Нет. Это не валун.

Это человек.

Что за чертовщина?

Филипп с глухим, влажным звуком разлетается о каменный пол. Кровь и внутренности брызжут во все стороны с той же неистовой силой, с какой только что бушевала моя магия. Невредимыми остаются лишь его сапоги, шпага и треуголка. Зефира в ужасе задирает голову вверх, и я следую её примеру. С потолка сыплются не просто камни. С потолка падают люди. Наши люди. Все до единого.

Ещё двое с хрустом врезаются в камни. Насмерть. Десятилетия жестких тренировок и годы Военных Испытаний вспыхивают в моём мозгу. Страх исчезает. Включаются рефлексы. Используя остатки магии, я успеваю перехватить двоих матросов в каких-то дюймах от пола — призрачные руки чернокнижника бережно подхватывают их и отшвыривают в сторону, пока я лихорадочно соображаю, как спасти остальных.

— Пожалуйста, — шепчет Зефира, глядя на кровавое месиво безумными глазами. Я не уверен, понимает ли она вообще, что говорит это вслух. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Но я не могу поймать всех. Это требует слишком много сил, и уже сейчас — после взрыва пламени и первых спасенных — мои лёгкие начинают гореть огнём. Сердце замедляет свой ход. В глазах темнеет. Я слишком слаб. Но сверху летит Веспер, и Гавриал, и Амайя, и…

Внезапно по пещере проносится густой, плотный поток серого угольного дыма. Он оплетает их руки, ноги, одежду и волосы — и резко замедляет падение. Достаточно для того, чтобы они больше не летели вниз мешками с костями, а плавно опускались. Будто у каждого из них за спиной внезапно выросли крылья.

Слава богам.

Я тяжело выдыхаю от накатившего облегчения, когда Веспер первой касается ногами пола, по-прежнему сжимая в руке свой меч. Её волосы спутаны так, словно она только что вышла из жестокой драки. Гавриал приземляется следом; на его пальце намертво защёлкнулся какой-то моллюск, а череп королевы Эмилии изо всех сил впился зубами в рукав его куртки. По щеке Амайи стекает струйка крови. Все они выглядят смертельно бледными и потрясёнными. Все без исключения, включая Зефиру. Впрочем, она уже оторвала взгляд от растерзанных тел матросов и теперь смотрит исключительно на меня.

Она медленно протягивает ко мне дрожащую ладонь.

— Нет… — Её пальцы едва касаются моей щеки.

И я знаю. Я прекрасно знаю, что она видит, что сейчас видят абсолютно всё. Чёрные, мёртвые вены, расходящиеся от моего сердца, наконец поднялись по шее. Пересекли жесткую линию челюсти. Я физически чувствую привкус пепла в пальцах ног. Зефира хмурится, её глаза наполняются слезами.

— Нет, — повторяет она. — Ты не можешь…

Я перехватываю её запястье и крепко прижимаюсь губами к её ладони.

Минуты. Моё сердце подсказывает, что это чистая правда — мне остались считанные минуты.

Я всю жизнь провёл в страхе перед этим моментом. Весь последний год я бегал от этой участи, как трусливый пес. Но я умираю. Прямо сейчас. В эту самую секунду, пока Зефира смотрит на меня своими печальными бирюзовыми глазами. Я умираю, а это значит, что и она тоже обречена. И это, чёрт побери, абсолютно неприемлемо.

— Прости меня, — шепчу я ей.

Она часто моргает, пытаясь смахнуть подступившие слезы:

— Я не чувствую этого. Почему наша связь молчит? Почему я ничего не чувствую?!

У меня нет ответов. Я не знаю.

— Этот замок…

— Если вы, мать вашу, не против, — бесцеремонно прерывает нас Веспер, — может, кто-нибудь соблаговолит объяснить, что это сейчас было? — Сирена скребёт мечом по полу, и этот отвратительный, режущий уши скрежет металла о камень заставляет нас с Зефирой отпрянуть друг от друга. — Одну минуту я привязываю троих стражей к столу, из которого они только что вылезли, — потому что эти твари маскировались под грёбаные стулья! — а в следующую секунду мы просто… летим. Пол исчез. Стены исчезли. И мы полетели вниз.

Гавриал с омерзением отрывает череп от своей куртки и свирепо смотрит на Зефиру:

— Коридоры не менялись каждые пятнадцать минут. Ты утверждала, что они перестраиваются каждые десять-пятнадцать минут!

Амайя — единственная, кто не задаёт вопросов и не требует объяснений. Она молча подходит к трём растерзанным телам своих людей, снимает треуголку и аккуратно кладет её между их изуродованными останками. Затем она выпрямляется, разворачивается, и в тот же миг под сводами пещеры раскатисто гремит гром.

— Мои люди погибли не напрасно.

— Да, не напрасно, — соглашаюсь я, указывая на пол. Кровь Зефиры наконец полностью впиталась в известняк, застывая в форме массивной каменной двери. Ручка на ней вырезана в виде изящного русалочьего хвоста. Каждая кость в моём теле горит первозданным огнём, требуя немедленно открыть её. Вес остатков моей магии буквально толкает меня вперёд, к этой ручке. У меня больше нет сомнений. Никаких вопросов. — Кажется, Зефира только что нашла для нас вход в Абиссис.

