оставался один универсальный язык девяностых. Я полез во внутренний карман и торопливо вытащил купюры.

— Мужики, помогите, а? — протянул я охранникам деньги.

Второй амбал в смокинге брезгливо скривился.

— Не-е-е, братан. Это же Колька Бессмертный. Авторитетный пацан. С ним зарубаться из-за девки — себе дороже.

И оба секьюрити снова застыли, как изваяния, всем своим видом показывая, что сеанс связи окончен. А «бессмертный упырь» тем временем продолжал упорно тянуть упирающуюся Катю по скользкому асфальту.

— Да он же ее сейчас в машину затащит! — крикнул я от отчаяния.

— Значит, не повезло, — флегматично пожал плечами первый амбал.

Его напарник лениво кивнул в сторону парковки:

— И вообще, это не наши головняки. Вон ее машина стоит. С водителем. Пусть водила ее и охраняет, он за это бабло получает.

Я повернул голову и увидел черный представительский «Мерседес», на котором Катю обычно привозили в институт. На водительском сиденье, безмятежно откинув голову на подголовник, дремал охранник. И это в то время, когда прямо перед его носом гребаный Колян тащил за собой девчонку, которую водила обязан был защищать!

Орать и махать руками было абсолютно бесполезно — в породистых немцах замечательная звукоизоляция. Нужен был радикальный аргумент.

Я метнулся к обледенелой декоративной клумбе у крыльца ресторана. Ободрав ногти, подцепил пальцами увесистый кусок мерзлого грунта пополам со льдом. Выпрямился, прицелился и со всего маху впечатал этот снаряд прямо в лобовое стекло «Мерседеса».

Раздался оглушительный «бум»! Немецкий триплекс выдержал удар, не осыпавшись, но по нему эффектно разлетелась ледяная крошка.

Водительская дверь распахнулась с такой невероятной скоростью, будто ее выбило взрывом. Из салона пулей выскочил крепкий, коротко стриженный парень в кожаной куртке. Он ошалело завертел головой, пытаясь спросонья понять, какого черта происходит, и тут же наткнулся бешеным взглядом на меня.

Я приветливо помахал ему рукой, обозначая цель. И, не теряя больше ни секунды, сорвался с места и бросился по тротуару наперерез бугаю в малиновом пиджаке.

Я влетел в него с разбегу. Не пытаясь бить, я просто всем своим весом буквально повис на его правой руке — той самой, которой он мертвой хваткой сжимал Катю. Моей массы, умноженной на инерцию разбега, оказалось вполне достаточно, чтобы тушу Бессмертного ощутимо качнуло в сторону, и он остановился.

— Ты че, гнида⁈ — взревел бугай, пытаясь стряхнуть меня с руки, как назойливое насекомое. — Ты труп, понял⁈ Труп!

Он уже занес свой пудовый левый кулак, чтобы одним ударом размазать меня по асфальту, но тут к нам вихрем подлетел разъяренный охранник из «Мерса».

— Ты труп, сука! — рявкнул водитель, намертво хватая меня за воротник костюма.

Но в этот самый момент его взгляд упал на правую руку Коляна Бессмертного. Ту самую, которой он всё еще цепко держал Катю. Водитель поднял взгляд чуть выше и, наконец, увидел бледное, перекошенное от испуга Катино лицо.

Профессиональные рефлексы телохранителя сработали в разы быстрее, чем мысли. Водитель мгновенно разжал пальцы, отпуская мой воротник, и переключил всё свое безраздельное внимание на Коляна.

— А ну отпустил! — яростно заорал водитель.

— Хрен тебе! Я ее первый нашел! — оскалился Колян, даже не подумав выпустить свою «добычу».

Водитель решил не тратить время на длительные словесные дискуссии. Он явно был серьезным боксером с хорошей школой. Он технично качнул маятник, легко уходя от неуклюжего, размашистого замаха бугая, и нанес два коротких, невероятно быстрых и хлестких удара.

Первый — жесткий, пробивающий хук точно в печень. От такого попадания бугай согнулся пополам, со свистом выдохнув из легких весь воздух. Второй — акцентированный апперкот снизу вверх, прилетевший ровно в челюсть. Клацнули зубы.

Лично у меня от таких профессиональных подач либо ребра бы осыпались в ботинки, либо голова оторвалась и улетела в ближайший сугроб. Но Коляна прозвали Бессмертным явно не просто так.

Бугай лишь тупо помотал пробитой башкой, тыльной стороной ладони стер кровь, выступившую в уголке губ, и вдруг, издав какой-то глухой утробный рык, обеими руками намертво вцепился в куртку водителя. Резко крутанувшись на месте, он с силой швырнул Катиного охранника прямо на крыло припаркованной рядом машины.

