«От входной двери?»

«От двери офиса», — ответила она. «Она тебе понадобится после закрытия».

«На входе же охранник», — заметил я.

«Да». Она взяла планшет и показала мне изображение с камеры наблюдения: полный, скучающий мужчина сидел за столом, закинув ноги на стол, и смотрел что-то в телефоне. «Он только что вернулся с обхода, так что у тебя будет около сорока пяти минут. Советую заходить через крышу».

Я хмыкнул, взял наушник — благо, ума хватило хотя бы включить его — и вставил в ухо. «Раз, раз. Как слышно».

Мой голос жестяным эхом отозвался из портативной рации на приборной панели. Вити кивнула, взяла ее и дважды нажала кнопку сбоку. Я услышал звук в наушнике и выбрался из машины. «У тебя есть схема верхней двери?»

«Сомневаюсь, что охраннику когда-либо приходилось отбиваться от грабителей, жаждущих вломиться в кабинет стоматолога-ортодонта», — чопорно произнесла она. «И все же, сам факт такого вопроса меня немного оскорбляет».

«Моя ошибка», — сказал я. Потом снял ботинки и носки и бросил их на пассажирское сиденье.

Она кивнула, сменив гнев на милость; я закрыл дверцу машины и бесшумно двинулся сквозь ночь к задней части здания. По мере продвижения я превращал пальцы рук и ног в когти для лазанья, ногти утолщались, удлинялись и становились заостренными, издавая тихое шелестящее звучание, пока я приближался к зданию. Это требовало чуть больших усилий, чем простая смена лица. Мышцы рук и предплечий, стоп и икр набухали. Сухожилия утолщались. Приступы дискомфорта пронзали меня в такт с биением сердца.

Это было десятиэтажное здание, и я поднялся на него без особых затруднений. Оказавшись на крыше, достал отмычки, подошел к двери выхода, разобрался с ригельным замком и, используя в одной руке зажим, а в другой — когти, распахнул ее. Я занимаюсь подобными вещами уже очень давно. На двери и замке я следов не оставил.

Внутри я максимально расширил зрачки, превратив почти полную темноту в пасмурный день, и бесшумно начал спускаться по лестнице. На четвертом этаже миновал еще один замок, проскользнул в холл, нашел компанию «Акумен», открыл дверь ключ-картой и проник в офис Кэмми.

Там было не на что смотреть. Маленькая приемная и кабинет за ней.

«Грей?» — позвала Вити.

Я стараюсь поменьше болтать, когда иду на дело. Поэтому один раз щелкнул зубами в знак того, что услышал ее.

«К зданию только что подъехал лимузин», — спокойно сказала она. «Двое мужчин приближаются к входной двери. Не думаю, что они люди».

«Черт», — пробормотал я. «Держи меня в курсе».

Дверь во внутренний кабинет была заперта. Я вскрыл ее за три медленных удара сердца и вошел. Шкафы для документов, стол, персональный компьютер, монитор, клавиатура и мышь. Компьютер был выключен. Я вставил портативный накопитель в порт и запустил систему. «Диск на месте».

В наушнике послышался стук клавиш Вити. «Они показывают охраннику удостоверения».

«Может, они ортодонты», — предположил я.

В наушнике раздалось тихое фырканье. «У тебя всего несколько минут».

Я подошел к картотечным шкафам. Они тоже были заперты. Времени перебрать их все не хватит.

Будь я симпатичным, самовлюбленным и нечистым на руку налоговым адвокатом, где бы я хранил свои самые компрометирующие вещи?

В задней части кабинета находилась дверь, ведущая в небольшую уборную.

Там висело зеркало.

Я подошел к нему, провел по краю ногтями, осторожно приподнял и снял с крепления. За ним в стене было неровно выдолбленное углубление. Внутри лежала коричневая папка для документов.

«Я вошла», — сообщила Вити. «Они тоже. Сейчас заходят в лифт». Послышался стук клавиш. «О, она тоже не отличается оригинальностью. Копирую файлы на флешку».

Я забрал папку, сунул ее в наплечную сумку и аккуратно вернул зеркало на место. Затем вернулся к компьютеру и взялся за накопитель. «Готов выходить по твоему сигналу».

«Пятнадцать секунд», — сообщила Вити. «Десять. Пять. Сейчас, Грей».

Я выдернул флешку, выключил компьютер и зашагал обратно тем же путем.

Я успел проскользнуть на лестничную клетку ровно в тот момент, когда двери лифта открылись. До меня донесся запах вурдалака — едкое амбре с легким душком разлагающейся плоти, приправленное чрезмерной дозой одеколона. Я бесшумно прикрыл дверь и замер, пока вурдалаки проходили мимо меня в офис «Aкумен».

Затем вернулся тем же путем, которым пришел.

«Итак», — сказала Вити. «Вурдалаки ведут наблюдение за мисс Монтекрист».

Мы вернулись в офис. Я достал флешку, и она схватила ее, как ворона орешек. Затем я вытащил из сумки юридическую папку. «Похоже на то», — ответил я. «Но что же она такого творит, что за ней стоит следить?»