ГЛАВА 36

ЗЕФИРА

Правда ли это вход в Абиссис?

Если честно, я понятия не имею, куда ведет эта дверь. В этом проклятом замке всё всегда оказывается не тем, чем кажется. А колдун… он просто издевается над нами. Издевается часами. Я чувствую себя так, словно время повернуло вспять и швырнуло меня на полгода назад. Когда я точно так же плутала по лабиринту и наконец — наконец-то! — нашла выход, но лишь для того, чтобы в самом конце встретить его.

Чтобы он предложил мне очередную сделку.

Я делаю глубокий, судорожный вдох. Отчаянно пытаюсь подавить, прогнать воспоминания о своём побеге. Но в этой комнате — в этой гробнице — слишком мало воздуха. Сердце колотится в груди — сильно, бешено, здорово, в то время как Арион умирает у меня на глазах. Чёрные вены уже опутали его смуглую кожу, а серебристо-золотой блеск его глаз угас, сменившись земным, тускло-серым оттенком. Он умирает. Я… я теряю его. Я не понимаю, почему это происходит, и от одной мысли об этом меня захлёстывает слепая, яростная ярость. Я не могу потерять его. Здесь. Сейчас. Не тогда, когда мы так близко. Так чертовски близко. И…

И моя кровь каким-то немыслимым образом выжгла нам этот проход вниз.

В происходящем нет никакой логики. Я чувствую себя выбитой из колеи с той самой секунды, как ступила в эту залу — или вообще в эту впадину. Я пробираюсь вперёд, спотыкаясь, словно на моих запястьях снова защёлкнулись кандалы. Наша связь с Арионом почти угасла. Замок рушится. Что-то идёт совсем не так.

Арион умирает.

Нам нужно это грёбаное сердце. Немедленно.

В следующее мгновение Арион с силой распахивает дверь, открывая взору комнату, затопленную непроглядной, бесконечной тьмой. Оттуда, из глубины, доносится приглушённое дыхание воды. Ленивое течение. Журчание подземной реки. И к нему примешивается тот самый шёпот. Голоса, которые я слышала в этом замке каждый божий день на протяжении долгих лет. Но остальные, кажется, совершенно ничего не замечают, испуганно вглядываясь в эту бездну. Они их не слышат.

— Ты уверен, что оно там, внизу? — Гавриал перевешивается через порог, с явным опасением всматриваясь в чернильную тьму. — Я ни черта не вижу.

Его голос отдаётся гулким эхом, будто пространство внизу простирается огромной, пустой пещерой. Но его голос не единственный. Шёпот призраков — слабый, как тень, лёгкий, как дыхание младенца. Я не могу разобрать слова, но чем ближе я подхожу к проему, тем громче они становятся, пока одна фраза не перекрывает все остальные:

Спаси нас.

Я тяжело сглатываю.

— Я не уверена, что нам стоит…

— У нас нет времени стоять здесь и рассуждать о том, что там внизу, — взгляд Ариона резко переключается на меня, и я заставляю себя смотреть ему прямо в глаза. Я изо всех сил стараюсь не смотреть на эти чёрные вены, на острую, яркую боль, которую он так тщательно пытается скрыть. Он умирает. — Я не вижу ни лестницы, ни уступов. Другого пути нет, только прыгать. Если, конечно, Зефира, ты не скажешь, что уже бывала в этой комнате, и мы не пойдём искать в другом месте…

Я качаю головой, подавляя дикое желание потянуться к нему. Прижать его к себе и не отпускать. Сейчас есть только один способ спасти его — всегда был только один, — и если мы не найдём это проклятое сердце в ближайшие минуты, всё, через что мы прошли, окажется напрасным. Я качаю головой сильнее, отчаяннее, заставляя себя сосредоточиться.

— Нет. Я никогда в жизни не была здесь, внизу. Никогда не видела ни этой двери, ни этой комнаты.

Он задерживает на мне взгляд ещё на секунду, а затем коротко, отрывисто кивает. Без лишних предисловий, не слушая новых приказов Амайи её команде, не обращая внимания на колебания Гавриала и проклятия Веспер, Арион просто делает шаг вперёд. Два шага — и он исчезает в бездне.

Его просто… нет.

Паника острой иглой прошивает тело. Я падаю на колени и ползу к краю, пытаясь разглядеть хоть что-то во тьме, которая только что поглотила его. Он не кричит. Нет ни звука удара, ничего. Только шелест голосов и леденящий холод смерти, лениво ползущий вверх по моему позвоночнику.

— Ты видишь его? — Веспер опускается на колени рядом со мной. Когда я не отвечаю, до белизны в костяшках вцепляясь в каменный порог, она добавляет: — Ты правда думаешь, что Абиссис там, внизу?

— Я не знаю.

