«Ты опять сажаешь меня под замок», — пожаловался Трипп позже тем же вечером. Мы сидели в библиотеке, и Трипп потягивал виски, который Медведь принесла ему в стакане. Сама она маячила поблизости — массивная и молчаливая, скрестив руки на груди.

«Слушай, парень», — сказал я. «Здесь, в этом замке, тебе не грозит никакая магическая чертовщина».

«Но и детям я отсюда никак не помогу», — буркнул Трипп.

«Если бы я опоздал хоть на долю секунды, эта тварь вырвала бы тебе горло», — отрезал я. «Мертвым ты детям тоже особо не поможешь».

Трипп быстро сделал глоток, проглотил и поморщился — движение отозвалось болью в порезе на лице. Медведь, едва взглянув на мои неумелые повязки, перевязала его заново, стянув длинную рану пластырями-бабочками. Трипп вытерпел все, не издав ни звука. Надо отдать ему должное — духом он был крепок.

«Ладно», — признал он. «Справедливо».

«Для тебя готова комната», — сказал я. «Выйдешь за дверь, наверх по лестнице, третья слева. Без изысков, но кровать удобная. Выспись. Сегодня ты здесь в безопасности».

«Ладно», — кивнул он. «Хорошо».

Он встал и пошел к выходу. У самой двери вдруг замер, нахмурился, обернулся и бросил: «Спасибо, Дрезден».

«Ага», — тихо ответил я.

Когда он ушел, Медведь посмотрела на меня: «Расскажи мне еще раз про этого зверя-убийцу».

Я выложил все, до мельчайших подробностей, закончив рассказом о скользкой губчатой субстанции, которая пулей свинтила из трупа.

Валькирия покачала головой. «Это странно. Даже для меня».

А это о многом говорило. Медведь не была смертным существом. Она топтала эту землю очень долго, пусть и не совсем линейно. Она видела многое и прошла через многое.

«Посмотрю, что смогу выяснить по этой части», — сказал я. «Но у меня есть для тебя и другое задание».

Она нахмурилась. «Кроме того, чтобы охранять тебя? Что, напомню тебе еще раз, и есть то, на что у меня заключен контракт».

«Мне нужно все узнать об одной конторе в Вегасе. Букмекеры, некто Эстевес. Судя по сумме, которую выложил Трипп, он должен быть частью более крупной организации».

Медведь вздохнула. «И ты всерьез думаешь, что вытрясешь десять миллионов из бандитской шайки?»

«Я как-то раз вынес рюкзак с бриллиантами из самой Преисподней», — напомнил я. «Идя в гору. В обе стороны».

Валькирия фыркнула. «Посмотрю, что есть в архивах «Монок». Но предупреждаю, они больше ориентированы на отслеживание военных организаций, чем преступных группировок».

«Тогда поговори с Гард», — сказал я. «Марконе что-то знает, неспроста он меня во все это втянул. Его валькирия наверняка в курсе дела».

«Такая информация является конфиденциальной. Так же, как и твоя».

«Ага, только если он сам не хочет, чтобы я ее узнал. Ставлю пакет пончиков: он велел ей выдать мне зацепку, если я приду с расспросами».

«Идет», — ответила Медведь. Она сверилась с часами. «Офис как раз открывается. Посмотрю, что можно сделать».

«Они что, не круглосуточно работают?» — удивился я.

«Ваддерунг не сторонник того, чтобы гонять людей в хвост и в гриву в любое время суток», — бросила Медведь, идя к выходу. Может, с легким раздражением. «Даже воронов».

«Типично американская трудовая этика. С таким настроем повышения тебе не видать», — крикнул я ей вслед. «Скажи Фитцу, чтобы дул ко мне в лабораторию!»

«Ха!» — донеслось в ответ.

Я спустился в лабораторию.

Моя лаборатория была последней частью старого пансиона, которая еще стояла, если, конечно, подвал можно назвать «стоящим». Это была все та же тесная, забитая хламом каморка: стены из крашеных шлакоблоков, длинный стальной стол по центру, дешевые практичные стеллажи вдоль трех стен, небольшой письменный стол и весьма серьезный круг для призыва, вписанный в пол на свободном пятачке у края стола.

