Аленка уверенно привела нас к «своей» точке — просторной палатке, где на стойках из труб были аккуратно развешаны на плечиках вполне приличные вещи. Хозяйкой оказалась дородная, укутанная в пуховый платок поверх дутой куртки тетка с красным от мороза, но очень добродушным лицом.

— Тетя Валя, принимай оптовиков! — звонко отрапортовала Аленка. — Нам парней одеть надо. Строго, солидно, для бизнеса.

Тетя Валя цепким взглядом окинула нашу троицу, безошибочно вычислила во мне того, кто будет платить, и засуетилась.

Мы реально брали оптом. На Серегу как влитой сел серый костюм-тройка. Я же нашел себе классику на все времена — однобортный темно-синий костюм. Аленка тоже присмотрела себе строгую, но изящную юбку-карандаш и приталенный жакет.

— Сорочки у меня не берите, — сказала нам тетя Валя, упаковывая вещи в огромный клетчатый баул. — Они у меня китайские, после первой стирки воротники винтом пойдут. Вон туда, в пятый ряд пройдете, там у Раисы польские рубашки, чистый хлопок. Скажете, что от меня.

— Понял, спасибо, — кивнул я.

И тут из-за ширмы вышел Толик. Пока мы с Серегой мерили нормальную классику, этот эстет углядел в самом углу палатки нечто невообразимое. Это был двубортный пиджак цвета спелой, даже перезревшей малины. С золотыми пуговицами, естественно. Под него Толик напялил черную водолазку.

Он стоял на картонке, гордо выпятив грудь, и смотрел на свое отражение в зеркале. Выглядел он при этом как эталонная карикатура на «нового русского», чудом сбежавшая со страниц анекдота.

— Матерь божья… — выдохнула Аленка и прыснула со смеху, прикрыв рот ладошкой.

Серега тоже не сдержался и заржал в голос.

— Вы чего? — обиделся Толик, одергивая полы этого малинового великолепия. — Нормальный прикид! Строго и со вкусом!

— Толя, ты в этом костюме похож на пожарного, — честно сказал я. — Сними это немедленно, не позорь фирму.

— А вот и не сниму! — заупрямился Толик. — Это мой корпоративный стиль! Вы как хотите, а я его беру.

Я лишь тяжело вздохнул. В конце концов, пусть ходит клоуном, если ему так нравится.

Я уже достал бумажник, чтобы расплатиться с тетей Валей, как вдруг наша торговая идиллия была грубо нарушена. К палатке вразвалочку подошли двое. Лет по девятнадцать-двадцать, не больше, но габаритов внушительных — шеи шире головы. Оба в дешевых кожаных куртках-пузырях и спортивных штанах. Классическая уличная пехота, низшее звено пищевой цепи рэкета девяностых.

— Ну че, тетя, — лениво процедил тот, что повыше, сплевывая шелуху от семечек прямо под ноги продавщице. — Конец недели. За место отслюнявливай.

Тетя Валя вжала голову в плечи и суетливо полезла в карман своего необъятного пуховика. Лезть в чужие разборки на рынке в мои планы категорически не входило. В девяностые у толкучек были свои волчьи законы, и чужаков, пытающихся играть в Робин Гуда, здесь не любили ни бандиты, ни сами торговцы. И все прошло бы без шума и пыли, если бы один из бандосов не обратил внимание на Толика.

— А тебе по масти такой пиджак носить?

Толик, видимо, окончательно поверив в свою нереальную крутизну из-за нового прикида, выдал:

— Слышь, бакланы! А вы вообще чьи будете?

«Бакланы» переглянулись.

— Кабана знаете? — продолжил давить на них Толян.

Я мысленно хлопнул себя по лицу обеими руками. Быки удивленно уставились на малиновое недоразумение. Секунду они переваривали услышанное, а потом лица их начали наливаться дурной кровью.

— Ты че, попутал, фраер? — бык сбросил куртку с одного плеча, освобождая руки для драки. — Ты кого бакланами назвал? Иди сюда, я тебе сейчас этот пиджак в жопу засуну!

