ГЛАВА 17

Перед вечерней трапезой я стояла в очереди у входа в зал. Вышла Бетта, коснулась моего плеча и поманила за собой. Я пошла следом по извилистым коридорам до комнаты — кажется, её личных покоев. Она закрыла дверь и прислонилась к ней.

— Где ты была?

— Что ты имеешь в виду? — выдохнула я.

— Сегодня утром ты пропустила тренировку. Страж, приставленный к тебе, не смог тебя найти, а потом сообщили, что из прачечной пропала одежда. — Её тёмные глаза не отрывались от моих. — В последнее время ты ведёшь себя странно, Газель. Я хочу помочь тебе. Хочу, чтобы твоё имя оставалось чистым, но ты сама всё усложняешь.

— Священная Мать приезжает сюда, чтобы выбрать новую Ведущую Танцовщицу и возглавить голосование за Мать Разлома? Меня хотят лишить моего места?

Лицо Бетты смягчилось.

— О, Газель. Так вот в чём дело?

— А что случилось с прежними Ведущими Танцовщицами? Почему их здесь нет? Это правда, что они отдавали души танцу и умирали молодыми?

— Газель, ты знаешь, чем мы здесь занимаемся. Задавай вопросы, но не сомневайся. Сейчас ты Ведущая Танцовщица. В полнолуние ты будешь танцевать. А с тем, что будет после, разберёмся потом. Не теряй сосредоточенности, выдумывая, кто сюда приезжает и зачем. — Голос её стал твёрже. — Священная Мать придёт во дворец посмотреть, как мы продвигаемся. Нас постигло страшное несчастье. Матери Разлома больше нет; по-хорошему мы все должны скорбеть, но жизнь продолжается. Ты здесь одна из тех, за кем идут остальные. Советую тебе вести себя соответственно и не давать Священной Матери ни единого повода усомниться в твоём мастерстве.

Этот выговор заставил меня резко опомниться.

Неужели я настолько замкнулась на себе?

Я ни разу не задумалась о том, что чувствуют остальные танцовщицы, хотя они смотрели на меня, ждали от меня поддержки, а я всех игнорировала. Я вела себя эгоистично. Нужно было это исправить. И одновременно я осознала нечто неприятное: Бетта мне не подруга. Я не могла ей довериться. Вопрос о полубогах и демонах так и остался непроизнесённым.

Я склонила голову.

— Я исправлюсь.

— Хорошо. — Она крепче сжала моё плечо. — Ты сама выбираешь, что будет тебя определять. Не потеряй себя сейчас.

Позже я стояла на коленях возле кровати, чувствуя себя пустой оболочкой. Я заставила себя пройти через все ритуалы, ужин, проведала младших танцовщиц, сходила к купальням. Верена ко мне не подошла, и я тоже её игнорировала, вместо этого переходила от одной группы к другой, спрашивала каждую, как она держится, тяжело ли переживает смерть, могу ли я чем-нибудь помочь. Каждое слово казалось фальшивым, и каждый кивок, каждый широко распахнутый взгляд в ответ лишь подтверждали две вещи. Во-первых, они меня боялись. Слухи были правдой. Кто-то пытался очернить моё имя. А во-вторых, меня мучил один вопрос, который я держала при себе. Как я могла их предать?

Я сидела там, чистая, уже переодевшаяся ко сну, тонкая ночная сорочка облегала тело. Усталость никуда не делась. Мне нужно было спать, но сон не приходил. Сегодня я не нашла ни одного ответа — только новые причины злиться и ещё больше вопросов к Эйрену. Он меня обманул? Солгал? Почему рядом с ним я чувствовала себя совсем иначе, чем здесь, наверху, при свете?

Мысли метались, и, раз уж заснуть всё равно не получалось, я поднялась, подошла к стене и начала повторять:

Король Пустых. Король Пустых. Открой путь.

Камни задрожали, и пустоты раскрылись без единого звука, словно безмолвный шёпот. Я накинула на плечи шаль, взяла свечу и шагнула во тьму.

Сегодня проход привёл меня в спальню, и ноги утонули в мягком ковре. Я остановилась. По коже медленно поползло тревожное предчувствие.

Эйрен одевался. Увидев меня, он обернулся и натянул рубашку через голову.

— Газель.

