ГЛАВА 30

После смерти Священной Матери я ожидала, что гнетущая атмосфера во дворце рассеется, но ничего не изменилось. Танцовщицы сторонились меня, опускали головы и двигались так, словно ступали по раскалённым углям. Их танец стал медленным, вялым, и мои страхи превращались в реальность. Тьма, мучившая меня по ночам, теперь проникала в саму жизнь. Дьявол, которого выпустила Верена, преследовал дворец, давал почувствовать своё присутствие, хотя я его не видела. Но ощущала. Он таился где-то рядом; воздух давил так же, как при Священной Матери, будто от одного движения ломило кости и становилось больно поднимать руки и ноги в танце. Здесь, наверху, я горевала и чувствовала себя беспомощной. Там, в Королевстве Пустых, рядом с Эйреном, я была живой и знала, чего хочу.

Постепенно Пустые всё чаще давали о себе знать, и слухи из города доходили до дворца. Эти странные существа защищали город, сражались с демонами, спасали людей. Разлом оставался открытым, и хотя мы жили в страхе, вместе с ним появилась и надежда. А она оказалась сильнее всего остального.

Верена всегда смертельно замирала, когда слышала эти разговоры, словно одно неверное выражение лица могло её выдать. Танцовщицы переговаривались в купальнях, вокруг стоял гул голосов, и понемногу давящая тяжесть во дворце начала отступать, уступая место надежде.

За десять дней до полнолуния мне наконец удалось заговорить об этом на тренировке и предложить танцовщицам выучить кое-что новое. Я сказала им, что мы всегда танцевали по отдельности, но Ведущей Танцовщицей я останусь уже недолго, и в это полнолуние, когда закончу свою часть, хочу, чтобы они присоединились ко мне. Чтобы мы станцевали вместе — так, как и должно было быть всегда.

Я пришла на тренировку рано, только из купален, и разогретые мышцы легко тянулись. Танцовщицы одна за другой входили в зал, расходились по площадке, разминались: поднимали ноги, двигали руками, готовя тело к танцу. Я огляделась в поисках Верены, но она ещё не появилась. Тогда я глубоко вдохнула, вышла вперёд и прочистила горло.

— Танцовщицы Разлома. — Они повернулись ко мне; на лицах мелькнули удивление, напряжённое ожидание и множество других эмоций. — Я знаю, о чём вы думаете, — продолжила я. Руки дрожали, поэтому я сцепила их вместе. — Ходили слухи о моём странном поведении, исчезновениях, о том, что я потеряла рассудок. Я знаю, что меня обвиняли в некоторых смертях, но верите вы мне или нет — я невиновна. Священную Мать убили демоны, как и остальных. И хотя вам, возможно, трудно в это поверить, я знаю, что мне пора уйти. Я была Ведущей Танцовщицей пять лет, и очень долго только об этом и думала, только об этом мечтала. Но теперь я знаю, что в жизни есть нечто большее.

— Вы видели, что произошло в прошлое полнолуние: разлом распахнулся, и на нас напали. Но нам на помощь пришли великие существа, и теперь они делают то же самое по всему городу — защищают нас от демонов. Я хочу станцевать последний раз, чтобы запереть демонов и оставить этих существ, Пустых, нашими защитниками. Но на этот раз хочу сделать всё иначе. До сих пор я всегда была одна: выходила первой, танцевала, а потом уходила. Но это неправильно. Я начну танец, а потом хочу пригласить всех вас присоединиться ко мне, стать частью церемонии, ритуала. Хочу, чтобы вы почувствовали ту же магию, что чувствую я, силу, которая кружит вокруг нас, и поняли: именно мы заставим демонов преклонить колени. Вы станцуете со мной этот последний танец?

Захия первой шагнула вперёд, внимательно глядя на меня. Она пришла к нам позже Верены и меня, и хотя танцевала неплохо, ей не хватало той грации, без которой она так и не смогла продвинуться дальше.

— Какие шаги в этом танце?

Десять дней. Я напомнила себе об этом. Так мало времени; нужно было сделать всё как можно проще. Я никогда раньше не учила других танцу, но сама ведь когда-то училась, поэтому встала посреди зала и развела руки.

