* * *

ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». КАЮТА КАПИТАНА. 7 мая 862 года.

Ночь прошла спокойно. Ну, как спокойно… Шумели без нас часов до двух. Гуляли на берегу. Допивали не допитое, доедали оставшееся. Прыгали через костры. Праздник же. Лето встречают. Месяца ещё нет, но ночи уже короткие. Не успели мы насладится одиночеством как кто-то запустил сигнальную ракету. Шум снизу стих. Я уже намеревался посмотреть командирским глазом кто там использует стратегические боеприпас. Но Ольга остановила меня лаской. Она восхитительна.

Гомон снизу стих. Нас никто не побеспокоил. Мы продолжили наше дело молодое. Но, не прошло и получаса, как сон вновь взял своё. Сквозь него я слышал только Олино дыхания, да как пели соловьи…

…Просыпаюсь от поцелуя.

— Ммм…

— Муж, я проснулась.

Моя рука скользит под одеяло. Конечно, Оленька и не думала одеваться. На «Штокмане» тепло, светло и мухи не кусают. Хотя, с насекомыми тут кошмар. Пока средства двадцать первого века спасают, но… Мы и включили их в каюте только для того, чтобы нам не мешали в нашу официальную брачную ночь всякие комары. Впрочем, нам было вовсе не до них.

Как всё прошло? Хорошо прошло. Во всех смыслах. Наша первая официальная ночь была ещё ярче, чем неофициальные. Но, суть та же.

Наступило утро и Оля будет меня поцелуем. К чему бы это?

— Любимый, пойдём погуляем?

Неожиданный поворот. Не ожидал, простите за тавтологию.

Спросонку не сразу понимаю, лишь бормочу:

— На палубу выйдем?

Смех.

— На палубу? Это так банально! Мы на палубе ещё долго гулять будем. Пошли на берег. Погуляем. Воздухом подышим.

Если женщина чего-то хочет, то проще ей это дать. Старая истина.

— Ну, пойдём. Одеваться будем?

Смех был мне ответом. Оля откинула одеяло и нырнула в душ. Что ж, делать нечего, придётся вставать.

Голому одеться — только подпоясаться. Облачившись в чистый камуфляж, я почистил в гальюне зубы. Бриться или душ принимать не стал. Ополоснусь в Оранжерейке, теплой воды немного и пусть вся достанется Оле. Жена, с учетом душа, минут сорок собиралась. Я успел и в рубку, и на камбуз сходить. Дежуривший третий помощник Иван Хатов, отсалютовав, доложил мне что всё спокойно, происшествий нет, все кто не на вахте и варяги спят. Вот и ладно. Значит живы все. Жаль по поводу фейерверка старший лейтенант не смог мне ничего пояснить. Он из той смены что первыми на свадьбе моей отгуляли. Видно, что недоспал, но запаха рябиновой настойки нет. Вот и хорошо, значит хотя бы наши без капитана вчера не перепились.

Вернулся в каюту. Захватив с камбуза последний кофе для Ольги. Молотый. Кривиньш сказал, что остался только порошковый и несколько зерен для образца, для заказа купцам. Придется потерпеть. Но, у нас с женой сегодня праздник. Снова поцелуи и бодрящий напиток. Я бы и никуда не пошел, но Оленька твёрдо намеревалась на просыпающийся лагерь посмотреть.

Уже на палубе Ольга остановилась и кивнула мне в сторону носа корабля. Там моему взору нарисовалась одинокая фигурка Пресланы. Девушка задумчиво смотрела куда-то вдаль. Было в ней что-то… грустное и беззащитное. Не знаю, как сказать даже. Что-то щемящее.

Оленька прошептала:

— Слушай, давай и её возьмём. Чего она так стоит? От нас не убудет.

Я пожал плечами. Мне казалось, что у Оли более романтические планы на эту прогулку. Ну, если жена так хочет…

Ольга, приняв моё пожатие плечам за согласие, звонко крикнула:

— Преслана, мы идём гулять на берег! Идёшь с нами?

Княжна обернулась. Обернулась и кивнула.

Спуск на берег не такой уж и квест. Трап, да собранный из брёвен плотовый мост к самодельному причалу из таких же брёвен. Чего-чего, а леса тут достаточно. Как и дармовых рабочих рук. Впрочем, если бы не ремонт, то просто бы плавали на дежурной шлюпке или драккаре, но для фиксации корпуса те же плоты и пришлось городить.

Помогаю дамам сойти на глинистый пляж. Песок сюда ещё не завезли, как и гальку, потому приходится грязь месить.