Его голос был хрипловатым, но тёплым, и от одного этого звука внутри меня всё изменилось. Словно меня поманили. Мне захотелось шагнуть вперёд и оказаться в его тепле. И именно этого желания я начала бояться: здесь, внизу, рядом с ним я теряла себя, здравый смысл, истины, за которые держалась всю жизнь.

Я прислонилась к краю прохода, помня, что в любой момент могу развернуться и сбежать.

— Чем демон отличается от полубога? Или ничем? Это ведь одно и то же, правда?

Он убрал волосы с лица и двинулся ко мне — медленно, намеренно, словно хищник, подкрадывающийся к добыче.

— С чего ты это взяла?

— Я ходила в Зал Летописей и говорила с Хранительницей. Прочитала свиток, историю о смертных и полубогах.

— Продолжай.

— Полубоги держали смертных — людей — в страхе, потому что обладали магией, силой. Силы были неравны. Тогда смертные взмолились богам, и те дали им танец, власть над полубогами. В той истории ничего не говорилось о демонах.

— Понятно. И какое доказательство тебя устроит, если всякий раз, когда я говорю тебе правду, ты возвращаешься наверх и истолковываешь её по-своему? Мы обязаны ссориться каждый раз? Мне придётся снова и снова тебя убеждать?

— Я не знаю, что ты вообще можешь мне дать. И не знаю, стоит ли мне здесь находиться. Каждый раз, когда я прихожу, мне кажется, будто я под чарами. Ты ведь используешь на мне магию, да?

— Идём, — сказал он. — Я хочу тебе кое-что показать.

Я колебалась лишь мгновение, напоминая себе, что боюсь не его — правды. Я пошла по мягкому ковру, стараясь не слишком откровенно разглядывать его спальню — самые личные, сокровенные покои. Здесь он спал, одевался, работал. Неужели именно здесь он пролежал всё это время, видел сны? Цеплялся за воспоминания о прошлом, когда был свободен? Мне стало интересно, сколько ему лет: прожил ли он сотни лет или был так же молод, как я. Я ещё столько всего его не спросила — боялась ответов, боялась того, что они могут означать для меня.

В дальнем конце комнаты он открыл дверь и остановился в проёме. Из-за неё лился бледно-голубой свет, мягкий, словно где-то там дышал огромный сапфир. Я шагнула мимо него, но Эйрен перехватил меня: ладонь сомкнулась на моём горле, и он заставил меня отступить к дверному косяку. Он навис надо мной, взгляд стал жёстким, а в зелёных глазах полыхнуло что-то похожее на изумрудное пламя — яркое и опасное. Он не сжимал горло настолько сильно, чтобы перекрыть воздух, и всё же мне казалось, будто я задыхаюсь, будто не могу вдохнуть.

Он наклонился ближе, прижимаясь ко мне всем телом, и губами едва коснулся моего уха.

— И ты смеешь являться в моё королевство в таком виде, будто намеренно пытаешься меня соблазнить? Приходишь сюда и ставишь под сомнение всё, что я создал. Я не давал тебе ничего, кроме правды, но тебе и этого мало, да? Ты дала мне слово. А теперь я чувствую, как ты от него отступаешь — уже не в первый, не во второй, а в третий раз. Сделка есть сделка, но ты подвергаешь сомнению каждый мой мотив, словно не я пытаюсь спасти тебе жизнь. — Его горячее дыхание обжигало кожу. — Ты всё сильнее испытываешь моё терпение. И тебе не стоит доводить меня до того, чтобы я вышел из себя.

Как ему каждый раз это удавалось? Заставлять меня чувствовать себя такой слабой и в то же время такой сильной? Будто я действительно пришла его соблазнить. Я опустила взгляд и только теперь осознала, как белая ночная сорочка выглядит на моей смуглой коже. Ткань была прозрачной. Я только что вышла из купальни и даже не стала надевать нижнее бельё. Несмотря на шаль, я вдруг поняла, как много он, должно быть, видит. Особенно с такого расстояния. Особенно сейчас.

Одна его рука легла мне на бедро и сжала так сильно, что наверняка останется синяк, словно только эта хватка удерживала его от большего. И тут до меня по-настоящему дошло, насколько сильно Эйрен может меня хотеть. Потребовалась вся моя воля, чтобы поднять подбородок, пока его пальцы скользнули выше, к ямке у основания моего горла.

