Марконе - статный мужчина с неброской внешностью в отлично подогнанном деловом костюме. На вид ему около пятидесяти, хотя по его лицу всегда трудно сказать наверняка. Его бледно-зеленые глаза смотрели спокойно и настороженно; он стоял, сцепив руки за спиной. Я намного выше него, но рядом с ним это никогда не чувствуется. Есть в нем нечто такое, что заставляет меня остро осознавать: я нахожусь в опасной близости от хищника, который привык валить добычу покрупнее себя.

Как главарь криминального мира Чикаго, он всегда был опасен. А потом он заключил союз с настоящим падшим ангелом и обрел силы Рыцаря Темного Динария, включая способность использовать магию такими способами, в которых я пока не мог с ним тягаться. Если бы я не был настоящим волшебником, владеющим первозданными силами космоса, раз за разом побеждающим монстров, демонов и ужасы за гранью воображения — я бы, пожалуй, слегка занервничал, стоя здесь перед ним на открытом пространстве, в одиночку.

Не поймите меня неправильно. У Марконе своя специфическая честность. Раньше он всегда держал слово. Но к тигру спиной не поворачиваются. Это просто напрашиваться на неприятности.

«Сэр Рыцарь», — произнес Марконе довольно любезно, обращаясь ко мне по титулу.

«Барон», — ответил я. В рамках государств Неписанного Договора Марконе заслужил свой ранг и удерживал его. Он завоевал немалое уважение среди них во время битвы за Чикаго. Если он хочет играть в вежливость, я могу подыграть — до определенного предела.

Марконе задумчиво посмотрел на замок. «Вы научились использовать крепость Мерлина по назначению. По крайней мере, события прошлой весны на это намекают».

«Странно», — сказал я. «Прямо как будто я волшебник или вроде того».

Он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. «Учитывая все те усилия, которые я вложил в транспортировку и восстановление, мне, пожалуй, радостно, что кто-то этим пользуется. Позвольте мне поздравить вас с предстоящей свадьбой. Лара Рейт — грозный союзник».

Я вздохнул. «Марконе, еще рано. У меня полно дел на сегодня. Если у вас есть ко мне дело, давайте к нему и перейдем».

«Дело», — задумчиво протянул он. «Не совсем так, я думаю. Вы у меня в долгу, Дрезден».

Я нахмурился. «С чего бы это?»

«По двум причинам», — ответил он. «Во-первых, когда я открыл свою крепость, чтобы защитить жителей этого самого района в ночь нападения Титана, по твоему настоянию».

Я хмыкнул. «И?»

«И когда я спас вам жизнь сразу после связывания Титана».

Моя нахмуренность переросла в полноценное хмурое выражение лица. «О», — выцедил я. «Это».

«Да. Это. Уверяю вас, мне так же неловко держать такой долг, как и вам его иметь». Он дал мне секунду, чтобы это дошло до сознания, а затем добавил: «Я подумал, что будет проще свести счеты между нами двумя напрямую, чем проходить через официальные каналы с вашим сюзереном».

Любая сделка, в которой не замешана Королева Воздуха и Тьмы, оказывается лучше и безболезненнее в девяноста девяти случаях из ста. Подозреваю, она делает это нарочно, чтобы люди не донимали ее вещами, которые не тянут на вопрос жизни и смерти. Да и самому Марконе было, мягко говоря, неуютно, когда Мэб в последний раз вмешалась в его дела.

Марконе мне не нравился. И никогда не понравится. Он выстроил свою империю на людских страданиях, так или иначе.

Но он сражался рядом со мной против титана Этне. И защищал жителей этого района, хотя и не был обязан этого делать. И когда я рухнул, выжатый досуха после того, как уложил титана, он действительно спас мне жизнь.

«А что, если я скажу «нет»?» — спросил я.

Он пожал плечами. «Я не ваш сюзерен и не отец. Я не могу заставить вас работать на меня. Конечно, я способен оказать на вас давление самыми разными способами, обычными или иными. Однако я прекрасно осведомлен, какую реакцию вызывают у вас подобные методы. И, честно говоря, у меня есть дела поважнее, чем тратить свое время и ресурсы на то, чтобы делать вашу жизнь невыносимой».

Я подозрительно покосился на него. «Тогда зачем вы здесь?»

«Потому что хочу с вами расквитаться. Я пришел один. Не угрожаю. Я здесь, чтобы дать вам шанс погасить свой долг передо мной, и сделать это так, чтобы, как мне кажется, не противоречить вашей… этической эстетике. Какой бы она ни была».

Теперь я напрягся сильнее прежнего. «Что вы хотите, чтобы я сделал?»

