НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». РУБКА. 9 мая 862 года.
Мы шли по водам Ладоги всей нашей эскадрой. День выдался солнечный. Штиль. Если легкого бриза не считать. Для моих кораблей он без разницы. А гребшим на драккарах викингам он был даже очень приятным подспорьем. Из-за них мы и так сего на десяти узлах шли. Зато, используя всё работающее океанографическое оборудование «Штокмана» и радары катеров, мы успевали в полосе тридцати километров дно и береговую линию проверить. Наши лоции оказались здесь несовременны и неактуальны, а этим берегом нашим малым кораблям потом не раз ещё ходить. Учитывая, как раз актуальные острова и мели, мы весьма замысловатым зигзагом шли. Варяги же пытались от нас не отстать, не приближаясь при этом ближе двух кабельтовых. Каждый в эскадре был занят своим делом. Без суеты и показухи.
Утром меня, раньше вахтенного, разбудили соловьи. Помню в две тысячи пятнадцатом, когда мы на День Победы по Неве в парадном ордере шли, они вот так же пронзительно пели. Они и пеночки. Вахтенный как раз постучал, когда к «извечному русскому птаху» присоединились чечевички. Их «Витю видел» я не слушал с детства. То ли не попадал в сезон, то ли к деду в Колчаново перестал на майские ездить картошку сажать. Умер дед, когда мне было шестнадцать лет. Финскую и Великую Отечественную от первого дня до последнего Руслан Маратович прошел. Медали «За отвагу» и «За взятие Берлина», да два Ордена Славы. Меня и назвали в честь него. Вечная ему, и всем спасшим тогда Россию, память. Теперь черед нашему поколению встать за неё пришёл. Там. В будущем. А здесь и сейчас мы должны вырастить Русь, сделать так чтоб в грядущие века наши потомки её от всех врагов отстояли.
Что-то меня с утра на пафос потянуло. Хорошее утро. В меру свежее.
Вышли рано. Быстро позавтракали, отметив Великий Праздник наркомовскими. Вечером ещё вспомним Победу Великую на собрании. Не знаю, что поняли наши попутчики, но Ульф мне сказал, что шепчутся варяги, что боги с героями пили за Рагнарёк. Мол он хоть и грядет, но уже у нас как бы и прошел. Мол тех героев, что в той битве добра со злом голову сложат, мы и поминали. Говорил ещё, что нас ободриты после такого ещё больше зауважали. Уважение — это хорошо, но ни от чего не спасает. Потому я себе охрану и завел.
Да, у меня уже завелись свои личные преторианцы — Ульф и Бьёрн. Они не подчинялись никому и ничему, включая воинский Устав, корабельные порядки и законы Российской Федерации. Только мне персонально. И, конечно, как всякий умный правитель, я старался набирать преторианцев не из коренного народа. Тут большинство вокруг — славяне. А мои преторианцы не варяги, а викинги. Не славяне — скандинавы. Всегда они тут будут несколько иными, чужими для местных. Подозрительными друг другу. Язык разный, боги разные, обычаи разные.
Мне ещё предстоит вкусить по полной, что я не славянский бог, прости Господи. Зато в этом контексте, у ободритов не вызывает удивление факт того, что мои личники — викинги.
Тем нужнее мне вписаться в местные расклады и верования. Повторюсь: Ольге-Фрейе легче, она больше богиня ванов, то есть славян. Хотя факт нашего с ней земного брака и смягчает возможное напряжение от пришествия чужого бога. Могущественного, но чужого.
Факт свадьбы (символической, в понимании местных) на Празднике Весны, смягчает мою «вписку» в местное общество, но не отменяет необходимость через неё пройти…
— Руслан Григорьевич, всё хорошо прошло, — вырывает меня их задумчивости Бергман, он принципиально не желает называть меня по званию, — буй встал штатно.
Буй. Собственно и торопились мы из-за него. Если бы сегодня не поставили, система самоуничтожения взорвала бы его завтра. А в нём миниреатор. Условно — ядерный. Фактически грязная, сильно фонящая радиацией, бомба. Загрязнит, если что, и воды, и окружающую действительность, и нас заодно. Но, вроде, успели.