Вдыхаю воздух. Воздух. Ароматы леса. Хвоя. Смола. Что-то непередаваемое в ауре. Что-то дикое, необузданное, ждущее.

Вот на борту «Штокмана» воздух другой, хотя, казалось бы, от берега и полсотни метров нет. Но, не так всё. Совсем не так.

— Девочки, куда пойдём?

Лана пожала плечами и кивнула на старшую. Мол, вы меня сюда притащили, вам и решать. Типа, мне всё равно.

Впрочем, я не прав. Ей не было всё равно. Она просто уступала право старшей. Кто для неё Ольга? Только богиня? Или почти старшая подруга? Оля как-то сказала, что Преслана для неё почти стала младшей сестрой. Не знаю. Женская душа потёмки. Но они постоянно вместе. Болтают. Гуляют. Что-то делают по хозяйству. Княжна не чурается никакой работы. Преслана учится нашим технологиям, обычаям и традициям. И языку, конечно. Ольга делает то же самое, вникая в местные колорит и нравы. И тоже учит язык. Местное наречие.

Когда-то в будущем нашем прошлом всякие лингвисты говорили, что попади мы в прошлое ранее пятнадцатого века, мы бы ничего не поняли. Да, по началу, в девятом веке мы почти ничего не понимали. Но, язык всё равно был суть славянский с перениманием каких-то скандинавских слов. Если к говору привыкнуть, и будут медленно говорить, то уловить общий смысл можно. Примерно, как на восточном базаре, когда тебе хотят что-то продать, но русского языка не знают. Зато знают, как тебе повезло.

В общем, мы с тем же Мечиславом понимаем друг друга и без Торсона. Тем более мы с Ольгой почти свободно понимаем Преслану. А она нас. В рамках предложенных тем. О той же философии мы с ней и не намеривались говорить.

Оля кивнула в сторону «дикого пляжа». Нет, конечно, там никто топлес не загорал. Там вообще в этот ранний час никого не было. В отличие от противоположной стороны, где расположился лагерь моей новой дружины.

Ольга спокойно проговорила:

— Через лагерь варягов не пойдём. Там не погуляешь спокойно.

Преслана кивнула.

Хоть она сама и варяжка, но отлично знает, что такое военный походный лагерь. Романтика так себе. Да и запах тоже.

Варяги, конечно, в отличие от стереотипов двадцать первого века о «грязных варварах», чистюли ещё те. Гигиена и прочая чистота на высоте. Иначе бы они давно передохли в своих вечных походах. Но, до стерильности третьего тысячелетия им далеко. Да, воинский лагерь даже в двадцать первом веке, это не место для прогулок. Бывал я на войне, и не только. Знаю, чем пахнет лагерь. Со всеми средствами усиления.

Козыряю часовому. Ольга тоже отдаёт честь, приложив ладонь к берету. Преслана просто кивает (ей объяснили, что пока не примет Присягу, она — штатский человек. Осталось выяснить Присягу КОМУ?).

Оля с утра успела заплести две косы. Она замужняя. Нельзя ходить уже с одной косой, как Преслана. И показываться на людях с непокрытой головой. Даже если ты богиня.

Лана тоже в берете. В штанах и берцах. Она уже освоилась и привыкла.

Ходили ли женщины девятого века в штанах? Ходили. Пусть и под юбками. Здесь не Рим и не Греция. Тут иной раз холодно даже летом. А уж зимой…

А для Пресланы это не стало этическим выбором. Ходит Фрейя в штанах без юбки? Значит так хотят и велят боги. Купается при всех Фрейя в купальнике? Значит так принято у богов. Сознание Ланы юно и пластично. Без лишних шор. Вот и славно. Воспитаем девочку.

Насчёт Присяги Пресланы я думаю уже который день. Но, не присягать же ей богу Одину? Хотя… Присягать же Российской Федерации (где это?) тоже как-то искусственно. Она не знает, что это и почему она РФ чего-то там должна.

Кстати, забавное наблюдение — варяги всё чаще прикладывают ладонь к шлему, отдавая честь. И нашим, и друг другу. Интересная метаморфоза.

Наши тоже перенимают местные обычаи. Про две косы у Ольги я уже упоминал.

Симбиоз.

Мы творим новое племя. Племя русов? А почему нет? Почему у Руса Березина не может быть племени? Или целого народа? От Балтики и до Чёрного моря?