Мы замираем в тишине, ловя любой звук от Ариона — хоть малейший намёк на то, что ждёт нас на дне, — пока Амайя окончательно не теряет терпение и не рявкает во всю глотку:

— Чернокнижник Стоун! Ты живой?!

Её команда замирает за её спиной, затаив дыхание, а мой пульс бьется ещё безумнее, когда я осознаю страшное: серебряный шнур нашей связи исчез. Как и сам Арион, он просто испарился. Как это вообще возможно?

Арион не отвечает. Тишина колючими иголками оседает на моей коже, и я больше не могу этого выносить. Я перекидываю ноги через край проёма. Веспер тут же хватает меня за руку, шипя:

— Что ты делаешь, Зефира?!

Я резко вырываю руку, соскальзывая бёдрами к самому краю:

— А на что это похоже? Я иду за ним.

Её глаза недоверчиво сужаются:

— Мы не знаем, что там внизу. Он уже может быть мёртв.

Да. Эта простая, жестокая истина вонзается мне под рёбра, словно клинок, но я заставляю себя признать её. Потому что это правда. Арион мог разбиться насмерть, его мог сожрать какой-нибудь жуткий монстр, или яд в его венах просто поднялся выше, убив его до того, как он коснулся дна. Возможно, именно поэтому он не отвечает. Холодная логика отчаянно борется с лавиной эмоций в моей груди. Она пригвождает меня к месту. Ведь если он мёртв, я следующая. И мне нужно бежать. Бежать отсюда как можно дальше.

Я до скрежета стискиваю зубы.

Я должна бежать, но я не могу. И не стану.

Я должна бежать, но я не могу. И не стану.

— Мы здесь ради цели. Другого выхода всё равно нет. — Я поднимаю взгляд на Веспер, надеясь, что она поймёт, что именно я вкладываю в эти слова: — В этот раз я не сбегу.

В её глазах вспыхивает понимание. В темно-синей глубине её зрачков проносится целая гамма чувств. Я жду, что она отшатнётся, проклянёт меня или, чего доброго, столкнет в темноту, но вместо этого она просто… усмехается. Жестко. Решительно. Она тоже не собирается бежать.

— Тогда после тебя, Зефира.

И хотя мои кости ходят ходуном от ужаса, а язык словно превратился в неповоротливый ком, застрявший в горле, я отталкиваюсь и шагаю в бездну. Я иду на эти голоса. Я иду за Арионом.

Вниз. Вниз.

Вниз.

А затем — в сторону.

Падение ощущается совсем не так, как обычно. Оно не вышибает воздух из лёгких, от него не кружится голова, и страх не стучит кулаками в грудь. Вместо этого я словно парю. Мягко, грациозно, подхваченная лёгким ветерком, пока стена позади меня начинает меняться. Она трансформируется в мгновение ока, сдвигается — с тиканьем, похожим на ход минутной стрелки старинных часов, — и занимает место пола. А прежний пол с сухим щелчком встаёт на место стены. Кажется, вся комната вращается вокруг меня, пока я наконец мягко не приземляюсь на ноги в месиво из сырой земли.

Прямо перед Арионом.

Волна горячего облегчения затапливает меня, и пульс выравнивается при виде него. Крылья широко и гордо расправлены за спиной, чёрная туника распахнута и влажная от пота.

— Зефира. — Его глаза ярко вспыхивают, когда я выпрямляюсь на негнущихся ногах. Он резко хватает меня за запястье и в то же мгновение притягивает к своей груди. Он держит меня так. Секунды. Минуты. Я больше не слышу голосов Веспер или Амайи сверху, не слышу вообще ничего, кроме глухого, прерывистого стука сердца Ариона. Его тяжёлого дыхания. Его губы касаются моего лба.

Но это объятие не похоже на приветствие.

Оно ощущается как прощание.

Я мягко отстраняюсь от него прежде, чем он успеет произнести это вслух.

— Давай найдём это чёртово сердце. — Я упрямо вскидываю подбородок, вызывая его на спор. Это не будет концом для нас. У нас ещё есть время. Должно быть время. Чтобы всё исправить. Чтобы спасти его.

Он кивает, хотя по его лицу видно — он не верит в это.

— Хорошо, русалка.

— Хорошо, чернокнижник.

Странный, неземной голубоватый свет разливается вокруг нас, возникая словно из ниоткуда. Он освещает древние стены длинного, узкого берега и единственную реку, несущую свои воды через пещеру. Земля под моими туфлями чавкает, как болотная жижа, а наше дыхание превращается в пар; крошечные снежинки кружатся и танцуют, подхваченные ледяным зимним сквозняком. В этом неестественном спокойствии мои кости наконец перестают кричать от ужаса. Всего на миг паника отступает, уносясь прочь вместе с течением реки.

— Это место совсем не похоже на замок, — шепчу я Ариону.

— Да, — соглашается он. — Не похоже.

Это… это должно быть оно. Если не сам Абиссис, то вход в него. А если не вход, то хотя бы подсказка. Земля под нашими ногами мерно сокращается, словно она дышит, словно она живая. Вдох — выдох, вдох — выдох. Я вздрагиваю от пронизывающего холода.