Раздался противный скрежет сминаемого металла, и телохранитель тяжело сполз по капоту на снег.

— Убью, сука! — дико взревел Колян и бросился добивать свою жертву.

— Милиция! — в панике закричала Катя. — Вызовите кто-нибудь милицию!

Я, краем глаза отметив, как ее охранник встает на ноги и тут же пробивает хлесткую «двоечку» прямо в жбан набегающему Коляну, спокойно произнес:

— Не надо милицию. Твой, скорее всего, и сам справится.

Катя резко повернулась ко мне. В ее огромных перепуганных глазах на секунду застыло непонимание, а затем мелькнуло ошарашенное узнавание:

— Олег⁈

— Да, это я, — я невозмутимо улыбнулся, засунув руки в карманы брюк. — Приятный, между прочим, вечер, не находишь? Заметила, как заметно потеплело к ночи? Весной пахнет.

— Да… март скоро… — потрясенно выдохнула она, явно не понимая, как можно обсуждать погоду в такой момент.

И тут мне пришлось подхватить Катю за талию и плотно прижать к себе, уводя с траектории: мимо нас пролетела тяжелая туша ее телохранителя. Она сочно приземлилась прямо в сугроб.

— Пардон! — галантно извинился я, отпуская девушку.

— А тебя… в институте совсем не видно, — сбивчиво проговорила Катя, пытаясь осознать происходящее. — Выгнали?

В это время из сугроба выскочил ее водитель. Он попытался выдернуть из кобуры пистолет, но налетевший коршуном Колян ловко провел бросок через бедро, снова впечатав парня в снег, и всей своей необъятной массой рухнул сверху.

— Давай-ка отойдем за машину, — я аккуратно взял Катю за локоть и потянул за собой. — А то вдруг сейчас пальба начнется.

— А ты… ты ему не поможешь⁈ — возмутилась она, прячась за крыло припаркованной вишневой «девятки».

— Кому? Твоему охраннику? — я осторожно выглянул из-за багажника.

Катин волкодав каким-то чудом умудрился вывернуться из-под туши Коляна, оседлал его сверху и теперь методично обрушивал на бритую голову Бессмертного увесистые, смачные тумаки.

Катя робко выглянула вслед за мной.

— Да он вроде и так неплохо справляется, — констатировал я. — А мне пиджак жалко. Совершенно новый.

— Вроде да… — неуверенно согласилась она.

— А из института меня не выгнали, — вернулся я к прерванной светской беседе. — Сам ушел. Открываю для себя новые горизонты в бизнесе.

— И как? — Катя всё еще косилась на кровавое побоище, но в разговоре участвовать продолжала. — Получается?

— Вполне. Открыл свою юридическую контору.

— Но как? Ты же не доучился…

Со стороны сугроба донесся глухой звериный рык. Колян могучим рывком сгреб телохранителя в охапку, легко приподнял, как младенца, и с разбегу впечатал в бутафорский фонарный столб, стоявший перед входом в «Океан». Столб завалился набок, стеклянный плафон с треском разлетелся, щедро засыпав осколками красную ковровую дорожку. Несколько куривших на крыльце гостей ресторана с визгами брызнули в разные стороны.

Терпение швейцаров лопнуло. Как бы двум амбалам в смокингах ни хотелось остаться в стороне от разборок, но Бессмертный начал откровенно крушить имущество их работодателя. А за это могли и с них спросить.

— А зачем мне эта учеба? — я невозмутимо пожал плечами, наблюдая, как швейцары срываются с места на помощь водителю. — При моем-то врожденном уме и природном очаровании?

Впервые за весь наш диалог Катя слабо, но искренне улыбнулась. Отличный сигнал.

— А ты вообще «Океан» часто посещаешь? — поинтересовался я.

Коляна Бессмертного месили прямо на парадных ступенях. Месили уже втроем: разъяренный охранник Кати и двое ресторанных вышибал. Ногами. Бык уже даже не пытался отбиваться, он просто скорчился в позе эмбриона, закрыв голову руками и стараясь сберечь остатки здоровья и отбитую печень.

— Сегодня в первый раз зашла… слышала, что они открылись… — Катя не отрывала глаз от побоища. — Но меню там просто ужасное…

— Ужасающее! — горячо поддержал я. — Я как его открыл, так сразу захотелось в аптеку сбегать!

Я выразительно махнул рукой в сторону заведения через дорогу. Катя рассмеялась. На этот раз уже по-настоящему.

— Вот и я решила поехать отсюда домой, и тут…

— Колян Бессмертный, — подсказал я.

— Кто⁈

— Этот боров, — я кивнул на помятого рэкетира, которого охранники сейчас волоком тащили прочь со ступенек к парковке. — Зовут Бессмертным Коляном.