— Я переоделась ко сну, — прошептала я. — Я не собиралась танцевать. Вообще не собиралась приходить. Но я дала обещание, а ты единственный, кто даёт мне ответы. — Я выдержала его взгляд, чувствуя, как внутри поднимается упрямство. — Или делает вид, что даёт.

Его большой палец надавил сильнее, и я почувствовала рокот рычания, прошедший по его телу.

Не обращая на это внимания, я продолжила:

— Сегодня я узнала кое-что плохое. Священная Мать придёт во дворец. Завтра. Она собирается найти мне замену.

Его лицо не изменилось.

— И разве это так плохо?

— Да, — резко ответила я. — Танец был всей моей жизнью. Кто я без него?

Он убрал руки и вышел из комнаты в бледно-голубое сияние.

— На этот вопрос тебе придётся ответить самой. Печально строить всю жизнь вокруг чего-то одного. Я бы назвал это одержимостью.

— Меня для этого растили, — возразила я, следуя за ним. — Я всю жизнь этому училась. Я не знаю другой жизни без танца.

— Возможно, потому что ты слишком сосредоточена на себе и собственных достижениях. Ты хоть раз остановилась и посмотрела вокруг?

Во мне снова вспыхнула злость.

— Ты такой же, как остальные. Они все считают меня эгоистичной. Сумасшедшей. Думают, что со мной что-то не так. Некоторые вообще верят, что тех женщин убила я.

— А ты? — Его голос стал тихим. — Может, ты сорвалась, когда услышала, что тебе пора уходить, что тебя собираются заменить, и убила тех, кто мог выступить против тебя? Отстранить тебя? Может, ты совершила этот грех, а теперь пытаешься избавиться от чувства вины, разыскивая другого убийцу?

— Нет! — закричала я. — Нет. Это была не я. В ту ночь я была здесь, во тьме. С тобой.

— Была? В ту ночь ты провела со мной всего несколько мгновений, а потом убежала. Я могу подтвердить время, которое ты была здесь, со мной. Но не то, что происходило с тобой наверху.

— Что ты пытаешься со мной сделать? Запутать меня? Заставить не доверять собственным мыслям?

— Нет. — Его голос смягчился. — Я лишь показываю тебе, что они наверху, скорее всего, думают и как могут этим воспользоваться. Подумай о том, какой тебя видят. Какой ты позволяешь себя видеть. Думай прежде, чем действовать. Если хочешь очистить своё имя, тебе придётся научиться быть хитрее, Газель. Я предложил тебе помощь, но ты мне не доверяешь. Я не могу заставить тебя доверять и не могу запретить сомневаться в том, кем я себя называю. У меня есть собственные цели. Я никогда этого от тебя не скрывал. — Он не отводил от меня глаз. — Но не приходи в моё королевство и не обвиняй меня в том, кем я не являюсь, когда там, наверху, тебя саму обвиняют в том, кем не являешься ты.

Я ошибалась. Я оскорбила его и только теперь это поняла. Не зная, что сказать, я пошла за ним, чувствуя, как между нами натягивается напряжение.

Он пересёк проход, и по мере того, как свет становился ярче, я поняла, что мы вышли на балкон — нет, не балкон, а на ярус, с которого открывался вид на бесконечный каскад этажей, залов, проходов и открытых галерей, уходивших вниз так далеко, насколько хватало глаз. А откуда-то из глубины поднималось голубое сияние, заливая всё вокруг мерцающим светом.

У меня перехватило дыхание. Это было прекрасно — настолько, что я не могла подобрать слов. Всё вокруг светилось, оттуда поднимались крошечные искры, похожие на парящие в воздухе драгоценности, и разносили свет всё дальше. Меня охватило спокойствие, и я подумала: Если это зал демонов, то здесь нет ни мучений, ни страха. Только покой.

С этим я могла бы смириться.

На меня снизошло странное ощущение лёгкости, почти невесомости, и мне вдруг захотелось лечь и уснуть — глубоким сном без сновидений. Или, наконец, сном сладким, в котором сбылись бы все надежды и радости, спрятанные в моём сердце.

Эйрен продолжал идти, ведя рукой по перилам. На одном пальце я заметила кольцо с красным камнем, на нескольких других — золотые ободки. В животе всё перевернулось, а потом он указал в сторону от бескрайнего пространства — на стеклянную стену.