— В месте постановки никакого тумана не возникло? — уточняю я у профессора.
— Нет, Бог миловал, — отвечает мой заместитель по научной части, — по нашим данным, связь между предыдущим буем и последним не установлена, так что… Пока получаем информацию о течении, температуре вод и перемещении крупных объектов в радиусе двухсот метров от места установки.
Вот и ладно. Теперь к нам по Неве ни одна мышь не проскочит, будь она хоть готская, хоть свейская, хоть данская…
Ну, как не проскочит… Буй не будет ничего предпринимать активного. Викинги/варяги даже не заметят его на дне. Да и заметят — не распознают и не достанут, в истоке Невы глубоко и течение быстрое. Наш же «маячок» сам по себе тяжелый, да ещё тремя якорями под валуны речного дна зашел. Даже если сдвинется с годами, то в Неву же. Бергман с Лубиным просчитали что даже если сорвет «изделие» с якорей, то нужно лет семьсот что бы его к той же Граврыбе донесло. А реактора ему хватит на половину этого срока, ну может лет на четыреста, если что из приборов раньше на слом в нем пойдёт.
Лубин смог-таки отключить все лишние цепи и актуализировать настройки. Теперь буй просто фиксирует приближение объекта или объектов, их прохождение и направление удаления от станции контроля. Конечно, аппаратура не зафиксирует рыболовецкую или надувную резиновую лодку, ибо это избыточная чувствительность. Но уже на косяк рыб или группу тех же здешних дельфинов — морских свиней, или хотя бы на катер аржавинский, сенсоры отреагируют. Аппарат настроен в основном на достаточно крупные и множественные цели. Она и драккар зафиксировать должна одиночный, если недалеко пройдет. Но куда он с фарватера денется? Да и в набег викинги поодиночке не ходят. Как говорят местные даже для торговли идут караваном не меньше трёх ладей. А в них монеты, мечи, топоры, подвески на женщинах, гвозди, скобы… достаточно металла что бы металлодетектор определил, что не кит к нам в гости направляется.
Но, наши дежурные операторы увидят на экранах соответствующие отметки ещё до того, как вероятный противник войдёт в Ладогу. А озеро это не такое и маленькое. Почти море. За пять минут не пролетишь на вёслах, даже под парусом. Вон, как наши варяги стараются не отстать. Так что время объявить тревогу и занять свои места согласно боевого расписания у нас будет в любом случае. А если у нас с Любшей как-то сложится-слюбится, то, никаким набегом взять штурмом наши позиции и укрепления никому не удастся. Могут конечно ещё нагрянуть и с Ильменя, но там пороги Волховские, длинные пороги, так что с юга к нам незаметно точно не подойдут.
Тот же «Грачонок» может выдвинуться и перестрелять любое вторжение, не вступая в переговоры, ещё в водах Ладожского озера, не допуская врага в устье Волхва. Ну, это если мы точно знаем, что это враг и это набег. И их много. А с несколькими драккарами, точнее с их командирами, можно и переговорить — кто, куда, зачем, пошлина с вас — вот сюда, не благодарите, заплывайте ещё. Можем предложить хороший товар и отдых на берегу. Короче, как обычно в таких случаях устроено и принято. Впрочем, даже крупный набег мы можем к Любше подпустить. Не только потому что нам топлива жалко, но и потому что не зачем привезённый на драккарах скарб зря морю отдавать. А излишнюю дерзость пришлых нашим катерам в Волхове даже проще гасить.
Бергман украдкой зевнул, прикрывая рот ладонью.
Извинился:
— Простите, Руслан Григорьевич, ночь почти не спал с этой новой гидрографией дна. Много работы.
Киваю, а потом спохватываюсь:
— Вы как сами-то, Александр Францевич? — спрашиваю старшего из находящихся под моей рукой попаданцев, — отдохните пару дней, а как в конечной точке станем, Ольга что-нибудь поищет от вашей хвори.
