Первым человеком, который закончил свою жизнь в системе Барнарда, стал Карл Линнер – спустя год унылого существования на чужой планете у прикованного к инвалидному креслу экономиста окончательно сдали нервы, он выехал за пределы контролируемого автоматикой периметра, после чего вскрыл себе вены и медленно истек кровью. Мы далеко не сразу обнаружили потерю, а когда все-таки спохватились, нашли остановившийся посреди равнины вездеход и увидели неподвижную фигуру товарища, было уже поздно. Карл сделал абсолютно все для того, чтобы уйти от нас с достоинством – поднялся на корпус машины, затащил туда же коляску, развернулся лицом к висевшему над горизонтом солнцу и только после этого довел свой замысел до конца. Мы не заметили никаких признаков паники – перед смертью ученый не пытался остановить кровотечение, он просто сидел в своем кресле, смотрел на тусклую красную звезду, улыбался и ждал неизбежного. Именно застывшая на его мертвом лице улыбка наиболее отчетливо врезалась в мою память, став жутким напоминанием о том финале, который ждал каждого из нас.

Думаю, что у остальных членов нашей команды тоже возникали суицидальные мысли, но реализовать их на практике так никто и не решился – в отличие от Линнера, мы чувствовали себя достаточно хорошо, могли свободно перемещаться по окрестностям поселка и до сих пор надеялись на реализацию проекта Вильгельма Кайзера. Разве что Наиль все больше терял связь с коллективом, предпочитая коротать время на берегу расположенного в нескольких километрах от нас озера. Какое-то время я с тревогой следил за его вылазками и днями напролет размышлял о возможных мерах безопасности, но затем решил оставить все как есть – биологических угроз на Барнарде-один не существовало, вулканическая активность в нашем регионе отсутствовала, заблудиться было сложно, а отнимать у коллег право самим решать свою судьбу я не хотел.

К счастью, жизнь микроскопической колонии не ограничивалась бесцельной поддержкой собственных функций – несмотря на ограниченность ресурсов и малое количество техники, у нас имелась возможность заниматься тем, что должно было принести в дальнейшем хоть какую-то пользу. О сложных исследованиях или возведении полноценных заводов речи в данном случае не шло, зато мы вполне могли разведывать местность, строить опорные пункты и прокладывать дороги. Наверное, со стороны это все выглядело детской возней, однако чего-то более интересного нам никто не предлагал и спустя еще пару лет мы основательно улучшили логистический контур поселка – теперь до любимого озера Наиля можно было доехать всего за несколько минут. Не думаю, правда, что этим достижением всерьез стоило гордиться.

Спущенные с орбиты корабельные модули давным-давно присоединились к базовому комплексу, у нас не наблюдалось никаких проблем с едой, водой, медицинской помощью, а также привычными развлечениями, но спустя какое-то время я начал замечать, что мои коллеги все меньше хотят сидеть на обжитом клочке пространства и все чаще предпочитают уезжать в дальние экспедиции, проводя в одиночестве по несколько дней. Планета оставалась безопасной, поддерживать связь с разведчиками не составляло особого труда, однако я чувствовал, что такие вылазки являются предвестниками грядущих смертей – время шло, наши организмы постепенно деградировали, смысла цепляться за жизнь так и не появилось, а вот соблазн закончить свое жалкое существование прогрессировал. Я тоже ощущал усталость и разочарование, однако все равно старался поддерживать у себя в душе некий уровень оптимизма. Пока что это удавалось.

По мере неизбежного увядания членов научной группы, роль Карлоса Алонсо и его офицеров приобретала все более заметный характер – Олаф Янкерсон оказался прекрасным инженером и постепенно взял на себя обслуживание технической части комплекса, Лоренцо Росси за время путешествия увлекся работой с искусственным интеллектом и теперь пытался настраивать наших роботов, а сам капитан выбрал административную стезю и мало-помалу стал моим официальным заместителем. В принципе, лучшего кандидата на роль следующего директора у меня не было – Наиль Джонсон вообще не годился для этой работы, Борис Крамар упорно демонстрировал абсолютный нигилизм и продолжал ругаться на все подряд, а Возняк с Хансеном предпочитали ездить по окрестностям, напрочь игнорируя общественные дела. Собственно говоря, из всего нашего ученого сборища хоть какой-то интерес к жизни колонии проявлял только я.