Безопасно ли мы гуляем? Тут нет ничего безопасного. Даже у Пресланы боевые патроны. Она преисполнена гордостью и важностью. Может и попадёт в кого в упор если что. Лишь бы не в нас с Ольгой. Но, инструктаж прошла, пару холостых выстрелов сделала. Зачем? Оля настояла. Мол «сестрёнка» должна себя защитить вдруг что. Я скептически на это смотрю. Боевое оружие без соответствующего уровня подготовки, всё равно что обезьяна с гранатой — очень хочется применить по кому-нибудь. Или просто с испуга. Но, если уж дал ребенку игрушку, то попробуй потом отбери.

Местных не жалко, лишь бы по нашим не прилетело. Хотя, теперь, тут все наши.

На другом берегу к протоке вышел дикий кабан. Посмотрел на нас без интереса. Попил воды и ушёл обратно в лес. Будь он рядом и кинься на нас, пистолеты бы не помогли.

На самом деле, выйди даже медведь, он не стал бы нас задирать почти наверняка. Крупные хищники не атакуют незнакомую добычу просто так. Только если сильно жрать нечего. Или чувствуют агрессию со стороны людей. Даже змея людей кусает только если на неё наступить или сильно побеспокоить. Животные не настолько агрессивны, как пишут ужастики в СМИ. Смотри под ноги, не лезь рогатиной в берлогу и будет тебе счастье.

Но без автомата мы вышли зря. Ободриты за эти дни перебили и распугали на Главрыбе всю дичь. Остров дикий и берег за протокой дикий. Медведи и те же кабаны прекрасные пловцы, могут и обратно переплыть. А у нас из оружия только мой меч. Не считая не сильно эффективных трёх пистолетов.

— Так, девушки, пошли-ка мы назад. Мы так догуляемся.

Оля пожала плечами.

— Как скажешь, муж мой.

Преслана просто промолчала.

Она сегодня тихая что-то. И задумчивая.

Я не стану лезть ей в душу. Мужчине там вообще нечего делать. В душе-то женской. Захочет — расскажет «сестре Фрейе». Или как оно там у неё в голове. Оля, если захочет и решит, расскажет мне. Часть. Только то, что достойно моих ушей. В плане того, что мне эту часть «женского» можно доверить.

* * *

ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». КАЮТА КАПИТАНА. 7 мая 862 года.

Пока мы гуляли лагерь викингов и большая часть моих экипажей успела встать. Никитин вывел своих морпехов на носу «Штокмана» косточки размять. В тельняшках. Преслана, и даже Ольга моя, засмотрелись. Я тоже себе не отказал. На Новину. Энергичная девка. Попадись я к ней, не факт, что справился бы. В спарринг, конечно. Ольга меня вчера выжала. А вот то, что я давно так вот руками не махал — неправильно. Для этого времени.

— Проснулись, молодожены? — вывел нас из восхищения Греков, — здравия желаю, товарищ капитан, Ольга Андреевна, Переслана.

— Здравствуй, Семён Павлович, — ответил я за всех, дамы кивнули, — хотел тебя спросить как там вчера догуляли?

— Мальчики, мы вас оставим, — то ли спросила, то ли известила нас Ольга. Думаю, что она бы не отказалась об окончании пира узнать, но уже на мостках как-то нервно спешила, а тут ещё на лицезрение тренировки задержалась.

— Конечно, Оленька.

Дамы ушли.

— Хорошо погуляли, — ответил особист на заданный до их ухода вопрос, — вроде все живы, даже переломов нет.

— А кто вчера решил устроить фейерверк? — спрашиваю Грекова.

— Так Никитин твой и устроил, — кивая на командира охраны «Штокмана» ответил особист, — под конец всё-таки подрались, то ли у наших что с собой в запасе было, то ли бодричи своего мёда перебрали.

— Хоть синяки есть? — спрашиваю с напускной надеждой, — а то какая же без драки свадьба⁉

На самом деле я конечно драки никакой не хотел. Тот ещё способ «боевой товарищество» укреплять. Особенно если бойцы оружием обвешаны. Во всяком случае времена вокруг простые: могут и вилкой за лихое слово в глаз дать. От того патруль на ночь оставлен и был. И наш, и варяжский. И все в патруле трезвые. ВЕРОЯТНО.

— Темно было, пока никто не хвастался, — поясняет, смеясь, Семен, — пока патруль успел, наши вроде парочке предков успели с замаха дать, руки то у наших длинные. А как те в стенку встали, так их лавкой чуть не зашиб Михалыч.

Вот же бестия! У него- то запас самогона точно был.

— Значит фейерверком скорее ободритов от наших защищали?

— Получается так, — признает особист, — но не уверен, что у варягов не нашлись бы ножи, горячие парни, хоть и северяне. Так что патрульные вовремя подоспели.

