Дерьмо. Он что, был здесь всё это время? Это… чуть более чем слегка унизительно. Чёрные волосы, отливающие синевой под водой, аккуратно завязаны на затылке, а тяжёлый костюм-четверка тянет вниз его худощавое тело. Он указывает мечом сначала себе на рот, затем на шею и грудь. Потом на Ариона. Потом на меня.

А затем он складывает ладони в умоляющем жесте, прося своими огромными карими глазами, чтобы я поцеловала и его тоже. Потому что он тоже человек, и у него тоже заканчивается воздух. Вот только у него, похоже, нет магии, чтобы удерживать дыхание, как это делал Арион.

Я переворачиваюсь и смотрю на чернокнижника:

— Ещё один твой друг?

Арион хмурится. Он скрещивает руки на груди, и его голос звучит так же сильно и мелодично, как и мой:

— Ни в малейшей степени.

Конечно, я помню их перепалки по поводу Бездн и ту осязаемую неприязнь, которую Арион к нему питал. И всё же именно благодаря ему нам удалось вырваться из лап культа.

— Наверное, нам не стоит позволять ему утонуть.

Мужчина интенсивно кивает, отчаянно барахтаясь между нами и снова указывая на меня.

— Он — преступник, — отрезает Арион.

Я презрительно фыркаю:

— Ты только что уничтожил целый остров.

— Ты сама меня об этом попросила.

— Мы не будем начинать это снова, чернокнижник. — Возможно, он не будет преследовать меня в кошмарах. Возможно, он просто останется гигантской занозой в моей заднице до конца дней. — Мы убиваем его или спасаем?

— Ты хочешь его поцеловать? — Взгляд Ариона сужается, приковываясь к моим губам, а нить пульсирует пенисто-зелёным цветом. Я облизываю их, и, клянусь, его зрачки расширяются. Его кадык дёргается. Желание концентрируется где-то внизу моего живота.

Всё это время мужчина плавает между нами, дико жестикулируя своим мечом.

— Очевидно, мы не собираемся его убивать, — говорю я. — Он помог нам.

Арион стискивает зубы:

— Ладно.

— Ладно.

— Ну так целуй его.

— И поцелую.

Арион не отворачивается. Напротив, кажется, он смотрит ещё пристальнее. С вызовом. С угрозой. Но это даже хорошо; я смогу доказать нам обоим, что наш поцелуй ничего не значил. Что ничего не изменилось, и это больше никогда не повторится. Я просто помогла Ариону дышать свободнее. Теперь я помогу этому человеку сделать то же самое.

Я маню незнакомца пальцем, подзывая ближе, а затем спрашиваю Ариона:

— У него есть имя, или мне просто стонать своё собственное?

Арион рычит на это. Как же легко его спровоцировать. Я дарую ему соблазнительную ухмылку, и его взгляд буквально прожигает мой насквозь.

— Его зовут Гавриал, — цедит он. — Давай, русалка. Расскажи мне, каков он на вкус.

— Гавриал. — Я перевожу улыбку на мужчину. Он хорош собой. Высокий и поджарый. Высокие скулы. Гладкая золотисто-коричневая кожа. Вот только, к несчастью для него, он и близко не так привлекателен, как Арион. — Хочешь получить способность дышать под водой?

Гавриал неистово кивает, его щёки уже приобретают фиолетовый оттенок.

Я не теряю ни секунды. По правде говоря, я действительно не хочу, чтобы кто-то ещё умер. Только не из-за меня.

Я нежно касаюсь пальцем ямочки на подбородке Гавриала, и он вздрагивает. Затем я мягко прижимаюсь своими губами к его губам. Он опускает тёплую ладонь мне на поясницу. Это кажется неправильным. Слишком холодно. Слишком гладко. Слишком иначе.

Однако Арион определённо чувствует всё это через нашу связь, а я не хочу доставлять ему это самодовольное удовольствие — позволить узнать, что я была едва не сломлена его губами и ничьими больше. Поэтому я издаю тихий стон, запуская пальцы в волосы Гавриала. Арион наблюдает за мной. Он не отводит глаз. Ни когда у Гавриала прорезаются жабры. Ни когда рука Гавриала скользит выше по моему позвоночнику. Ни когда моя грудь прижимается к его груди, а его меч падает на дно. Брошенный. Забытый.

Арион свирепо смотрит. Его мышцы напряжены. Но он не отворачивается, поэтому я тоже не отвожу взгляд.

Гавриал втягивает воздух через новые жабры, и мой хвост слегка обвивает его. В этот момент его язык скользит вперёд, мягко касаясь моего, и…

— Достаточно. — Арион по-хозяйски обхватывает меня рукой за талию и резко прижимает обратно к своей груди. Я сокрушительно падаю на него с удивлённым вскриком. Каким-то образом Арион умудрился подхватить и меч; он швыряет его Гавриалу, продолжая удерживать вторую руку у меня на животе. — Держи. Вооружись. Боги знают, что больше ты ни на что не годен.

Гавриал сияет, жабры за его ушами мерно пульсируют, и он забирает свой меч.