— Вот первая поза, — начала я.

Захия повторила за мной. Я двинулась, и она скопировала движение, пока остальные танцовщицы смотрели. Потом присоединилась ещё одна. Затем другая. И ещё. Одна за другой мы начали разучивать танец, находя нужные шаги, переплетаясь в движении туда и обратно. Воздух словно стал легче, меня охватило ощущение невесомости, будто я могла взлететь. Мы кружились и прыгали, и даже боль в плече отошла куда-то на задний план.

Меня захлестнули эмоции, и лишь когда мы закончили, а танцовщицы собрались вокруг меня, уже eager начать снова, я увидела Верену в дверях.

Она стояла, скрестив руки на груди, и наблюдала за нами с совершенно непроницаемым выражением лица. Но я знала, как всё это выглядело и что она могла подумать. Будто я действовала за её спиной, переманивала танцовщиц на свою сторону, пыталась настроить их против неё и сама занять место следующей Матери Разлома, как от меня и ожидали.

Теперь они будут видеть во мне своего лидера.

Я открыла рот, чтобы объясниться, но она махнула рукой и одними губами произнесла: Продолжай танцевать.

И я снова подняла руки, принимая первую позу, а танцовщицы повторили за мной. Снова, и снова, и снова, но я уже не могла сосредоточиться: сердце колотилось, а я думала о том, что сделает Верена. Как она отомстит. Мне хотелось верить, что я нужна ей для танца, но я всегда стояла у неё на пути. Я всё ещё была здесь, и пусть Матерью Разлома я не стала, всё равно продолжала мешать ей, не давая добиться своего.

После тренировки мне разрешили свободно ходить по дворцу, посещать купальни и возвращаться оттуда под присмотром Стражей под Покровом. Верена исчезла, поэтому я направилась к покоям Матери Разлома. Было странно думать о них теперь как о покоях Верены. Я поднималась по извилистой лестнице, вспоминая найденный свиток и разгромленную комнату, словно кто-то что-то искал, но так и не нашёл. Пока. Что могло быть у Матери Разлома такого, что понадобилось Верене?

Если только… — тёмная мысль прошелестела где-то рядом.

Дверь была заперта, чего и следовало ожидать. Я быстро справилась с замком, как когда-то показал мне Эйрен. Внутри комнату почти полностью переделали. Теперь здесь было пусто и аккуратно. Кровать застелена, покрывала безукоризненно сложены. Толстые ковры заменили, и на мгновение я задумалась, не заняла ли Священная Мать эту комнату и не обустроила ли под себя. Воспоминания о времени, проведённом рядом с ней, были слишком мутными, чтобы я могла вспомнить её привычки или то, чем она занималась. Я прошла в купальню и обошла ванну, пытаясь снова нажать на тот же скрытый каменный механизм, который обнаружила раньше.

Вот.

Камень поддался. Сердце забилось сильнее, когда я отодвинула его и сунула руку внутрь за коробкой. Той самой, из которой достала свиток с моим родословным древом. Со всеми Ведущими Танцовщицами моей кровной линии.

Во рту пересохло, когда я открыла коробку, которую сама же когда-то оставила пустой. Внутри лежала книга. Значит, после меня сюда приходил кто-то ещё. Кто-то ещё знал об этом тайнике.

Книга оказалась не такой большой, как я ожидала, но была переплетена в старую кожу, и от неё исходил тёплый запах старого дерева и обожжённого пергамента. На обложке был символ, который я сразу узнала. Полная луна, прорастающая шипами, — тот самый знак, что появлялся, начертанный кровью, после каждой смерти. Пальцы задрожали, когда я открыла книгу. Внутри были заклятия, объясняющие, как проклясть человека и украсть его душу, древние символы и рисунки тёмных ритуалов. Сломанные кости и кровь, людей удерживали силой и заставляли смотреть, как других пытали, пронзали насквозь.

Я захлопнула книгу, чувствуя себя грязной, словно сделала что-то неправильное, будто сама потратила время на то, чтобы призвать дьявола.