— А, пока не надо, — махает рукой Бергман, — это я просто устал, а лекарств по новой схеме, что мне жена ваша с Сайбуловым составили, мне ещё на месяц должно хватить.
Киваю. Медики стараются. Диабет у нашего главного учёного. Лекарств же от него мы сами не производим. И не произведем еще минимум лет двести. Как и прививок тех же и антибиотиков. Терять же каждого современника для нас здесь непростительная роскошь. Тем более современника такого масштаба и просто-таки энциклопедического объема познаний. Не дай Бог что, это будет просто колоссальная потеря для науки и будущего. Знания и умения свои даже за пару лет другим полностью не предашь. Мы все тут опора для друг друга. Мы-семья, и будет нестерпимо горько терять каждого.
— Вот и отдохните, — говорю Александру, — ну, или с Юлей вашей программу развития технологий, что мы с нашим оборудованием сможем инициировать, составьте. Ту что вы после Ивановских порогов предлагали. Только без надрыва, я вас серьезно прошу. Следите за здоровьем. Это не приказ. Это моя личная просьба, Александр Францевич.
Он кивнул.
— Сделаем, Руслан Григорьевич, у всех кто-что умеет и имеет мы выяснили, теперь Юленька определяет возможные приоритеты с Сальским.
— Хорошо, Александр Францевич, как в Ладогу придем, согласуйтесь с местными условиями, а вечером на собрании, первичные соображения о том, что мы, в принципе, можем сделать в ближайший год, представьте, — ставлю новую задачу Бергману, — доложите сами или поручите кто может говорить так же по делу кратко.
— Хорошо, товарищ капитан, — корит с улыбкой профессор, — есть кто в удобном вам формате может представить.
— Вот и славно.
Поворачиваюсь лицом к морю. Впереди небольшой каменный остров. Мы его по дуге обходим. На острове нерпы. Викинги идут ближе к ним, но заняты греблей. Да и не понравилось им мясо этого ластоногого. Нам собственно тоже. Мы — то, что мы едим. А нерпы питаются рыбой. От того же ладожского лосося запаха и мороки меньше. Так что будем этими, не редкими здесь морскими млекопитающими, просто эстетически наслаждаться.
* * *
ЛАЖСКОЕ ОЗЕРО. УСТЬЕ РЕКИ СЯСЬ. НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». ЛЕКЦИОННЫЙ ЗАЛ. 9 мая 862 года.
Погода на Ладоге переменчива. С было солнце и штиль, а при входе в Волховскую губу стали быстро тучи собираться. Штормит в мае не сильно и не часто. Но попасть под мелкую ладожскую волну — то ещё удовольствие. Перевернуть может и не перевернёт, но может перебить вибрацией и приборы и чашки. В общем, спрятались пока за островком в устье Сяси. В Волхов северняк нагон дает, можно, не зная фарватера, и на камни наскочить. Здесь же от этого ветра было удобно отстояться.
Наши сопровождающие выше по течению Сяси ушли. Там тоже есть неплохой для них островок посередине русла. Дежурная смена во главе с моим третьим помощником и пара часовых бдят. В бинокль хорошо все подступы к нашей стоянке видны, так что мы можем наконец поговорить почти в полном составе и спокойно. Торжественную часть собрания мы уже прошли, потому пора приступать к сути нашего разговора.
— Товарищи, если погода позволит, — обращаюсь я к собравшимся к тесно сидящим шестидесяти двум (включая меня) членам трёх экипажей, Преслане и Ульфу с Бьёрном, — мы будем в устье Волхова входить, и идти к предкам, первой на наших картах и на кроках варягов значится крепость Любша. По существу, приличная деревня за частоколом, который тут именуют крепостной стеной.
Все заулыбались.
Шутка была к месту и сбавила напряжение.