— Спасибо, — легко говорит он, будто Арион не исходит яростью, а я не дрожу в руках чернокнижника. — Я уж думал, что за последние десять минут успею умереть примерно пятьюдесятью разными способами.

Я изо всех сил пытаюсь игнорировать жар, выжигающий мой живот в том месте, где меня держит Арион. Почему он меня не отпускает?

— Ты следил за нами, — говорит Арион. Это не вопрос. Констатация факта.

— Технически я следил за ней. — Гавриал указывает на меня, неуклюже перебирая ногами в воде. — Ты расспрашивал о Безднах, о сердце Мортема, а затем вытащил русалку из петли. Ты — предатель. Всё королевство жаждет твоей смерти. Я подумал, что ты либо напал на след, либо… — Он замолкает, но Арион услужливо заканчивает фразу за него.

Чернокнижник за моей спиной становится ещё более жёстким:

— Либо ты планировал сдать меня. И забрать всю славу за мою поимку себе.

— В своё оправдание скажу, что за тебя — живого или мёртвого — предлагают кучу денег.

Арион скалится:

— Отсюда и меч.

Гавриал кивает, ничуть не смутившись:

— Отсюда и меч. — Пауза. Одно короткое мгновение, за которое я успеваю подумать, придётся ли мне убивать этого человека голыми руками. Нить пульсирует гневом Ариона. И его раскаянием. — Но я не мог позволить тебе умереть. Оказывается, у меня нет склонности к убийствам. Только к монетам. — Он встречается взглядом с Арионом и удерживает его. Что-то проносится между ними. Что-то, подозрительно похожее на понимание. — Раз уж я привязал свой корабль к вашим скалистым берегам… куда мы направляемся дальше?

Голос Ариона падает до опасного регистра:

— Ты с нами не пойдёшь, Пресепултус.

— Я не согласен. — Гавриал многозначительно играет бровями. — В конце концов, меч-то у меня.

Арион открывает рот, готовый выдать очередную порцию аргументов, но я поднимаю руку и прижимаю ладонь к его губам. Вспышка чистой страсти прошивает меня насквозь. Я притворяюсь, что ничего не почувствовала.

— У нас нет времени мериться членами. Если ты хочешь идти с нами, ты будешь полезен. — Арион пытается возразить, но я отказываюсь убирать ладонь с его губ. — Он здесь. Он знает, где мы. Он знает, что мы ищем. — Мой взгляд сужается, фиксируясь на лице Гавриала. — Он либо умрёт, либо останется.

— Я голосую за «останется», — подаёт голос Гавриал. — У меня полно талантов, и моё искромётное обаяние — лишь верхушка айсберга. Я не перетягиваю на себя одеяло и умею заваривать отличный цитрусовый чай.

Я игнорирую его, чувствуя, как раздражение Ариона достигает критической точки.

— Нам нужно безопасное место, где мы сможем обсудить всё это детальнее. Мы не можем всплыть рядом с тем островом, и мы не можем вечно торчать здесь. Раз уж нас нашли и ты, и эти фрики в мантиях, то и для остальных это не составит труда. Наш лучший вариант — одна из подводных пещер Сель. Мы отдохнём. Поговорим. И… разберёмся со всем этим дерьмом. Идёт? — Я оборачиваюсь через плечо, вопросительно глядя на Ариона. Его взгляд продолжает выжигать меня изнутри. Он делает один короткий кивок. Его губы прижимаются к моей ладони. В животе всё переворачивается.

— Звучит просто потрясающе, — заявляет Гавриал, устремляясь вперёд при полном отсутствии понимания направления. — Но, возможно, нам стоит приберечь это вибрирующее сексуальное напряжение до тех пор, пока мы не прибудем на место. Быть сожранным акулами или насаженным на серп культистов — не предел моих мечтаний о веселье.

Я резко отдёргиваю руку от губ Ариона, и он буквально выталкивает меня из своих объятий. Мы расходимся в стороны настолько незаметно, насколько это вообще возможно под водой.

— Ничего из этого не будет.

Гавриал оборачивается с дразнящей ухмылкой:

— Акул, культистов или сексуального напряжения?

— Всего вместе, — рычит Арион.

— Значит, вы никогда не делили со мной постель, чернокнижник Стоун. Я всегда вибрирую сексуальностью. — Гавриал двусмысленно подмигивает, после чего продолжает свой веселый заплыв в никуда.

Арион бросает на меня быстрый взгляд — всего один, настолько мимолётный, что я едва его фиксирую, — а затем мощными гребками устремляется вслед за Гавриалом. Я плыву следом, хотя предчувствие беды оседает тяжёлым якорем в моём желудке.

Что-то во всём этом — во всей этой чёртовой затее — кажется мне в корне неправильным.

ГЛАВА 18

АРИОН

Острые рифы беспощадных глубин Сель уступают место десятку подводных пещер, каждая из которых имеет свою причудливую форму и размер. Зефира объясняет, что когда-то контрабандисты прятали здесь краденый товар, чтобы королевства не могли заявить права на эти сокровища. Это было ещё до того, как Войны Мерроу взорвали каждый океан и превратили пиратство в смертельно опасное ремесло даже для самых отпетых головорезов. До того, как мерроу начали резать людей при первой же встрече. Эту последнюю деталь она опускает, но я всё равно напоминаю себе о ней. Мне необходимо продолжать напоминать себе об этом.