Вити вставила флешку в свой ноутбук, села за стол и похрустела пальцами, пока компьютер загружался. «Давай выясним?»

Я начал просматривать содержимое папки. Вити изучала флешку.

Через десять минут я поднял глаза и увидел, что моя помощница смотрит на меня.

«Что у тебя?» — спросил я.

«Она бухгалтер Петти», — сказала Вити. «За последние восемь или девять месяцев он потерял огромную сумму денег из-за неудачных инвестиций. Шестнадцать миллионов».

Я поднял несколько страниц. «У меня здесь документы о шестнадцати миллионах долларов активов на офшорном счете».

Вити медленно откинулась на спинку кресла. «Хищение».

«Она обчищает Петти до нитки», — подтвердил я. «Включая банковский перевод на десять тысяч долларов, снятый наличными позавчера».

«Аванс Шерил Петти», — заметила Вити. «Она ведь и бухгалтер Шерил тоже. Миссис Петти в последнее время тоже потеряла на бирже крупную сумму».

Я перешел к следующему разделу папки. «Ага. Вот оно. Кэмми обдирает их обоих».

«Хм», — протянула Вити с задумчивым видом. «Такое поведение кажется не совсем этичным».

«Верно», — подтвердил я.

Она едва заметно улыбнулась. Вити мало в чем не уверена, но фундаментальные вопросы этики часто даются ей с трудом.

«Итак», — подытожил я. «Шерил Петти не только спит с кем попало на стороне, чтобы вынудить мужа на развод и отсудить его деньги, она еще и выкачивает из него приличные суммы, чтобы нанять меня и уготовить ему участь похуже банкротства. Морис Петти спит с младшей сестрой своей жены, чтобы чтобы вынудить ту подать на развод и сохранить свои деньги. Но у него ничего не выходит, потому что Кэмми выгребает все из его карманов прямо у него под носом, одновременно обчищая и Шерил».

«Что… неправильно?» — предположила Вити.

«Неправильно в кубе, как минимум».

Она решительно кивнула. «А при чем здесь вурдалаки?»

«Должно быть, именно от них она обо мне и узнала», — сказал я. «Кэмми рассказывает сестре обо мне, чтобы Шерил не спускала глаз с Мориса. Даже подкидывает ей денег, чтобы та меня наняла — ведь для чего еще нужны сестры?»

«Какую запутанную паутину мы плетем», — торжественно произнесла Вити.

«Очень красиво сказано. А Лашез и его люди обвешали офис Кэмми жучками, потому что к ней вот-вот привалят двадцать миллионов баксов, и они хотят знать, когда, где и как она их получит».

«Чтобы они могли убрать ее с дороги и оставить деньги себе», — закончила Вити.

«И в придачу, — добавил я, — у Петти ничего не осталось. А его жена натравила на него меня. Они предложат ему достаточно денег, чтобы он держался на плаву, и у них в руках финансовый человек Марконе».

«А разве он не может пойти за помощью к самому Марконе?»

«Возможно», — ответил я. «Но такие парни, как Петти, в первую очередь пекутся о собственной шкуре. А Марконе не терпит бардака в своей организации. Думаю, Петти пойдет на что угодно, лишь бы это скрыть».

Я задумчиво поджал губы.

«И что мы будем с этим всем делать?» — спросила Вити.

Я немного помолчал, а потом медленно улыбнулся.

Вити склонила голову набок.

«В конце концов, — сказал я, — мне заплатили, и заплатили хорошо, чтобы уравновесить чашу весов».

Мне назначили встречу с бароном Марконе на рассвете следующего дня в здании, которое находилось на реконструкции. Он сидел за старым обшарпанным столом — зрелый мужчина в сшитом на заказ костюме, с сединой на висках и без малейших признаков слабости. Его квадратные, сильные ладони были сложены «домиком», бледно-зеленые глаза оставались спокойными, а за левым плечом притаилась валькирия в деловом костюме, пристально наблюдавшая за мной.

«Мистер Грей», — произнес Марконе приятным, но ничего не выражающим тоном. «Что привело вас ко мне сегодня?»

«Я гуляю по вашему двору», — ответил я. «Хотел поставить вас в известность».

«Ммм», — сказал он. «Пожалуйста, объясните».

Я объяснил. Выложил все как на духу, включая отчет, который подготовила для меня Вити.

Марконе пробежал глазами по отчету. Он читал очень быстро. Подозреваю, у него много общего с Вити, потому что, закончив, он едва заметно, одобрительно кивнул.

«Вы проявляете несвойственную вам откровенность», — заметил он.

«Нет причин скрываться», — ответил я. «Вурдалаки вот-вот приберут к рукам вашего бухгалтера».

«Похоже на то», — согласился он. «Петти позволил себе стать обузой». Он закрыл отчет и аккуратно выровнял его по поверхности стола. «Почему вы принесли это мне?»