— Ясно, в общем капитан-лейтенант Никитин действовал правильно, — резюмирую тему.

— Правильно. И наши и варяги вразумились, — подтверждает Греков, — вот только вопрос с дружиной Присланы надо решать.

— А что там решать? Вроде же всё определили.

— Эх, командир. Вот придем мы в Любшу, а там у них родственники живут, как ты думаешь с нами они будут или в сторонке постоят?

Верно. На Мощном мы просто рядом им с нами идти разрешили. Преслану, которая с нами решила плыть, разрешили сопровождать. В Любше же её и дед может встречать. Да даже если позже встретит. Мечислав — охраняет внучку верховного вождя и присланное сыном для усиления войско ведет. А мы-то кто? Там и тогда? Гости? Захватчики пришедшие свою волю навязать?

— Что ты Семён предлагаешь?

— Собраться надо командирами, Фадву ещё пригласить (мыслит он неординарно). И окончательно решить КЕМ и ЗАЧЕМ мы идем в Любшу.

— И кем по-твоему?

— Княжество надо под себя брать, иначе никак. Пусть пока хотя бы ту часть что при Ладоге, — говорит особист твёрдо.

— Силой? Не думаю, что Гостомысл готов власть уступать, — уточняю я.

— Если надо, то и силой, но можно и миром порешать, — отвечает Греков, — эх, вот если бы ты вчера не женился, то ты мог бы просто Преслану в жены взять.

— Преслану?

— Ну да, она же шла в невесты наследнику власти дедовой, но что теперь уж.

Хорошо что он мне вчера не решился это сказать. Или ему за ночь ободриты напели чего нового? То-то они так недоуменно на нас с Ольгой смотрели? Впрочем, все вчера радовались.

— Семён, так что я один что ли среди нас жених? Ты вот пока свободен, и Мёллер пока не с Кудымовой.

— У старпома твоего с фельдшерицей уже всё на мази, думаю, что как дойдём уже будем свадьбу играть, — доводит до меня новости особист, — а я не буду на себя такой груз брать.

— Молодая?

— Да при чём здесь это? — морщится Греков, — командир должен быть один! Ты готов мне командование передать?

— Командование? — удивляюсь, — ты же сам доставал Указ.

— Вот! Но какое дело князю до этого? — произносит, глядя на меня Семён, — здесь не в двадцать первый век, другие люди, другие проблемы. Местный для нас не особо страшен — к согласию придем. А вот если князь будет наш, то все наши будут выбирать, а местные требовать, чтобы варяги или подчинились ему, или ушли. Они буквально года три как выгнали таких же вот гостей за море…

— Мы сильней.

— Их тут триста тысяч по лесам, у нас патронов на всех нет, — отрезает Греков.

— Мы можем править Советом, — ищу я выход.

— Это само собой, и Штаб наш за старейшин и Общее собрание за Вече для местных сойдет, но у них уже главный — вождь. Верховный над Ильменским союзом и свой в каждом племени.

— Ты это не мог мне раньше сказать?

— И ты бы женился на Преслане, а не на Оле? — спрашивает особист со скепсисом.

— Нет конечно, — отвечаю на автомате. А что я ещё могу сказать?

— На самом деле тут нет проблемы, — видя, что морпехи закончили тренировку собранно говорит Греков, — первое что нужно решить, это дружину Мечислава к себе привязать, а об остальном давай подумаем и вечером обсудим на военном совете.

* * *

ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». ПАЛУБА.

Нас четверо. Я. Ларс. Мечислав. И подсудимый. Ситуация щекотливая.

Я не князь и вершить суд не могу. Местным я не капитан. Но, подзащитный нарушил моё повеление, как бога — нельзя покушаться на волю и предметы богов. Первый идиот, который разрубил мечом электрический кабель в дождь, получил «божественные молнии» в наказание. Еле откачали наши медики. Но, вот сей персонаж…

Вот что с ним делать? Порицать бессмысленно. И он не поймёт. И остальным наука — волю богов можно нарушать и ничего толком за это не будет. И Мечислав, тварь такая, притащил сего персонажа мне на суд. Я что тут? Понтий Пилат?

Что случилось? А ничего. Этот козёл (козлы, извините за сравнение) из лука сбил наш дрон. Конечно, дрон вдребезги. А их у нас так много, что пора легенды сочинять, о том, что они когда-то были у богов.

Через Торсона спрашиваю:

— Знаешь, кто я?

Кивок.

— Один.

Новый вопрос:

— Ты знаешь мою волю?