Ситуация выходила из-под контроля. Через секунду Толику сломают нос, Серега бросится на помощь, их начнут месить ногами…

Я быстро вклинился между Толиком и рэкетирами, жестко задвинув своего горе-помощника себе за спину.

— Тормози, пехота, — тихо, но уверенно произнес я.

Я смотрел прямо в глаза старшему быку тяжелым, немигающим взглядом. Этому фокусу я научился за годы судебных баталий — иногда взгляд работает лучше любого хука справа.

— Пацан перегрелся, — я кивнул на притихшего за спиной Толика. — Нацепил обновку, вообразил себя Аль Капоне. Не обессудьте.

Пока бык переваривал мою тираду, я неуловимым движением достал из кармана сложенную купюру — не слишком большую, чтобы не спровоцировать на грабеж, но вполне достаточную для двоих уличных гопников. И аккуратно, без суеты, сунул ее в руку старшему.

— Держи, командир. Выпейте с корешем пива за наше здоровье. А мы тихо-мирно заберем шмотки и свалим. Добро?

Рэкетир на секунду опешил от такого поворота. Его напарник тоже сбавил обороты, косясь на зажатую в кулаке старшего денежку. Уличная шпана выходила на рынок ради заработка, а не ради того, чтобы бесплатно ломать кулаки о каких-то клоунов в малиновом. Деньги сами прыгнули в руки — конфликт исчерпан.

— Слышь, ты своего баклана на поводке держи, — буркнул старший, пряча купюру в карман треников. В его голосе уже не было злобы, остался только дежурный пафос для сохранения лица. — В следующий раз язык вырву.

— Обязательно, — кивнул я. — Удачи на смене.

Они развернулись и вразвалочку пошли дальше по рядам.

Глядя им вслед, я четко осознал одну простую вещь: в этом диком времени напороться на перо или проломленный череп можно было буквально на каждом шагу. Деньги здесь решали далеко не всё. Главным была реальная, грубая сила, которая за тобой стоит. А нашу силовую «крышу» нам еще только предстояло создать.

Я шумно выдохнул, и моя левая рука наконец-то разжала вспотевшую рукоять «Вальтера» в кармане.

— Молодцы, ребята, что связываться не стали, — тихо запричитала тетя Валя, нервно одергивая свой пуховик. — Откупились — и слава богу, целее будете. Эти торпеды тут не просто так борзеют. Они под большим человеком ходят. Под чиновником каким-то важным.

— Все нормально, тетя Валя. Мы люди мирные, — успокоил ее я.

Мы быстро рассчитались. Из благодарности за то, что мы увели конфликт от ее палатки без шума и драки, тетка всё-таки сделала нам хорошую скидку, так что Толиков малиновый пиджак обошелся нам в сущие копейки. Попрощавшись, мы подхватили объемистые баулы с вещами и поспешили к выходу с рынка.

Степан ждал нас там же, где и высадил. Он уже завел мотор и прогревал свою «Волгу».

Как только мы подошли к такси, я поставил сумки прямо в снег, резко развернулся и мертвой хваткой вцепился в лацканы дурацкого пиджака Толика

— Слушай меня внимательно, Толя, — прошипел я ему прямо в лицо, не обращая внимания на удивленный взгляд высунувшегося в окно Степана. — Если ты еще хоть раз… хоть один, мать твою, раз, влезешь в разборки со своим Кабаном… Я тебя убью.

Толик судорожно сглотнул, его глаза испуганно забегали.

— Понял… — едва слышно пискнул он.

— Нет, Толя. Хуже, — я брезгливо отпустил его одежду и отряхнул руки. — Я тебя уволю. А теперь садись в машину.

— Нам еще польские рубашки покупать… — напомнила Аленка.

— Тьфу ты, блин! — с глупой разборкой на ровном месте я и забыл, что у нас некомплект. — Возвращаемся. Но без историй и без глупостей!