Продолжаю:
— Сколько там населения? По оценкам — до полутысячи человек. Во всяком случае, наши аналитики дают примерно такую цифру с разбросом в сто человек туда-сюда. Завтра, пока «Грачёнок» с «Рыбаком» пойдут побережье до Свири и её верней фарватер в наши лоции наносить, мы дальнюю аэроразведку для уточнения данных туда отправим. Поселение, по местным меркам, считается укреплённым. Сколько они могут выставить ополчения? Не знаю. Человек сто максимум. Включая женщин и стариков-ветеранов. Так что серьезного боя не ожидается. Они привычные ко всяким пробегающим мимо набегам, так что не сильно удивятся нашему появлению. Разве что нашим кораблям, что понятно. Думаю, что если ничего не случится эдакого, вроде внезапной взаимной неприязни, то мы мирно сойдём на берег. Надеюсь, уважаемая княжна Преслана поможет нам в общении с сородичами?
Смотрю на Лану. Она, в отличии от двух моих местных преторианцев, меня понимает. Княжна покраснела и кивает, не вставая. Она уже запуталась в своих традициях и наших порядках, так что простим девочке несуразности в поведении и реакциях.
— Дальше. Всё, как всегда дальше. Мы станем напротив крепости. Драккары Мечислава пройдут чуть дальше к повороту Волхова. Нам не нужны случайности. Затем переговоры. Настороженность. Причём взаимная. Но мы с миром сюда пришли. Потому я уверен, что справимся.
Утверждение, конечно, не бесспорное. Если бы не наличие Пресланы, то местные вряд ли бы по доброй воле стали бы с нами вообще разговаривать. Закрылись бы в крепости и не давали бы на берег сойти. Будь мы на драккарах так бы наверняка и было. С нашей же армадой за спиной, наше желание поговорить выглядит очень убедительно.
Мои современники улыбаются.
Что ж, настроение аудитории предрасположенное можно и главному переходить.
— Но кем мы к ним придем? И кем мы станем для них? — задаю затихшему коллективу вопрос.
Пауза.
— Так вроде же решили уже, что как к своим идем, к родственникам, — решается ответить моторист.
— Верно. Решили, Михаил Тарасович, — поддерживаю я старшину второй статьи, пусть и запаса, и вообще штатского, — а, что значит «родственники» и «свои»?
— Ну, товарищ командор, это ж ясно, — уже смелее продолжает моторист, — родственники — они с нами крови одной, а свои — это те, кто так же как мы думают и поступают. И нас поддерживают, понятно.
Легким наклоном головы и поднятым вверх большим пальцем одобряю.
— Согласен, и для нас они предки, за которых мы жизни не пощадим, — говорю и вижу как многие головами кивают, — а мы для них?
Задумались. Соображают.
— Так, вроде тоже, потомки мы им, — вступает в разговор Михалыч.
— Десятая вода на киселе, — уточню я ситуацию, — а по обычаям, так и вообще форменные иностранцы.
— Это если всякие антимонии интеллигентские разводить, — продолжает пикировку Михалыч, — а так-то по сути одно, землю люби, жену паши, детей корми.
Снова сидящие заулыбались.
— Ага, только вот в одного Бога они с нами не веруют, водку не пьянствуют…
— Научим, правда Михалыч? — раздаётся задорно из зала.
Трудно было тут со всеми не рассмеяться.
Не выдерживает Фадва:
— А если серьезно, мужики, и дамы тоже? Нам ли предков, как им здесь и сейчас жить учить? Это они скорее сами нас научат уму разуму. Россия далеко. И если мы хотим остаться здесь, Русь заложить, то и нам надо с ними родниться, и к их обычаям примерятся.
— Так мы всегда за! — отвечает нашему судье моторист, — особенно за породниться.
Видно хотел что-то ещё съязвить, но взглянув на меня, остановился. Вспомнил я его фамилию — Ретов. Он же у нас, когда «Штокман» чинили, швы варил. Ещё одна скоро неактуальная здесь профессия.
Снова посмеялись. Юлька кажется даже успела локотком Торсону под ребро пробить. Улыбаются оба при этом.
— Вот и хорошо, если местные будут не против, — сворачиваю я минутку смеха, — но им не понравится если мы заставим их по нашим Уставам жить, сами можем меж собой их и держаться, а вот местных к нашей культуре приучать, да и самим их Обычай перенимать, нам потребуется время.