По другую сторону находилась ещё одна спальня, похожая на спальню Эйрена: мягкие ковры на полу, богатые гобелены на стенах. На кровати, достаточно широкой для троих или четверых, лежал на боку мужчина, золотистые волосы рассыпались по его спине. Он был огромным, почти великаном; обнажённая грудь мерно поднималась и опускалась, а мощные мышцы были заметны даже во сне.

— Это Тадис. Хранитель оружия и мой телохранитель — когда не спит. Лучший воин во всём королевстве. У него свирепый нрав, а когда он не воюет, любит предаваться удовольствиям, что нередко становится его слабостью. Я хочу, чтобы он проснулся и снова развлекал меня своим буйным нравом.

Я ничего не ответила и пошла за ним. Тадис не выглядел демоном.

У следующей комнаты Эйрен снова остановился. На кровати лежала красивая женщина с длинными чёрными волосами, пышным телом и бледной кожей. Кроваво-красные губы были приоткрыты, одна рука закинута над головой.

— Это Ваделла, — начал Эйрен. — Люди называли её ведьмой, потому что она умеет разговаривать с животными, а они исполняют её волю. Она жила среди лесистых холмов, и волки охраняли её и город.

Ваделла тоже не выглядела демоном.

В следующей комнате спала девочка примерно того же возраста, в каком я была, когда у меня отняли семью.

— Это Кия. Она меняет облик. Может принять вид любого живого существа. Последней она скопировала девочку, поэтому теперь и во сне выглядит ребёнком. Она менялась так часто, что уже никто не помнит её настоящего лица. Думаю, даже она сама.

Ещё одна комната. Спящий мужчина с рыжими волосами, заострёнными ушами и густой бородой.

— Это Бекамел. Он каменщик. Ему достаточно положить руки на камень и заговорить, чтобы придать ему любую форму. Многие статуи в моём королевстве создал именно он.

И так продолжалось комната за комнатой. Эйрен терпеливо водил меня по своему королевству, ярус за ярусом. Показывал спящих полубогов, представлял их и рассказывал об их магии, о великих деяниях. Женщина, способная вплетать будущее в гобелены. Странник по снам, который мог пробраться в чужое сновидение и устроить там хаос. Повелитель бурь, способный вызвать дождь, ветер или молнию — смотря какое у него настроение.

Чем дольше тянулась ночь, тем медленнее становились мои шаги, а в горле уже теснилось извинение. Я ошибалась. Всё это время я судила о нём несправедливо. Теперь, увидев всё собственными глазами, я лишь убедилась в этом. Полубоги обладали магией и, возможно, люди их просто не понимали, но разве за это они должны спать целую вечность?

Они были живы — так же, как жители моего города. Имела ли я право лишать их жизни, если могла её вернуть?

Я попыталась взглянуть на всё глазами Эйрена. Как же сильно я, должно быть, его раздражала. Как его наверняка бесило, что он обладал силой заставить меня повиноваться, подчинить своей музыкой — и всё же не сделал этого. Вместо этого тратил время, объяснял, показывал, потому что одного его слова мне было недостаточно.

У меня всё ещё оставались вопросы. Я по-прежнему тревожилась из-за демонов, но к нему самому претензий больше не было.

Впереди оставались новые ярусы, новые комнаты, но мы шли уже так долго, что я едва держалась на ногах. До собственной кровати казалось бесконечно далеко, поэтому я положила ладонь ему на руку и мягко сжала.

— Король Эйрен, прости меня. — Произнести эти слова было тяжело, но они были искренними. — Я ошибалась. Позволила страхам взять надо мной верх. Пожалуйста, прости.

— Я уже простил, — ответил он, глядя куда-то вдаль.

Когда он повернулся ко мне, в его зелёных глазах мелькнуло что-то, чему я не могла найти объяснения. Оно вспыхнуло и тут же исчезло, а внутри у меня болезненно сжалось от желания увидеть это снова.

— Мне нужно поспать, — добавила я. — Но обещаю, я снова приду, и мы будем танцевать.

Его взгляд скользнул по моему лицу и остановился на губах. Притяжение снова потянуло меня к нему, и на одно мгновение я была уверена, что сейчас он наконец сократит расстояние между нами.

Но вместо этого края мира поплыли. Я почувствовала, как проваливаюсь — качнулась, сознание померкло, — и ноги подкосились.

Он поймал меня и поднял на руки.

— Спи, — пробормотал он. — Спи.