ГЛАВА 5

Когда я вернулась, Стражи уже ждали. Они проводили нас ко входу в лабиринт — туда же, куда я приходила раньше. Со мной пошли Верена, Бетта и Мараид, самая старая из нас. На макушке у неё торчали белые волосы, смуглая кожа была покрыта морщинами, а глаза почти побелели от слепоты. Давным-давно она сама была Матерью Разлома, но теперь тело уже не позволяло ей исполнять эти обязанности.

С каждым шагом в темноту катакомб мне всё сильнее хотелось развернуться и сбежать. Паника понемногу подкрадывалась к краям зрения. Дело было не в темноте. Я никогда её не боялась — только того, что могло в ней скрываться. К тому же я была уверена, что разлом запечатан и демоны не смогут выбраться.

Но что насчёт того мужчины? Может, он пришёл откуда-то ещё? Из другого города, из других земель? И зачем? На моей памяти у нас не было ни войн, ни шпионов. Но это ещё ничего не значило. Кто-то мог увидеть наши зелёные горы, не зная тайны, которую мы изо всех сил скрывали, и решить прийти сюда, чтобы забрать эти земли себе.

Я отогнала эту мысль, когда впереди появился янтарный свет. Проход вывел нас в воронкообразную пещеру с чем-то похожим на водоём посередине. Над ним клубился белый дым, словно призраки, сплетавшиеся в разные фигуры. Стены покрывали глубоко высеченные в камне символы. Это были охранные знаки — магия, которая вспыхивала каждое полнолуние и запечатывала врата.

Мараид подняла посох с шалфеем, и один из Стражей поднёс к нему огонь. От посоха повалил дым — сладкий и резкий, щекочущий нос и заставлявший глаза слезиться. В горле снова заскребло от упрямого кашля, и я прижала к нему ладонь.

Стражи заняли места у входа в пещеру, а Верена медленно приблизилась к бледным фигурам, парившим над водой, заворожённая ими так же, как когда-то я, когда впервые оказалась здесь и думала лишь о сере, пепле и огне.

Мараид пошла вдоль стены, тихо произнося ритуальные слова. Я двинулась следом — не потому, что хотела, а потому, что чувствовала себя обязанной. Мне не хотелось находиться рядом с Беттой, чьи тёмные глаза осуждающе следили за каждым моим движением. А бледные фигуры над водой пугали меня до дрожи. Кожа покрывалась мурашками — я ненавидела это место. Я была здесь только потому, что должна. И больше ни из-за чего.

По мере того как я шла, воздух становился жарче. Мёртвый, затхлый, давящий. Под тихим речитативом Мараид проступили другие голоса — ниже, темнее, шепчущие мерзким тоном.

Газель.

Танцовщица Разлома.

Иди к нам.

Найди врата.

Войди в нашу тьму.

Освободи нас.

Останови это.

Отпусти нас. Отпусти нас.

А потом снова. Обрывки мольбы. Страх ледяными пальцами пополз вверх по горлу. Я опустилась на колени, и холод камня обжёг кожу. Туман обвился вокруг меня, словно собирался вырвать куски души. Стоны становились всё громче и громче, пока мне не захотелось закричать, вцепиться ногтями в камень, сорвать с себя одежду и заткнуть ею уши.

Я не сразу поняла, что раскачиваюсь, зажав уши ладонями и тихо поскуливая, пока сквозь стоны не прорезался голос:

— Газель. Тебе нехорошо.

Что-то оборвалось. Голоса смолкли, и белые пальцы тумана отпрянули. Я снова оказалась в этой ужасной пещере.

На коленях.

Я заставила себя подняться, голос дрожал:

— Это место. Оно возвращает меня к тому, что случилось…

Подняв глаза, я увидела над собой Бетту. Она даже не попыталась помочь. Только смотрела — лицо неподвижное, настороженное, такое же, как у могилы.

— Нам нужно уходить.