У девушки сузились глаза.

— Я запомню…

— Екатерина! — раздался хриплый оклик сзади.

Мы обернулись. К нам, припадая на левую ногу, ковылял Катин охранник. Выглядел он неважно. Вернее сказать — кошмарно. По его лицу стремительно расползались гематомы. Нос был свернут набок, а из разорванной в хлам кожаной куртки торчали клочья подкладки.

— Ты где был⁈ — мгновенно вспыхнула Катя, и от ее страха не осталось и следа.

— Я в машине… — начал он неловко оправдываться, вытирая рукавом юшку с носа. — Задумался… Только папе, пожалуйста, ничего не рассказывайте!

— Если бы не Олег, меня бы в чужую машину затащили! — гневно отчитала его девушка. — А ты спал на рабочем месте!

— Простите… — понурил голову волкодав.

— Ладно вам, — примирительно поднял я руки. — Хорошо то, что хорошо кончается. Зато он за тебя дрался, как разъяренный пещерный медведь. Любо-дорого смотреть было.

Катя шумно выдохнула, немного остывая.

— Ладно. Отцу сам будешь объяснять свой вид.

— Хорошо, спасибо… — с облегчением выдохнул водитель. — Я в машине вас подожду…

— Слушай, друг, — остановил я его. — Ты бы лучше в ту аптеку сходил. Тебе прям конкретно закупиться надо.

— У меня в машине аптечка есть, — отмахнулся он.

— А анальгин у тебя там есть?

— Цитрамон.

— Если дашь таблеточку — я твой вечный должник. Голова раскалывается.

Водитель молча кивнул и, прихрамывая, побрел к «Мерседесу».

Я повернулся к Кате.

— Слушай, раз уж сегодняшний вечер так безнадежно испорчен… давай сходим вместе в какое-нибудь более респектабельное и менее опасное место? На неделе?

У Кати от неожиданности и такой наглости слегка округлились глаза.

— Как… сходим?

— Как обычные люди, — я улыбнулся. — Ногами. Диктуй телефон.

Она помедлила секунду, а затем назвала шесть цифр. Я повторил их, чтобы надежно впечатать в память.

— Только лучше днем звони, — добавила она, поправляя воротник пальто. — Знаешь, с четырех до шести.

— Отлично. Обязательно наберу.

— И… спасибо тебе большое, Олег.

— Да не за что, — я полез во внутренний карман пиджака, достал новенькую визитку и протянул ей. — Если вдруг будут какие-то проблемы…

Катя взяла плотный картон, пробежалась глазами по тексту и, прочитав вслух мой рекламный слоган, усмехнулась:

— То я позвоню Манькову!

— Точно!

— Брат, держи таблетку, — окликнул меня подошедший водитель.

Он протянул мне надорванную бумажную упаковку с парой таблеток цитрамона.

— О! Спасибо огромное! — искренне обрадовался я. — Ты бы сам тоже выпил…

— Я лучше дома, — охранник скривился от боли, осторожно тронув сломанный нос. — Водкой полечусь. Надежнее.

— Ну всё, мы поехали, — Катя плотнее запахнула пальто.

— Да, счастливо, — я слегка поклонился. — Приятно было встретиться.

Катя подошла к «Мерседесу», водитель галантно, насколько позволяло его состояние, открыл перед ней заднюю дверцу. Она села в салон, и уже через минуту немецкая иномарка растворилась в вечернем сумраке.

Я постоял на обледенелом асфальте, глядя вслед растворившимся в вечерней метели красным габаритам «Мерседеса». В голове пронеслась шальная мысль: ну и дела… Ни фига себе калейдоскоп событий! От ОМОНа и пушек до мордобоя у кабака за один неполный день.

Но всё это — обыски, генералы, рыночные рэкетиры — сейчас как-то резко отошло на второй план. Главным было другое. Это же была Катя, черт возьми!

Я прикрыл глаза, жадно вдыхая морозный воздух. Даже там, в своей прошлой жизни, когда мне уже давно перевалило за полтинник, она иногда приходила ко мне в самых сокровенных снах. Недосягаемая звезда нашего юрфака, идеальная девочка из совершенно другого, элитного мира, к которой я тогда даже подойти боялся. А теперь… вот она. Живая, теплая, сжимавшая мой локоть. Смотревшая на меня с нескрываемым удивлением и, что уж там, восхищением. И я только что взял ее номер! Внутри всё просто искрилось от чистейшего восторга.

Я прислушался к собственным ощущениям. Сердце колотилось заполошно и гулко, ладони слегка покалывало, дыхание сбилось, а на лице сама собой расползалась совершенно идиотская, счастливая улыбка. Стоп. Я же прожженный циник, битый жизнью юрист… Но нет. То, что я сейчас чувствовал, было эмоциями двадцатилетнего, влюбленного пацана, у которого кровь закипает от одного взгляда красивой девчонки.