– В общем, Карлос, я уже выдал распоряжение системе. После моей смерти этим дерьмом будешь заниматься ты.

– Как скажете, Курт. – невозмутимо пожал плечами капитан. – Надеюсь, это произойдет не очень скоро.

– Я тоже надеюсь, что ты не пристукнешь меня где-нибудь за углом в борьбе за власть.

– Смешно, Курт, смешно...

Вокруг поселения абсолютно ничего не менялось – багровое солнце висело на одном и том же месте, ветер практически всегда дул с одного и того же направления, а вместо смены дня и ночи мы наблюдали постоянные сумерки. На фоне этой стабильной унылости я все чаще думал о вечном и уже начал морально готовить себя к переходу в лучший мир, однако через пять лет после высадки случилось то, что мгновенно разбудило у всех нас волю к жизни – на орбите возник еще один колонизационный модуль.

Автоматика добросовестно установила связь и обменялась данными с прибывшим кораблем, тот вышел на посадочную траекторию и начал снижение, а вот мы растеряли большую часть обретенного позитива – судя по телеметрии, на борту модуля не было ни единой живой души. То есть, нам прислали какое-то оборудование вместо новых людей.

– Выходит, проект не загнулся. Что думаешь, Шнайдер?

– Автоматический модуль может развивать заметно большую скорость, чем пассажирский, – вместо меня ответил капитан. – Значит, его могли отправить лет пятнадцать или двадцать назад.

– Через пятнадцать лет после нас? Почему?

– Не знаю, мистер Хансен.

– Готовят очередную партию смертников, – предположил Крамар. – Нас уже списали, теперь очередь новеньких.

– Если пришлют людей, будет здорово. У меня уже нет сил смотреть на ваши рожи.

– Иди к черту, Шарль.

– Кайзер говорил, что собирается пройти глубокую терапию, – вспомнил я отрывок давнего разговора. – Вроде как, он всерьез рассчитывал вернуть себе молодость.

– И что?

– Комплекс процедур должен был занять около пяти лет. Если после этого сюда отправили новый корабль, то у него действительно все получилось.

– Или он сдох, оставив после себя такого же чокнутого преемника.

– Очень странные тайминги. Почему именно сейчас?

– Первый автоматический модуль обогнал нас всего на пять лет, – снова вступил в разговор Карлос. – Если предположить, что в их конструкции ничего не изменилось, то этот был отправлен ровно через десять лет после нас.

– То есть, далеко не сразу после окончания этой волшебной терапии, – понимающе хмыкнул Возняк. – Значит, вариант с преемником более реалистичен.

– Не вижу смысла гадать. Просто запросите информацию у бортового интеллекта, да и все.

– Хорошая мысль.

Спустя пару часов модуль осуществил весьма точную и деликатную посадку в двух километрах от колонии, однако никакой дополнительной информации мы так и не получили – на планету прибыл абсолютно рафинированный интеллект, задачей которого являлось развертывание в окрестностях базы полномасштабного завода по производству цемента. Обычного строительного цемента, пусть и довольно-таки технологичного.

– Ничего не понимаю, – признался Хансен. – То есть, они гнали сюда этот гроб, но не удосужились запихнуть в него хоть какие-то новости? Вот же сволочи.

– Или нас действительно списали со счетов, или решили держать в изоляции, или просто забыли дополнить систему нужными данными. Выбирай тот вариант, который тебе ближе.

– Думаю, они просто не захотели изменять базовую прошивку, – подал голос Лоренцо. – Там же отлаженный алгоритм, предназначенный только для одной цели. Вскрывать его и нагружать бесполезной информацией просто опасно.

– А обычный планшет на полочку бросить?