Иначе я признаю свой голод. Голод по ней. Признаю ту нужду, что болезненным кулаком сжимает мой член каждый раз, когда она дышит, смеётся или вздыхает. Это всё связь. Её губы. Её мягкие изгибы, красивые волосы, острый язычок и… и я, чёрт, схожу с ума. Она всё испортила. Она испортила меня. Всего одним поцелуем. Этим вкусом её приторно-сладких клубничных губ и греховным звуком её похотливого стона. Невозможно. Чушь собачья. Она — мерроу. Она — демон, а я — чернокнижник.

Опозоренный чернокнижник-предатель.

Чёрт.

Я больше не могу подавлять собственные эмоции. Они терзают меня. Ярость. Разочарование. Сожаление. И это неистовое, грозовое вожделение к ней. Желание получить больше.

Если я смогу забрать сердце, я всё исправлю. Божественные силы. Бессмертие. Я использую их, чтобы вернуть расположение королевства, восстановить свой статус, низвергнуть мерроу в Бездну и очиститься от её прикосновений.

— У него есть имя, или мне просто стонать своё собственное?

Боги, как я её презираю.

— Ты совершенно уверена, что там пусто? — спрашивает Гавриал. С его губ срываются пузырьки беспокойства, пока Зефира указывает на самую большую из пещер. Вода здесь кажется холоднее. На вкус она слаще. На вид — темнее. Её хвост лениво колышется, пока она зависает прямо перед входом. Несколько нитей жемчуга порвались во время битвы; они рассыпались, касаясь её груди, мягкого живота и бирюзовой чешуи на талии. Я туда не смотрю.

— Да, — просто отвечает она. — Кому ещё здесь быть?

— Мерроу, пиратам, язычникам, серийным убийцам, — перечисляет Гавриал. — Этот список можно продолжать бесконечно.

— Трус, — огрызается Зефира.

Гавриал прищуривается:

— Тогда веди. Дамы вперёд. То есть русалки.

— Нет уж. А теперь поторапливайся… мерроу могут проплывать мимо в любой момент, и они, скорее всего, выпустят тебе кишки при первой встрече.

Он недовольно фыркает, выпуская изо рта облако пузырей:

— Почему не ты?

— Ну, если там внутри убийца, я не хочу стать первой жертвой.

— Ты же сказала, что там пусто!

— Я не экстрасенс, Гавриал. Иди первым. Ты у нас самый заменяемый.

— Это оскорбительно. Я лучший историк за последнее столетие…

— Хватит. — Я рычу и протискиваюсь между ними: — Гр баные трусы. — Единственная хорошая вещь, которую даровала мне Зефира, — это жабры. Помимо того, что они не дают мне утонуть, благодаря им моё тело кажется легче, более плавучим, и это позволяет моим крыльям двигаться с новой силой. Они проносят меня сквозь зев пещеры, а затем вверх. Вверх. Я выныриваю в большом скалистом гроте и выбираюсь на сухую поверхность твёрдого камня. Проходит несколько секунд, прежде чем они присоединяются ко мне. Я едва различаю их смутные силуэты в воде — размытые пятна розового и чёрного цветов.

Следующей на поверхность поднимается Зефира, однако она медлит, а не сразу карабкается на усыпанную сталагмитами землю. Под моими ногами камень светится флуоресцентным фиолетовым светом, пока мои крылья сбрасывают воду.

— Здесь никого нет, — говорю я ей.

Она встречается со мной взглядом, затем быстро отворачивается, моргая, словно пытаясь сориентироваться. Словно пытаясь притвориться, что наш серебряный шнур не содрогается от эха нашего общего желания. Она ухватывается изящной рукой за край суши, подтягиваясь, чтобы заглянуть мне за спину — туда, где грот сужается в пустой туннель. Биолюминесцентные стены разгоняют кромешную тьму, отбрасывая неоновые блики на старые бочки, потертые плетеные корзины и антикворные масляные лампы.

— Как я и говорила, никаких угроз.

— Пахнет сыростью. — Она вытаскивает своё тело из воды и перекатывается на спину, тяжело дыша и глядя на усыпанный сталактитами потолок. Её розовые волосы разметались под ней. Тот же оттенок, что и у её разорванного корсажа.

— Это подводный воздушный карман. Конечно, здесь будет пахнуть сыростью.

Она показывает мне язык, но это детское движение выглядит усталым. Я тоже устал. Последние несколько дней выжали меня так, как я и представить не мог. Это чудо, что я всё ещё держусь на ногах. Что я всё ещё жив.

— Путь чист? — шёпотом спрашивает Гавриал, высовывая голову из воды.

Я отказываюсь отвечать, поэтому Зефира сухо чеканит:

— Нет. Нас схватили и взяли в заложники. Спасайся сам.