В тот же период в творчестве Рембрандта появляется еще одна тема, которая потом исчезает: он рисует слабую, даже больную женщину в постели. Возникает мысль, что и она связана с реальными обстоятельствами жизни художника. Вообще-то его выбор сюжетов для рисунков далеко не всегда определяется тем, что происходит вокруг. Нередко бывает, что мастер готовится к исполнению какого-то исторического полотна на заказ или делает собственную зарисовку произведения другого автора, которым восхищается. Тем не менее появление мотива болезни женщины в период, когда в доме болеет и слабеет женщина, не может быть простым совпадением. Однако же и тут нельзя говорить о портрете. Индивидуальные черты все так же мало интересуют Рембрандта, который предпочитает искать истину жестов и положений. Через посредство болезни Саскии он открывает для себя еще одну сторону мира, которая до сих пор была от него скрыта.
Если женщина на таких рисунках и гравюрах сидит, то часто подпирает голову рукой, левой или правой. Примерно со времен Дюрера подобная поза ассоциировалась обычно с меланхолическим настроением. Иногда у женщины сжаты пальцы, так что впиваются в кожу — ничего общего с изящно изогнутой ручкой на рисунке 1633 года (илл. 21). Как правило, больная изображается в постели, даже если она сидит. Женщина смотрит прямо перед собой со страдальческим видом. Непохоже, чтобы она кого-нибудь ждала. Иногда в ногах кровати сидит служанка (илл. 25, «Лежащая женщина со служанкой», около 1635–1640. Перо, кисть, коричневые чернила, размывка. В. 405. Мюнхен, Собрание гравюр). Фигура последней обозначена простым силуэтом и явно не интересует художника, в отличие от фигуры больной, в глазах которой читается скорбь. Иногда женщина спит на большой кровати с двумя подушками. Есть рисунок (илл. 26, «Больная женщина в постели», около 1635–1640. Перо, кисть, размывка коричневым и белым. В. 283. Париж, Пти Пале, Музей изящных искусств города Парижа), где несчастная совсем обессилена и в полном отчаянии. Рембрандт усложняет технику: рисует пером, размывает коричневые чернила кистью, а поверх них обозначает белой краской тени и блики. Он работает подобно натуралисту, со всей страстью описывающему новую форму жизни.
Рисунок того же времени (илл. 27, «Женщина в кровати», около 1638. Перо, кисть, размывка коричневым и белым. В. 404. Рейксмюзеум, Амстердам), представляет комнату целиком, с кроватью, окруженной занавесом. Черты сидящей женщины неразличимы. А около кровати на полу стоит странный, похожий на маленькую лодку предмет. По другим изображениям того времени нам известно, что это приспособление для кормящих грудью; он позволяет во время кормления сидеть, вытянув ноги. Если предположить, что Рембрандт запечатлел сцену, увиденную в собственном доме, а не где-нибудь у соседей, при том что никакого ребенка на рисунке нет, напрашивается вывод, что кровать-стул стоит в ногах супружеской постели в ожидании скорых родов. Этим обстоятельствам могло бы соответствовать время ожидания первой Корнелии, и тогда рисунок следовало бы датировать летом 1638 года[8].
25. Лежащая женщина со служанкой, около 1635–1640.
Перо, кисть, коричневые чернила, размывка. В. 405. Мюнхен, Собрание гравюр
26. Больная женщина в постели, около 1635–1640.
Перо, кисть, размывка коричневым и белым. В. 283. Париж, Пти Пале, Музей изящных искусств города Парижа
27. Женщина в кровати, около 1638.
Перо, кисть, размывка коричневым и белым. В. 404. Рейксмюзеум, Амстердам.
На одном из листов мы видим, что женщина лежит в какой-то другой комнате. Можно предположить, что работа создана после переезда в большой дом в 1639 году (илл. 28, «Женщина в кровати со служанкой», около 1640–1641. Перо, кисть, коричневые чернила, серая размывка. В. 426. Париж, коллекция Кустодиа, коллекция Фрица Люгта). Героиня откинулась на подушки, а перед ее кроватью сидит служанка. Не Гертье ли это Диркс, нанятая в период болезни Саскии, чтобы помогать по хозяйству? Рядом стоит еще одно кресло, возможно — для хозяина дома? Персонажи здесь не выделяются из пространства; Рембрандт демонстрирует не их, а общую обстановку, состояние духа: здесь царит тишина, безмолвие, только служанка механически осуществляет какие-то действия… Вокруг этой кровати бродит смерть. Вот гравюра, изображающая совсем больную женщину с потухшим взглядом и заострившимися чертами; вот рисунок (илл. 29, «Больная женщина в кровати», около 1639–1640. Перо, коричневые чернила. В. 380. Лондон, Британский музей), запечатлевший женщину совсем без сил; ее руки бессильно поникли, лицо искажено страданием. Тот же страдальческий взгляд читается на гравюре, относящейся к последнему году жизни Саскии (илл. 30, «Больная Саския», около 1642. Офорт. G. 359. Рейксмюзеум, Амстердам).
28. Женщина в кровати со служанкой, около 1640–1641.
Перо, кисть, коричневые чернила, серая размывка. В. 426. Париж, коллекция Кустодиа, коллекция Фрица Люгта
29. Больная женщина в кровати, около 1639–1640.
Перо, коричневые чернила. В. 380. Лондон, Британский музей
30. Больная Саския, около 1642.
Офорт. G. 359. Рейксмюзеум, Амстердам
Когда в 1658 году имущество Рембрандта пошло с публичных торгов на покрытие части долгов, ему пришлось расстаться с последними хранившимися у него двумя картинами, моделью для которых послужила Саския. Первая — «Блудный сын в таверне» 1635 года, где супруги изображены персонажами притчи: Рембрандт в виде беспутного молодого человека, Саския — женщины легкого поведения. Причиной того, что это полотно оставалось у художника, вряд ли был стыд за греховность трактовки сюжета; Рембрандта нисколько не смущало, что его жена представлена в роли проститутки, а он сам — в роли бродяги и пьяницы. Скорее он хранил в нем образ ушедшей беззаботной молодости. Вторая картина — совсем другая. Речь идет о портрете богатой дамы в необычной позе, в профиль («Портрет Саскии в красном платье», между 1634 и 1642 гг., Кассель, Картинная галерея старых мастеров). Скажем еще раз: это не портрет Саскии. Дама украшена богатыми драгоценностями, на ней наряд, который никакая голландка тех времен не осмелилась бы надеть. Он больше подошел бы театральной роли какой-нибудь мифологической царицы или же даме с картины прошлых веков. Первую версию произведения Рембрандт, по-видимому, создал в 1634 году; в том году он женился на Саскии. Но именно в 1642-м, когда она умирает, портрет переделывается, и модель обретает облик вне времени, за пределами реального мира. Художник творит образ, застывший для вечности. После смерти супруги Рембрандт хотел удержать рядом с собой не облик реального человека, а преображенный образ мифического существа. Саския предоставила мастеру возможность сотворить такой образ, и он остался в веках.