Польских рубашек и пару изящных блузок для Аленки мы действительно набрали целый баул. Загрузили всё это добро в багажник и с нескрываемым облегчением попадали в прогретый салон «Волги».

— По домам? — мельком глянув на нас в зеркало, буднично поинтересовался Степан.

И тут Серега, от которого я меньше всего ожидал подобной инициативы, вдруг выдал:

— А давайте отдохнем и расслабимся, а? Столько всего за сегодня произошло…

— Давайте! — тут же радостно подхватила Аленка. После массированного шопинга у нее горели глаза.

— Ага, щас, — саркастично хмыкнул Толик. — Вы этого сухаря, — он бесцеремонно ткнул пальцем в мою спину, — в жизни не уговорите в нормальный клуб сходить!

— В клуб — однозначно нет, — спокойно парировал я, не оборачиваясь. — А вот в хороший ресторан… почему бы и нет? Гулять так гулять.

— Ресторан? — Толик скривился так, будто ему предложили выпить уксуса. — Скукота пенсионерская! Сидишь, жрешь, в тарелку пялишься. Нам оторваться надо, чтобы музон лупил насквозь, чтоб девчонки танцевали! Да, Серега?

— Ну, вообще-то нет, — Серега не поддался на провокацию. — Ресторан — очень хорошая идея. Пойдемте в «Океан», там морепродукты отличные подают.

— Чего⁈ — Толик округлил глаза. — Рыбу жареную жрать? В чем кайф-то⁈ Я вон минтая в студенческой столовке наелся на всю оставшуюся жизнь!

— Сам ты минтай, деревня, — презрительно фыркнула Аленка. — Там не рыба, там моллюски всякие! Мидии, актинии… у меня подругу туда один богатый коммерсант недавно приглашал. Она сказала, что вкуснее в жизни ничего не ела. В полном восторге осталась!

— Решено, — я кивнул, подводя черту под дискуссией. — Идем в «Океан». Приобщимся к высокой кухне. Давайте тогда сейчас по домам, переоденемся и…

— А нафига по домам? — снова встрял Толик, которого перспектива «выгулять» малиновый пиджак прямо сейчас грела больше всего. — Время только на дорогу терять! Давайте все покупки скинем в офисе, прямо там переоденемся во всё новое и сразу рванем туда! Шеф, — он панибратски похлопал Степана по спинке сиденья, — ты этот «Океан» знаешь?

Степан утвердительно кивнул, всем своим видом показывая, что хлопать его во время вождения — плохая затея.

— Ну вот! — обрадовался Толик. — Давай тогда в ДОСААФ, а оттуда сразу в этот ваш рыбный рестрик!

Степан вопросительно посмотрел на меня.

Я на секунду задумался. А в самом деле, зачем нам по всему городу мотаться?

— Давай по плану Толика, — скомандовал я Степану. — Закинем вещи на базу, наведем марафет прямо в офисе и едем ужинать. Заслужили.

* * *

Ресторан «Океан» встречал гостей беспощадным китчем прямо с порога.

Над массивными дубовыми дверями почему-то висела гигантская фигура золотой рыбки. Рыбка была облеплена блестящей золотистой фольгой, которая кое-где уже начала шелушиться и отваливаться. Какое отношение пресноводная сказочная рыбешка имела к суровому бескрайнему «океану» — оставалось загадкой, но создатели заведения явно считали, что это выглядит очень статусно.

По бокам от входа стояли два классических мордоворота. Эти ребята были упакованы в настоящие черные смокинги с бабочками! Правда, смокинги угрожающе трещали на их необъятных бычьих шеях, а подмышками топорщились кобуры. Открывать перед нами двери эта парочка даже не подумала, лишь проводив нас сканирующими взглядами. Швейцарами подрабатывать — не их уровень, они здесь стояли чисто для нагнетания солидности и соблюдения порядка.