Зал стихает. Но ещё не может нужный настрой найти.
Фадву снова подмывает в разговор вступить. Он голова конечно. Вечером после испытания Ульфа, умудрился хитрый договор, по-местному ряд, между мной и ободритами Присланиными заключить. Союзный. То есть мы пока им не платим, но воюем вместе. И делим понятно добычу вместе. Мечеслав входит военный совет, командовать «парадом поручено мне». Я в этом договоре «сторона Один», а они «сторона другая». Вроде бы и по-нашему всё верно и варягам хорошо. Кто я такой для них озвучено чутко, а кто они тоже: с учетом их диалекта они себя в ряду «дружиной» величают.
— В общем, мы с в командирском совете поговорили и я вот что проголосовать предлагаю, — не даю я юристу дискуссию раскрыть, — первое, мы идем учреждать Русское государство, в союзе с местными, они на защиту крепкую дружину звали…
Возражений нет. А с чего бы им быть?
Продолжаю:
— Второе, мы живем меж собой по законам Российской Федерации, но для местных мы — племя Русь. Их обычаи мы уважаем и не ломаем, а если того требует пункт первый или здравый смысл, то и для себя принимаем.
— Все обычаи?
Михалыч осторожно разворачивает вопрос в интересующую его тему. Он — мужик видный, привыкший иметь «жену» в каждом порту. А тут такой поворот. Смотрит он на того же Мечислава, у которого с собой в походе жена и ещё две дома, и думу думает — как жить дальше? Многоженство здесь не фокус и не нарушение законов или обычаев. Так принято. Можешь позволить иметь две жены? Ну, если здоровье и финансы позволяют, то и молодец. Говорят, что у крестителя Руси князя Владимира было восемьсот жен и наложниц в разных городах Руси. И он их посещал во время полюдья. Не знаю, хватит ли здоровья Михалыча на восемьсот жен, но в теории так тоже могло быть.
Усмехаюсь боцману:
— Только без человеческих жертвоприношений.
Все засмеялись. Удачная шутка.
Почти. Ибо вступаем мы на очень тонкий лёд нашего бытия.
— Принимаем, командор! — закругляет вопрос Михалыч, — будем жить по завету данному Ною.
— Это какому? — почуяв подвох уточняет Новина.
— Знамо какому: «наполнять эту землю», «плодиться и размножаться», — уточняет с умным видом Станек, — или ты Дашенька против?
Снайперша делает вид что вопроса не замечает. Мужики хмыкают. Женщины сжимают губки. Некоторые недовольно. На паре лиц чувствуется напряжение мысли. Но никто, тот же Мартов, капитан росгвардейцев, оппонировавший на командирском совете, не возражает.
— Третье, первый год мы все держимся вместе и работаем по общему плану, — продолжаю я вещать собранию, — после, кто хочет, может перед всеми о своём желании уйти заявить, мы обсудим и поможем собраться дорогу.
Это как раз «оговорка Мартова», он вообще предлагал на Валаам всем идти, мол чтоб «верность Родине хранить» хранить и меньше с местными воевать. Но, мне каждый современник в ближайший год нужен. Да и что-то мне говорит, что через год никто уходить сам не пожелает. Или почти никто. Человек консервативен по своей сути. Тяга к пустым странствиям редко кому присуща. А в здесь и сейчас трудно выжить без большого коллектива.
— Возражения, предложения есть?
Молчание.
— Нет, всё по делу, командор, — отвечает за всех Кривиньш, — что тут говорить попусту. Давайте к голосованию переходить.
— Что ж голосуем, за пункт один. Кто за? Кто против? Воздержался… Принято единогласно.
Все пункты без возражений прошли. Обратной дороги нет — это тут всем ясно. Фадва записал в протокол. Потом ещё подпись с каждого (включая вахтенных) надо под ним получить. А Мартов-то, по второму пункту, не голосовал ни по одному из предложенных вариантов. Наверно придется без него экспедицию к устью Свири завтра посылать. Или вообще обождать с ней, а то он может решить со своими от нас оторваться.
