«Какого черта он здесь забыл?» — прорычал я, натягивая зачарованный кожаный плащ. «И почему так рано? И почему, черт возьми, в понедельник?»

Медведь пожала плечами — зрелище довольно внушительное. В этой валькирии семь футов роста и добрых четыре сотни фунтов веса; сложена она как ранняя атомная бомба. На ней красовались джинсы, футболка и черная косуха. «Не проще ли просто пригласить его войти? Он соблюдает старые законы».

«Нет», — отрезал я. Затем привесил боевой жезл в петлю под плащом и взял посох. «Вопрос принципа. К тому же в доме Мэгги».

Медведь поджала губы и коротко кивнула. «Тебе не кажется, что это уже паранойя?»

Я на секунду задумался. «Не-а», — ответил я. «Ты вооружена?»

Медведь вскинула на плечо свою четырехствольную винтовку. Этой дурой можно забить до смерти белого медведя, а она обращалась с ней как с кухонным веником. «Это в принципе моя работа», — отозвалась она. Затем склонила голову набок и добавила: «Ты его боишься».

«Я его знаю», — поправил я. Проверил, на месте ли браслет с амулетами-щитами на левом запястье. «Уверена, что он здесь один?»

«Да».

Я нахмурился. «Он никогда так не поступает. Что-то тут нечисто. Лучше поостеречься».

Я вышел из своих апартаментов на третьем этаже и спустился на первый этаж замка, шаги гулко отдавались от каменного пола в предрассветной тьме. По пути я обратил внимание на старые железные факелы в бра на стенах. Они зажглись голубым пламенем, подсвечивая руны и знаки, вырезанные на камнях — предупреждение о том, что рядом находится мощная и, возможно, враждебная магическая сущность.

Ранней осенью в Чикаго днем может стоять пекло, а ночью — пробирать холод, но внутри старого каменного здания круглый год было стабильно прохладно. Я пересек большой зал, направляясь ко входу. Сзади послышались торопливые шаги: с лестницы скатился мой ученик, Фитц. Волосы всклокочены после сна, сам в пижамных штанах, но в кожаной куртке, укрепленной заклинанием. Мы специально ездили за город, чтобы срубить гикори для его первого посоха, и сейчас он сжимал его обеими руками, держа наперевес, словно винтовку. Фитц был жилистым парнем с такой гремучей смесью кровей, какая бывает только в каджунском гамбо где-нибудь в глуши.

«Гарри», — позвал он. «Сигнальное пламя вспыхнуло. Что происходит?»

«Злодей стучится в дверь», — отозвался я. «Пойду побеседую с ним».

Он сощурился, глядя на входную дверь. «А мне что делать?»

У Фитца несомненный талант боевого мага, но опыта ему все еще катастрофически не хватает. «Накинь вуаль», — сказал я ему. «Оставайся здесь, в главном зале. Тише воды, ниже травы. Не хочу, чтобы он о тебе пронюхал».

Он скривился. «Ты уверен?»

«Уверен. Доверься мне, парень».

«Ладно», — буркнул он, явно недовольный. Фитц замер, сосредоточенно нахмурился, что-то пробормотал себе под нос, и воздух вокруг него задрожал. Он превратился в расплывчатое пятно, на котором было почти невозможно сфокусировать взгляд. Скрывшись под вуалью, он скользнул в густые тени сбоку от входа в прихожую.

Мы с Медведь вышли из главного зала в холл.

«Тебе не удастся вечно скрывать тот факт, что у тебя появился ученик», — заметила она.

«Вечно и не надо», — отозвался я. «Достаточно того, чтобы Фитц успел крепко встать на ноги и смог заслужить уважение Белого Совета к тому времени, как попадет в поле их радаров. Да и чем меньше они знают о моих делах, тем лучше».

Массивные деревянные ворота замка заменили после весеннего нападения; в них была встроена небольшая дверь, через которую обычно все и входили-выходили. Медведь подошла к ней, положила руку на огромную рукоять и оглянулась на меня. «Уверен, что мне не стоит выходить?»

Я перехватил посох поудобнее, выпрямил спину, расправил плечи и кивнул. «Если это ловушка, я хочу, чтобы ты прикрывала дверь. Я сам о себе позабочусь».

Медведь выглядела так, будто хотела задать мне еще один вопрос, но лишь покачала головой и просто открыла дверь.

Я шагнул в синие предрассветные сумерки и оказался лицом к лицу с «Джентльменом» Джоном Марконе, бароном Чикаго.