Я сам потянул на себя тяжелую медную ручку, пропуская Аленку, Серегу и Толика внутрь. Мы сдали верхнюю одежду в гардероб и прошли в основной зал.

— Ну ведь круто, правда? — восторженно выдохнула Аленка, озираясь по сторонам.

Я тактично промолчал. Мне-то в силу опыта было с чем сравнивать — я прекрасно помнил из своей прошлой жизни, как должны выглядеть стильные и действительно дорогие рестораны. А здесь…

А здесь царил абсолютный, первозданный хаос стилей, фактур и эпох. Потолок украшали помпезные, нереально огромные хрустальные люстры в стиле ампир, которые мирно соседствовали с неоновой подсветкой кислотных цветов. Стены были глухо затянуты тяжелым красным бархатом, поверх которого дизайнеры-самоучки зачем-то щедро развесили рыбацкие сети с запутавшимися в них пластмассовыми крабами, якорями и морскими звездами.

Пространство между массивными дубовыми столиками зонировали фальшивые античные колонны из гипса, кривовато выкрашенные «под малахит», а под потолком в центре зала лениво вращался диско-шар из зеркальных осколков. В довершение этой сюрреалистичной картины, весь пол устилал бордовый персидский ковер с густым ворсом.

Это была вырвиглазная безвкусица. Но для неизбалованного советского обывателя образца девяносто второго года вся эта эклектика кричала только об одном: здесь элита, здесь статус, здесь богато!

И надо признать, Толик в своем новом малиновом пиджаке с золотыми пуговицами вписался в этот интерьер просто идеально. Как родной!

К нам тут же подбежала шустрая официантка. На ней была стандартная белая блузка и черная юбка, но для поддержания морской тематики поверх блузки был накинут сине-белый матросский воротник-гюйс, а на груди болтался пластиковый бейдж в форме карася.

— Добрый вечер! — заученно прощебетала она, перекрикивая гомон в общем зале. — Вам VIP-кабинку предложить или большой столик в зале?

— А давайте ВИП! — тут же расправил плечи Толик, явно намереваясь выгулять свой малиновый пиджак по высшему разряду.

— Отмена! — быстро скомандовал я, осадив нашего новоиспеченного мафиози. — Большой столик в зале, пожалуйста.

Она кивнула и повела нас через всё это красно-золотое великолепие. И пока мы шли, я понял, что зря катил бочку на ночные клубы. Музыка в «Океане» лупила из колонок так, что слегка вибрировали зубы. Из динамиков надрывался Богдан Титомир, и чтобы просто перекинуться с идущим рядом Серегой парой слов, приходилось нещадно напрягать связки. На уши этот децибельный ад давил ничуть не меньше, чем на дискотеке.

Мы уселись за стол. Официантка ловко раскидала перед нами тяжелые, обтянутые кожзамом папки с золотым тиснением и испарилась.

Я с предвкушением открыл первую страницу. Я-то, наивный человек из будущего, по привычке надеялся увидеть в «Океане» хотя бы устриц, фаланги камчатского краба, ну или тех самых мидий с «актиниями», которыми так восторгалась Аленкина подруга.

Но на меня тут же обрушилась суровая реальность. Откуда, черт возьми, взяться свежим мидиям в провинциальной Туле образца девяносто второго года⁈ Логистика до таких чудес еще просто не дошла.

— Ого, гляньте! — Серега восхищенно ткнул пальцем в плотный картон меню, перекрикивая Титомира. — «Суп по-королевски с норвежским лососем»!

Я присмотрелся к мелким строчкам состава под пафосным названием.

— Серег, это обычная уха. Скорее всего, из консервированной горбуши с картошкой.

— А вот, смотрите, какая экзотика! — Аленка с придыханием зачитала с соседней страницы: — Салат «Поцелуй Посейдона»! Слушайте состав: крабовые палочки, сладкая кукуруза, рис, яйцо, майонез провансаль… Ничего себе, как изысканно!