«Один из членов моей организации желает избавиться от меня и от своей службы. Он хочет стать, как любят выражаться люди недалекого ума, «одним из хороших парней». На его пути стоят препятствия. Поскольку он был лоялен ко мне, несмотря на свое желание покинуть мою организацию, я хочу, чтобы вы помогли ему преодолеть их».

В моей голове завыла сирена.

А вместе с ней нахлынуло гнетущее напряжение.

Я был должен Марконе. Чаши весов стояли неровно, и я являлся его должником. Это беспокоило меня куда сильнее, чем я готов был признать. Может, дело во мне самом. А может, в том, что для Зимнего Рыцаря Неблагого Двора уплата долгов стала занимать куда больше места в мыслях, чем когда я был простым человеческим магом.

«Вы хотите, чтобы я помог одному из ваших парней встать на путь истинный», — уточнил я.

«Именно».

«И это все?»

«Помогите ему найти путь к законности, — сказал Марконе, — и я сочту долг погашенным». Он коротко улыбнулся мне. «Полагаю, это как раз по вашей части. Разве не одерживаешь над врагом более сокрушительную победу, когда обращаешь его к свету?»

Я медленно выдохнул через нос. «Почему это так сильно смердит ловушкой?»

«Скорее всего, потому что вы, вопреки ожиданиям, набрались хоть какой-то мудрости за время своих злоключений. Разумеется, это служит и моим целям тоже».

«И каковы же они?»

В уголках его глаз собрались морщинки. «Не ваше дело».

«Помочь вашему парню встать на путь истинный», — повторил я. «Это все, чего вы хотите».

«Даю вам слово», — спокойно ответил он. «Я искренне желаю, чтобы он разорвал связи со мной и стал добропорядочным и благонамеренным членом общества».

Я снова выдохнул через нос.

Доверять Марконе нельзя.

Но я был ему должен.

В моей голове прозвучал шепот призрака моего лучшего друга, хорошего человека: «Попытка спасти того, кто заблудился и хочет быть найденным, — никогда не бывает недостойным делом».

Черт побери, если спуститься с небес на землю, Белый Совет магов не сильно отличался от криминального синдиката. Единственная причина, по которой я помогал и учил Фитца, заключалась в том, чтобы он мог общаться с ними на равных. Я и сам мог вспомнить времена, когда хотел вырваться из-под их гнетущего влияния и вечных угроз. Например, вчера. И завтра. И прямо сейчас.

Если кто-то хочет завязать с такой жизнью, имею ли я право просто отвернуться, когда в моих силах помочь?

«Ладно», — осторожно сказал я. «Ничего не обещаю, но я с ним поговорю, а там посмотрим».

«Отлично», — отозвался Марконе. Он повернулся в сторону, поднял руку и махнул двумя пальцами куда-то вдоль улицы.

В полутора кварталах от нас с парковки выехал темный лимузин. Он чинно приблизился и замер у обочины в трех футах за спиной Марконе. Я внимательно следил за машиной — на случай, если все это окажется не тем, чем кажется.

Задняя дверца лимузина открылась, и из него вышел мужчина.

На нем был костюм цвета верблюжьей шерсти, явно от портного Марконе. Лет сорок с небольшим, широкие плечи, двигается плавно — видна хорошая физическая форма. Очень короткие темные волосы, безупречная борода… Мне потребовалась пара секунд, чтобы понять: я его знаю.

Трипп Грегори. Один из самых презренных типов, которых мне когда-либо выпадала сомнительная честь встречать.

Трипп повернулся ко мне, сглотнул и чуть задрал подбородок. Он ничего не сказал, что меня немного удивило. Одной из его самых «привлекательных» черт было абсолютное неумение вовремя закрыть рот.

Я удивленно моргнул, а затем перевел взгляд на Марконе. На его лице играло нечто, что с большой натяжкой можно было принять за улыбку. «Вы, наверное, шутите», — резко бросил я. «Этот парень?»

«Во время Битвы, — ровно ответил Марконе, — вы подвергли сомнению мои принципы. Это было неприятно, но необходимо. Теперь я возвращаю любезность. Ваши принципы — они действительно принципиальны, Дрезден? Или они работают только для тех, кто вам симпатичен?»

Марконе — засранец.

И я был в ярости.

Но какая-то часть меня осознавала: я бы не злился так сильно, если бы в его словах не было доли правды. А я уже прошел тот этап в жизни, когда позволял гневу диктовать мои поступки. Ну, по большей части.

«Вам просто хотелось поглядеть на выражение моего лица, верно?» — резко спросил я.

«Возможно», — ответил Марконе, и на его лице не промелькнуло ни тени выражения, когда он сел на заднее сиденье лимузина. «Благодарю за ваше время, сэр Рыцарь».