– Там нет полочек. Весь комплекс собирается роботами, а затем консервируется.

– Если бы захотели, то придумали бы выход.

– Согласен. Значит, не захотели.

– Уроды.

Свалившийся нам на голову завод отказался следовать каким бы то ни было приказам, около трех недель медленно полз в сторону озера, после чего наконец-то выбрал подходящее место и начал свою трансформацию. Та заняла еще около месяца, а затем нашим взорам предстала компактная производственная линия, выполнявшая одну-единственную функцию – создание того самого цемента. Реализовать традиционный способ его выработки на чужой планете было очень сложно, поэтому инженеры Кайзера двинулись по пути наименьшего сопротивления и замкнули весь процесс на энергетическую составляющую – центром завода являлся здоровенный молекулярный принтер, неспешно заглатывавший привезенную роботами породу, доводивший ее до состояния плазмы, а затем переводивший свободные ионы в нужные химические соединения. Для поддержания этого процесса требовались усилия четырех реакторов, тонкая струйка готового серого порошка никого из нас не впечатляла, однако факт оставался фактом – завод кое-как работал и давал ожидаемый результат.

Следующие несколько месяцев мы гадали, ради чего нашей колонии понадобились запасы цемента, но дальше все встало на свои места – к планете вышли еще четыре модуля, а нам было предложено определить участок местности для строительства полноценного города. После коротких, но жарких споров такой локацией стало уже родное для нас озеро, прилетевшее оборудование благополучно спустилось в отмеченную на карте точку, а затем все вокруг как-то незаметно превратилось в огромную стройку. Полностью автономные механизмы деловито выравнивали землю и прокладывали дороги, на месте будущих городских кварталов один за другим появлялись котлованы, а тот самый цемент буквально сразу же оказался в дефиците. Хорошо еще, что технологическая экспансия продолжалась, Земля исправно присылала новые грузы, по округе начали расползаться десятки полностью автономных разведывательных дронов. а стройка только ширилась.

Я искренне удивлялся тому, как сильно Кайзер верит в качество своих изделий, но все оказалось гораздо сложнее – примерно через год после начала транспортного бума первый комплект техники закончился и к нам стали прилетать дубликаты. Включать их в работу искусственный интеллект не захотел, так что на расстоянии восьми километров от базы очень быстро сформировался целый парк из законсервированных строительных модулей. То есть, некую вероятность ошибки руководители проекта все же учитывали. Тем не менее, кое-какие вопросы к ним у нас все равно остались.

– Спрашивается, что бы делали все эти роботы, если бы здесь была только вода? Или кислота вместо воздуха?

– Вряд ли этого старого придурка волнуют такие мелочи.

– У него должны быть толковые ассистенты и вменяемая стратегия, иначе мы видим обычную игру в рулетку. Он же сливает весь бюджет страны в унитаз, понимаете?

– Возможно, у астрономов появились новые данные.

– Думаешь, они оправдывают любые траты?

– Нет-нет-нет, – внезапно перебил разгорячившегося психолога Возняк. – Я работал над этой системой.

– И что?

– Если ты переходишь на полностью автономную промышленность, законы классической экономики начинают уходить в сторону. Роботы выполняют все текущие задачи, стоимость их работы минимальна, стоимость готовых изделий минимальна, поэтому в итоге тебе нужно решить только одну задачу – как обеспечить свои заводы необходимым количеством энергии. Если ты эту задачу решаешь, для тебя нет особой разницы, выпустить в космос один модуль или десять.

– А ресурсы? Железо, редкоземы, ядерное топливо?

– Насколько я понимаю, Кайзер с этим разобрался.

– Интересно, как?

– Скорее всего, с помощью тех же самых роботов. Во всех моих экономических моделях всегда фигурировали две непреложные константы – бесконечная энергия и бесконечные ресурсы.

– Знаешь, Шарль, я хоть и не экономист, но мне твои модели кажутся идиотскими.