«Петти вот-вот создаст турбулентность в вашей организации», — сказал я. «Я подумал, что смогу облегчить вам ситуацию».

Он наклонил голову. «Почему?»

«Меня наняли, чтобы восстановить равновесие».

«Не я».

Я пожал плечами. «Именно поэтому мы и разговариваем».

«Уважительно», — заметил он.

«Нет смысла в ненужных конфликтах. Полагаю, у вас есть меры на тот случай, если вам понадобится отказаться от услуг Петти. Я подумал, что будет вежливо сообщить вам, что это время пришло».

«Вы указываете мне, как вести мой бизнес?»

«Я всего лишь вестник печальной реальности», — ответил я.

Марконе на мгновение снова сложил пальцы «домиком», а затем коротко развел их в стороны — знак признания.

«Почему бы просто не уйти в сторону?» — спросил он.

«Во-первых, мне заплатили», — ответил я. «Во-вторых, вурдалаки используют меня втемную, не платя ни цента. Я этого не потерплю».

«Что вы предлагаете?» — спросил Марконе.

Я изложил ему свой план.

На его лице появилось подобие акульей улыбки. «Это вряд ли тянет на геройство».

«Я не профессиональный герой».

После встречи с Марконе я остановился на улице и позвонил Вити. «Ну?»

«Ты был прав. Вурдалаки поняли, что дело пахнет керосином, и пытаются замести следы», — спокойно сказала она. «Они идут за тобой».

«Сколько?»

«Шесть».

«Только шесть?»

«Грей».

«Знаю, знаю. У меня раздутое эго. Где они?»

«Две машины, по трое в каждой. Бежевый седан и черный внедорожник».

Я огляделся, пока не заметил обе машины. «Ладно. Они тебя заметили?»

В голосе Вити прозвучало легкое раздражение. «Грей».

«Мы же всегда проверяем, не так ли?» — сказал я.

«Хм».

«Место выбрала?»

«Силосные башни».

«Как всегда очаровательно», — хмыкнул я. «Охрана?»

«Выплатила им отступные из мелких расходов».

«Встретимся там».

Я сел на байк и тронулся с места.

Было еще рано, выходной день, так что машин на дорогах двигалось немного. Я ехал со скоростью потока, выехал на Дамен и направился на юг.

Чикаго — это то, что в Америке считается старым городом, и стоит отдать ему должное: за свою жизнь он повидал немало. Стремительные перемены в технологиях, демографии, экономике, промышленности и политике выстраивали город слой за слоем, переделывая старые здания под новые нужды. По большей части это превратило его в оживленный мегаполис. Однако тут и там остаются незавершенные дела. Специально построенные объекты, которые просто невозможно было легко переоборудовать в соответствии с текущими потребностями. Одним из таких мест является комплекс старых зерновых силосов на Дамен.

Бурный рост в конце семидесятых сделал этот участок непригодным для использования, и он так и не догнал остальную часть города. Несколько сотен квадратных метров полуразрушенных зданий из красного кирпича, каркасы из стальных балок, туннели и круглые бетонные башни создают одно из тех пространств, куда отправляются художники-граффити, городские исследователи и сомнительные сыщики, чтобы заниматься своим делом. Посреди оживленного города это остров тишины и покоя, где сорняки и деревья начали отвоевывать землю.

Вурдалаки бы просто не поверили, если бы в утренней тишине я их не заметил, поэтому я подождал, пока отъеду на пару кварталов, оглянулся через плечо, театрально выпучил глаза — вурдалаки ведь не славятся своей сообразительностью — и начал быстро крутить педали в очевидной попытке оторваться.

Территория, разумеется, была огорожена. Я доехал прямо до знака «Собственность штата, проход запрещен», бросил велик и перемахнул через забор. Машины взревели, подлетая следом, и вурдалаки посыпались наружу, пока я мчался вглубь заброшенного индустриального пейзажа.

Прервав зрительный контакт, я бросился в полный спринт, может быть, со скоростью сорок-сорок пять миль в час. Найдя вход в туннели, я швырнул рубашку и куртку в одну сторону, а сам рванул в другую. Я выиграл достаточно времени, чтобы взять секундную паузу, и воспользовался ей.

Небольшие изменения — лица, рук, ног — не требуют больших усилий. Это как для обычного человека подняться трусцой на пару пролетов. Даже превращение в совершенно другого человека, со сменой роста и веса, — задача средней сложности. Вроде того, как пробежать милю в умеренном темпе.

Но превратить себя в монстра — это труднее. Намного труднее. И это больно. Очень больно.

Та моя часть, которую нельзя назвать приятной — та, что жаждет отрывать конечности и кромсать плоть, радостно заплясала, когда началась боль. Лицо горело, болело и искажалось. Позвоночник вспыхнул яростной судорогой, когда каждый позвонок вывихнулся одновременно. Кости в руках и ногах трещали, растягивались и раздувались. Пульс подскочил до предела. Внутри закипел жар, плоть покрылась потом, в то время как волосы выпадали, а из пор начали скользить и разворачиваться чешуйки.