Подсудимый кивает.

Задаю ещё вопрос (у нас суд, если что):

— Зачем стрелял вопреки моей воле?

— Он страшный. Все испугались. Я защищал…

— Ты что, никогда не видел «Глаза бога?»

Кивок.

— Видел. Вдали. А тут вот так… Женщины кричали… Как я мог иначе?

Тру переносицу.

— Знаешь, что я должен с тобой сделать?

Тот кивает.

— Да, Один.

— Твоё последнее слово.

— Один, я не буду просить пощады или прощения. Я — воин. Я поступил так, как велит мне обычай — защищай слабых и умри с мечом в руках. Верни мне меч, и я, с гордо поднятой головой, приму смерть из рук бога.

Что ж, ответ достойный дворянина.

— Как зовут тебя?

Гордое:

— Ульф сын Сигурда.

— Викинг?

— Да, Один. Ты мой бог.

Киваю.

Тут сложная ситуация. Для викингов и скандинавов вообще, Один — их бог. Фрейя скорее богиня славянских народов. Вот для Пресланы Фрейя просто родная богиня. А я бог этого несчастного. Несчастного, но весьма гордого. Но я не могу его не наказать. Иначе перестанут уважать и большой кровью придется возвращать это уважение.

— Ты смел Ульф. И не имел дурной цели. Когда ты погибнешь, я возьму тебя в Вальхаллу.

— Благодарю тебя, Один.

Вот что с ним делать? В наше время ему бы выписали штраф. А здесь кроме как убить или отрубить руку я ничего не могу сделать. Или…

— Но мы на воде, и в землях Ванов, потому пусть твою судьбу решит Ньёрд, — оглашаю я своё озарение, — тебе свяжут руки и ноги, и протянут под килем Ладьи Богов, если ты останешься жив, ты будешь служить мне здесь, если нет — в Вальхалле.

Ульф спокойно кивает.

Что ж, решено.

— Мечислав, подведи Ульфа к середине отстоящего от острова борта, — говорю воеводе твёрдо.

Тот изображает отдание чести и с осуждённым убывает.

— Командир, так нельзя, — начинает, после того как ободриты отходят Ларс, — не сильно ли мы в богов заигрались?

Тоже мне гуманист. А как с кувалдой драккары топить так он первый, а как командиру за слова отвечать так «не моги». Впрочем, на пререкания времени нет.

— Слушай меня, старший лейтенант, и запоминай, — обрываю я намечавшуюся моральную дискуссию, — моё слово — Закон. Закон должен быть непререкаемым, а кара должна быть неотвратимой. Я обязан его покарать за ослушание. Иначе я не смогу поддерживать дисциплину ни среди наших, ни среди местных. Я не хочу его убивать. Он мне понравился. Но, покарать я обязан. Это ясно?

Тор кивнул.

— Да, командор.

— Посему, матросы Ульфа свяжут и канат под киль подведут. Мы его с другой стороны от острова скинем. Там будет росгвардейцы. Водолазы его под днищем подстрахуют. Не дадут зацепиться и воды набрать. Ты же, Тор, его со своими ребятами, на глазах стоящих на острове, встретишь.

Ларс ведет челюстью.

— Разрешите выполнять? — говорит он сухо, прикладывая ладонь к фуражке.

Какая-то у нас демократия и бардак. Пора это кончать.

— Выполняй.

* * *

Вытащенный из воды Ульф жадно глотает воздух. В глазах стоящих на острове радость и изумление. Какая-то женщина бежит по мосткам к спасённому. Обнимает, плачет. Ларс отстраняет её, и, отвязав от каната, толкает Ульфа наверх, пред мои очи. Смотрю на стоящих на борту. Ольга и те, кто в курсе, смотрят нейтрально, остальные в недоумении. Преслана прижалась к моей жене. Но в её глазах скорее восхищение.

Подводят провинившегося. Мокрого и уставшего. Его отпускают, и он непроизвольно падает на колени.

— Ульф, будешь мне служить верой и правдой?

Тот поднял голову и посмотрел мне в глаза. Без страха. Вдумчиво.

— Один, можешь меня убить. Я лишусь Вальхаллы. Клянусь тебе в верности. Я не раб тебе, но ты — мой Господин.

Достойно. Я не ошибся в нём.

— Ульф сын Сигурда, Ньёрд тебя пощадил, и я милую тебя. Отныне — ты мой слуга. Поднимись.

Тот с трудом встал и поклонился.

— Один. Мой бог. Я буду верен тебе и в жизни, и в посмертии.