Моя семья погибла за одну ночь, их разорвали на части, пока я цеплялась за ножку стола. Мы всегда говорили, что это сделали демоны, но, возможно, демоны пришли не сами. Возможно, был кто-то вроде меня — кто-то, кто так отчаянно хотел чего-то большего, хотел обрести цель, своё место, правду и заплатил за это чужой кровью. Возможно, дверь открыли мы сами.

В комнате шевельнулась тень, и тело онемело, когда по спине пополз ледяной страх, грозя перехватить дыхание.

Тень двинулась к дверному проёму, но спрятаться было негде. Я закрыла коробку, задвинула камень тайника на место и…

— Газель?

Я подняла голову, и меня захлестнуло облегчение.

— Ох, Бетта. Ты меня напугала.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Что ты здесь делаешь?

Я поднялась, держа книгу обеими руками.

— Я всё поняла. Знаю, кто стоит за всеми убийствами.

Её глаза сузились.

— Газель, у тебя опять приступ?

— Нет. — Я подняла книгу. — Ты узнаёшь её? Этот символ? Это книга заклятий. Такой фолиант использовала бы только ведьма для тёмной магии — чтобы призвать не демона, а нечто более могущественное. Дьявола. И тот, кто воспользовался этой книгой и призвал дьявола, заключил с ним сделку, которая привела к смертям.

Она посмотрела на книгу, потом на меня.

— Тогда почему она у тебя? Почему ты в моих покоях? Пришла закончить то, что начала? Натравишь демонов на всех нас?

— Это была не я. — Голос сорвался. Она мне не верила — это было написано у неё на лице. — Это Верена.

Бетта шумно выдохнула.

— Верена, — медленно повторила она.

Она сложила ладони вместе и отвела взгляд, будто глубоко задумалась. А когда снова посмотрела на меня, выражение её лица изменилось, словно она что-то поняла.

— Газель. — Голос стал резким. — Хватит. Не делай этого. Не после всего, через что ты прошла. И особенно не после всего, что натворила.

Плечи опустились, я плотно сжала губы. Танцовщиц мне, может быть, и удалось убедить, но не Бетту, не весталок и не Стражей. Они видели только то, что хотели видеть. Моё имя всё ещё было запятнано. Я всё ещё была в беде.

— Прости, — сказала я. — Я уйду.

Когда я попыталась пройти мимо, Бетта схватила меня за руку.

— Газель, я тоже пытаюсь тебе помочь. Я знаю, ты пережила нечто тяжёлое, и почему-то прошлое снова вернулось к тебе. Когда ты только появилась во дворце, ты была такой же: выдумывала истории, надолго исчезала. У тебя всегда было бурное воображение — яркое, прекрасное, но оно мешало тебе видеть правду.

Я всмотрелась в неё, пытаясь вспомнить.

— Какую правду? Что ты пытаешься мне сказать?

— В том, что ты сломлена, нет ничего страшного, но здесь ты в безопасности. Твой танец важен. То, что ты перестаёшь быть Ведущей Танцовщицей, не значит, что для тебя больше не будет места во дворце. Перемены пугают, но тебе не нужно устраивать сцены или выдумывать истории ради внимания. Не нужно сталкивать нас друг с другом ради собственного развлечения.

Я отшатнулась, словно она ударила меня.

— Ты правда думаешь, что именно это здесь происходит? Что я веду себя так, потому что мне страшно?

— Я уже видела такое, — сказала Бетта. — Это случается с каждой Ведущей Танцовщицей. Их время подходит к концу. Но не позволяй своему закончиться вот так. Не перечёркивай всё, что отдала и чем пожертвовала.

Когда я заговорила, слова прозвучали горько.

— Думаю, для этого уже слишком поздно.

Спрятав книгу в складках платья, я отвернулась и вышла из комнаты. Одна часть меня хотела бежать, другая — опуститься на пол и разрыдаться. Но лишь когда я почти дошла до своей комнаты, в голову закрался вопрос.

Что Бетта делала в покоях Матери Разлома?

И почему назвала их своими?