Видимо, молодая физиология и бушующие гормоны всё-таки брали свое, властно диктуя правила не только этому крепкому юному телу, но и моему взрослому, расчетливому сознанию. И, честно признаться, это было чертовски приятное открытие.

Я понял, что не просто барахтаюсь в мутной воде девяностых, решая бандитские проблемы и выстраивая бизнес-схемы. Я по-настоящему, каждой клеточкой тела проживаю эту жизнь заново. И вместе с новыми, смертельно опасными квестами я получил в подарок самое главное — эти давно забытые, невероятно яркие, бьющие через край эмоции.

Ради одного этого стоило всё начать сначала.

Я вернулся в душный, сотрясающийся от басов зал. Выцепил пробегавшую мимо русалку-официантку и попросил принести к столику обычный стакан негазированной воды — запить добытый в бою цитрамон.

Подошел к своим и замер. Стол ломился от заказанной сомнительной снеди, но главным блюдом вечера явно были не раки. Рядом с разомлевшим Толиком нарисовались две крайне несимпатичные девицы. На их лицах лежал такой толстый слой дешевой тональной штукатурки и румян, что им можно было шпаклевать стены, а наряды были чересчур вульгарны даже для сомнительного интерьера «Океана».

Я молча отодвинул стул и сел на свое место.

— Ооо! Олежка вернулся! — радостно возвестил Толик, по-хозяйски закинув руку на спинку стула одной из девиц. — Олег, знакомься, это Стася и Мася…

Я смерил их равнодушным взглядом, запил таблетку принесенной водой и ровным голосом произнес:

— Очень приятно. До свидания.

— Чего? — захлопала накрашенными, как у куклы, ресницами Стася.

— Свалили отсюда, — так же спокойно, но с явным нажимом повторил я.

— Но… — попыталась возмутиться вторая.

— Девочки, вам за этим столиком сегодня абсолютно ничего не обломится. Свободны.

Девицы переглянулись и синхронно фыркнули, презрительно скривив яркие губы.

— Ну и не сильно-то хотелось! Больно надо, — бросила одна из них, и они гордо удалились.

Толик аж побагровел от возмущения.

— Ты че наделал-то⁈ — взвился он, подавшись через стол. — Я их еле уболтал к нам за столик присесть!

— Их? — я откровенно рассмеялся, накалывая на вилку кусок картошки. — Толя, ты что, издеваешься? Они же профессионалки!

— Чего? — Толик непонимающе заморгал. — Какие еще профессионалки?

— У тебя вообще глаз нет? — вступила в разговор Аленка, с отвращением отодвигая от себя пустой бокал, из которого пила одна из девиц. — Они же здесь работают.

— Да что вы меня путаете⁈ — наш горе-мафиози окончательно растерялся, переводя взгляд с меня на Аленку. — Что значит «работают»? Официантками, что ли? Без формы?

Я кивнул в сторону соседнего столика, где Стася и Мася уже профессионально щебетали, пристраиваясь к компании каких-то парней:

— Вот так и работают. Это ночные бабочки, Толя.

— Как… бабочки? — недоверчиво протянул Толик, и вся его блатная спесь как-то разом сдулась.

— Шлёндры это местные! — припечатала Аленка, не стесняясь в выражениях. — А ты и уши развесил. Герой-любовник.

— Да вы гоните… — не поверил нам Толик.

Тут Серега, который до этого момента молча и сосредоточенно ковырял вилкой свой салат из крабовых палочек, поправил очки на переносице и абсолютно невозмутимо изрек:

— Вообще-то, я это сразу понял. Просто щадил твои чувства.

Я взял со стола запотевший графинчик с ледяной водкой, разлил прозрачную жидкость по рюмкам и примирительно произнес:

— И это к лучшему, Толя. Поверь мне на слово, дешевле обойдется. Давайте уже, в конце-то концов, просто выпьем и немного расслабимся. Трудный был день, мы заслужили.

Я уже поднял рюмку, но выпить мы так и не успели.

Сквозь грохочущие из колонок басы над залом разнесся зычный, полный нетрезвой ярости крик:

— Братва! Коляна помяли! Все на улицу, бегом!

Там, где только что было просто пьяно и шумно, вдруг вспыхнула резкая, агрессивная суета. Мужики за соседним столиком — тем самым, к которому удачно пристыковались отвергнутые нами Мася и Стася, — вдруг в полном составе подорвались с диванов. Полетели на пол тарелки, со звоном разбились чьи-то бокалы, девицы испуганно взвизгнули и отшатнулись в сторону.

Я понял, что расслабиться мне в очередной раз не дадут.