Я накинул на себя теплый подержанный халат, купленный в комиссионке, и спустился по приставной лестнице. Взмахом руки заставил ожить несколько свечей и достал пару фолиантов, которыми обзавелся за последний год, восстанавливая лабораторию. Теперь она была организована гораздо лучше, чем раньше. Все было сложено в пластиковые контейнеры с плотными крышками и этикетками и аккуратно расставлено на полках. В некоторых больших коробках даже были контейнеры поменьше. В них лежали травы, особые камни, редкие субстанции, перья, целая полка разнообразных костей вместе с инструментами для их измельчения, глаза тритонов, крылья летучих мышей, серный пепел, редкие благовония, куча токсинов и десятки засушенных фрагментов различных существ.

Я как раз обучал Фитца искусству приготовления зелий.

Мой ученик с грохотом спустился по лестнице, облаченный в тяжелые тренировочные штаны и толстую худи — видимо, мне так и не удалось внушить ему важность традиционных волшебных мантий в холодных лабораториях.

«Боже, Гарри», — проворчал Фитц. «Мы не могли заняться этим завтра утром?»

Я распахнул халат ровно настолько, чтобы он увидел бинты у меня на груди. «Неприятности уже на пороге», — заметил я. «Действовать нужно прямо сейчас».

«Оо», — протянул он, приподняв брови. «Что случилось?»

Парень был моим учеником. Я готовил его к реальному миру, поэтому рассказал ему все.

«Итак, — заключил я, — мы сварим пару модифицированных зелий-завес, чтобы скрыть Триппа от сверхъестественной слежки, и заставим его попивать их каждые несколько часов. Идеальной защиты не выйдет, но найти его будет в разы сложнее. А пока зелье варится, мы прошерстим книги — поищем хоть что-то похожее на того паразита, который вселяется в животных и ускоряет их до предела».

«И все это ради типа, который тебя явно разводит», — заметил Фитц.

«Может, и нет», — возразил я.

«Повидал я таких», — буркнул Фитц. Он вырос на улице, а это не самое подходящее место, чтобы научиться доверять людям. «Подлец всегда остается подлецом».

«Может быть», — согласился я. «А может, и нет. Сколько ты в последнее время воровал?»

Он нахмурился. «Да, ну... Вы с Мортом показали мне что-то получше».

«Именно», — сказал я. «Примерно так это и работает».

Он поморщился. «Многие пытались проделать это со мной раньше. Соцработники, церковники. Я думал, они просто лохи».

«Что же изменилось?» — спросил я.

«Черт его знает», — ответил он. «Наверное, я сам».

«Может, Трипп тоже сможет измениться».

«Он все еще занимается сомнительными делами», — стоял на своем Фитц. «Просто направляет их в другое русло».

«В лучшее русло», — сказал я. «А сомнительные дела, направленные в хорошее русло, — это в основном моя работа».

Фитц фыркнул. «Наверное».

«Ты помнишь, как приготовить зелье-завесу?» — спросил я.

«Само собой», — ответил Фитц. Он постучал по блокноту, лежавшему на письменном столе. «Я это записал».

«Замени основу на святую воду и добавь четверть грамма пищевого серебра», — проинструктировал я. «Это должно дать нам хорошую защиту от зла».

«Против зла, да?» — скептически произнес Фитц.

«Парень, зла в мире навалом. Настоящего зла в черных шляпах, злобного, как Малефисента. Ты не сталкиваешься с ним каждый день. Большинство людей на такое не способны. Большинство людей не сталкиваются с ним за всю жизнь. Но оно реально, и его ни с чем не спутаешь, когда увидишь. Кем бы ни была та тварь, это подлинный экземпляр. В смысле, она даже собаку ударила и все такое».

«Ну, ладно, тогда», — сказал Фитц. «В таком случае…».

Фитц начал доставать мензурки и горелки Бунзена, и мы принялись за медленное, терпеливое и истинно волшебное дело: приготовление зелий и копание в книгах.