Я вспомнила зелёные глаза.

— Скоро, — возразила я и повернулась к Стражам. — Обыщите проходы. Ищите щели, повреждения охранных знаков. Когда я была здесь в прошлый раз, мне показалось, что в освещённом коридоре двигались тени.

Бетта нахмурилась.

— Внизу нет освещённых коридоров. И ламп тоже. Мы всегда приносим свет с собой.

Значит, мне всё приснилось? Я ведь действительно упала и ударилась головой. Может, так и пролежала без сознания до рассвета? Придумала бархатное кресло, горящие, будто только что зажжённые светильники? Красивую ложь о том, что он здесь заточён? Может, Король Пустых мне приснился — но как тогда объяснить эти зелёные глаза и мучительное чувство желания?

Подбородок задрожал, но я заставила себя произнести:

— Всё равно нужно обыскать здесь каждый угол. На всякий случай.

Бетта внимательно посмотрела на меня.

— Ты думаешь, тот, кто убил Мать Разлома, прячется здесь.

Её объяснение звучало куда лучше моего.

— Да, — быстро ответила я.

Она повернулась к Стражам.

— Вы слышали. Обыщите всё вокруг. Убедитесь, что здесь никто не скрывается. Любые найденные улики доставьте в Священный дворец, чтобы потом представить их совету.

Они подчинились, оставив двоих, чтобы проводить нас обратно во дворец. Мне хотелось пойти со Стражами, но Мараид как раз закончила обход пещеры.

— Разлом запечатан.

— Ты уверена? — спросила я. — Ничто не выбралось?

Мараид повернула ко мне белёсые глаза, явно не привыкшая, что её слова ставят под сомнение.

— Абсолютно. Магия горит ярко. Хочешь убедиться сама?

— Хочу. Я хочу научиться, — ответила я, сама не понимая, что на меня нашло.

Мы были танцовщицами. Нам не полагалось изучать магию, запечатывающую разлом. Мы исполняли танец; понимать, как всё работает, от нас не требовалось.

— Это может пригодиться, — добавила я уже мягче, пытаясь сгладить прозвучавший вызов. — Если я стану Матерью Разлома.

Мараид не шелохнулась, только сердито смотрела на меня. Воздух натянулся от напряжения, потому что оскорбление было очевидным, намеревалась я её задеть или нет. Я ставила под сомнение способности Мараид и сама напрашивалась ей в ученицы. Но я убеждала себя, что это всего лишь здравый смысл. Если голосование сделает меня Матерью Разлома, я должна понимать, что именно мне досталось.

Я отступила.

— Встретимся во дворце.

Я шагнула в темноту, не обращая внимания на их вопросы и возражения. Провела пальцами по стене и закрыла глаза. Искала. Искала.

Я убеждала себя, что нахожусь в безопасности: Стражи прочёсывали каждый проход. Если он был всего лишь сном, я докажу себе, что его породила странная магия этого места. Видение из шалфейного дыма и горя. А если я найду его логово, нужно будет только закричать — и Стражи придут на помощь. Мужчину, называвшего себя Королём Пустых, арестуют, закуют в цепи и обвинят в убийстве Матери Разлома. И весь этот кошмар закончится. Мы снова почувствуем себя в безопасности, зная, что демоны не вырвались и магия танца сработала.

Именно это я себе рассказывала. Именно в это верила.

Прижав ладонь к стене, я произнесла слова, сами пришедшие мне в голову.

Король Пустых. Король Пустых. Если ты реален, дай мне знак.

Из темноты метнулись руки. Одна зажала мне рот, другая сомкнулась на горле — и меня резко дёрнули.

Я упала, отчаянно размахивая руками и ногами, но рвущийся наружу крик так и не вырвался.

Слишком темно, чтобы что-нибудь увидеть.

Только порыв ветра, щёлканье и шипящий шёпот голосов — тёмных и зловещих.