Я мысленно сделал рука-лицо. Ну да, крабовые палочки, которые к крабам не имели вообще никакого отношения, сейчас считались жутким дефицитом и непременным атрибутом самого богатого праздничного стола.

— Пацаны, тут раки есть! — Толик аж подпрыгнул на стуле, зашуршав своим малиновым великолепием. — Настоящие! Смотрите: «Раки отварные по-средиземноморски с укропом»! Гуляем! Возьмем сразу ведро!

— Толя, какие средиземноморские раки с укропом? — я потер виски, чувствуя, как от местной акустики начинает болеть голова. — Их вчера в Упе наловили под мостом.

Это была дикая, невообразимая смесь. Дешевые рыбные консервы, речные раки, перемороженный минтай в кляре и салаты, щедро залитые майонезом — всё это гордо выдавалось за элитные дары океана. Ребята листали страницы с благоговением, тыча пальцами во всё новые кулинарные шедевры вроде «Кальмара по-флотски» и заливного «Морская звезда», а я сидел и пребывал в гастрономическом шоке от этого ассортимента.

Мы сделали заказ. Я, от греха подальше, выбрал максимально банальную картошку с запеченной рыбой, резонно опасаясь, что после экзотического салата с крабовыми палочками и щедрой порцией майонеза вечер может закончиться в инфекционном отделении.

От грохочущей басами музыки, сизого сигаретного дыма, висящего под потолком, и накопившегося за этот безумный день дикого напряжения у меня в висках начала монотонно пульсировать тупая боль. Когда наша официантка принесла графин с соком и первые закуски, я попросил у нее таблетку анальгина или, на худой конец, цитрамона. Девушка сочувственно кивнула, упорхнула к барной стойке и через минуту вернулась с виноватым лицом.

— Извините, в аптечке только валидол, перекись и зеленка, — развела она руками.

Зеленкой мигрень явно не вылечишь. Я вспомнил, что когда мы подъезжали и парковались, я видел витрину дежурной аптеки прямо через дорогу от «Океана».

— Народ, налетайте пока без меня, — бросил я ребятам, поднимаясь из-за стола. — Я в аптеку на пять минут, голова раскалывается.

Выйдя из зала, я забрал куртку в гардеробе и толкнул тяжелую входную дверь. В лицо ударил морозный уличный воздух. Вдохнув полной грудью, я почувствовал, как спазм в висках немного отпускает.

Я уже собирался спуститься по заснеженным ступенькам и перебежать дорогу, как мой взгляд выцепил весьма неприятную сцену, разворачивающуюся прямо у крыльца ресторана.

Какой-то здоровенный бугай с характерным бритым затылком настойчиво прессовал хрупкую девушку в светлом пальто. Она пыталась обойти его, чтобы спуститься к тротуару, но тот шаг за шагом преграждал ей путь, нависая сверху и что-то агрессивно втирая. Те два вышибалы-швейцара у входа, стояли и делали вид, что их это совершенно не касается.

— Да пустите меня! — донесся до меня звонкий девичий голос.

Она дернулась в сторону, попытавшись проскользнуть мимо, но бритоголовый — по иронии судьбы упакованный в точно такой же двубортный малиновый пиджак, как у Толика, только раза в два шире в плечах — грубо схватил ее за руку выше локтя.

— Слышь, ты че ломаешься? — рыкнул он, силой разворачивая ее к себе. — Я к себе домой не каждую вожу.

Девушка вскрикнула. В этот момент тусклый свет от уличного фонаря и неоновой вывески ресторана упал на ее лицо, и я замер на верхней ступеньке, словно налетев на невидимую стену.

Это была Катя. Первая красавица юрфака. Недосягаемая мечта доброй половины курса, гордость деканата и просто хорошая, умная девчонка.

Всем привет! Деев на связи! Сегодня у нас открытие подписки на второй том.

Мы с Маньковым только разогрелись, так что готовьтесь к бешеному коктейлю из опасных столкновений, изящных многоходовочек и лихих сюжетных виражей.

Всем шампанского! Присаживайтесь — и поехали!