– Это всего лишь метод построения базового сценария, – нисколько не обиделся Возняк. – Ты формируешь идеальную модель, а затем ослабляешь ее за счет различных переменных и смотришь, в каких условиях она способна функционировать.

– Я вижу здесь лишь одно условие – нескончаемый приток бесплатных денег.

– Вряд ли. Скорее, ограниченные финансовые интервенции.

– Все равно, слишком уж глупо это звучит.

– Надеюсь, мы проживем достаточно времени, чтобы узнать правильный ответ.

– Надейся, надейся...

Перемены благотворно повлияли на психологическое здоровье жителей колонии, однако поучаствовать в стройке мы так и не смогли – роботы действовали согласно заложенным в них алгоритмам, отчаянно противились чужому вмешательству в свои дела и решали большинство возникающих затруднений самостоятельно. Пожалуй, наиболее серьезным нашим достижением в итоге стал именно выбор места для будущего города – дальнейшие процессы уже шли в автономном режиме. С другой стороны, наблюдать за работой умных механизмов и рассматривать постепенно расширявшуюся карту планеты все равно было интересно – гораздо интереснее, чем днями напролет пялиться на пустую темную равнину.

Интенсивная возня на берегу озера продолжалась больше года, после чего была прервана абсолютно неожиданным лично для меня событием. В один прекрасный день мы с Хансеном и Возняком по-привычке сидели в центре управления, листали на главном экране картинки с различных строительных агрегатов и беззлобно ругались друг на друга, а потом освещение неожиданно моргнуло красными отблесками и над нашими головами раздался голос управлявшего колонией интеллекта:

– Внимание! Приближается космический корабль. Идентификация успешно пройдена, экипаж запрашивает канал прямой связи. Включить передачу данных?

Я округлил глаза, недоумевающе переглянулся с Хансеном, после чего осторожно уточнил:

– Экипаж? Там есть экипаж?

– Все верно, директор Шнайдер, – подтвердила система. – Включить передачу данных?

– Подожди, подожди...

– Включай, – азартно потер ладони Возняк. – Включай скорее!

– Система, сделай паузу в десять минут, потом включишь.

– Ты чего, Шнайдер? Давай...

– Иди оденься, старое чучело, – оборвал я собеседника, тыкая пальцев в его потертый халат. – И лысину помой.

– Вот дерьмо.

– Шнайдер прав, – нехотя вздохнул Хансен, с трудом выбираясь из кресла. – Если там люди, надо в цивилизованный вид себя привести.

– Там люди?

– Шарль, голову включи. Там есть экипаж. Там есть люди. Сходи, нацепи на себя что-нибудь приличное.

– А, да...

– Система, предупреди Алонсо, что у нас тут гости.

– Конечно, директор Шнайдер.

Этот крошечный инцидент в очередной раз напомнил мне о возрасте коллег – несмотря на то, что мы все по-прежнему сохраняли остатки разума, тревожные симптомы время от времени прорывались наружу. Пожалуй, не стоило удивляться тому, что бывший на тридцать лет меня старше Кайзер под конец своего жизненного пути тоже принимал не самые грамотные и взвешенные решения. Хотя лично я бы меньше всего хотел стать частью глобальной ошибки выжившего из ума старика.

– Шнайдер, ты еще долго там сидеть будешь?

Вспомнив, что мою собственную одежду тоже следует обновить, я злобно выругался, после чего нехотя отправился в каюту. Сборы прошли более-менее успешно, мне удалось вернуться к назначенному сроку, а состав нашей группы расширился еще на одного человека – капитан Алонсо был где-то рядом и тоже прибыл на место.

– До установления канала связи тридцать секунд, – любезно сообщил интеллект. – Союзный корабль будет находиться в верхней полусфере планеты еще двенадцать минут.

– Какая полусфера? – шепотом спросил Возняк. – О чем она говорит?

– У нас будет десять минут на разговор, – пояснил капитан. – Дальше корабль уйдет за горизонт.

Шарль сделал вид, что все понял, а затем экран перед нами вспыхнул и на нем появилось изображение заполненной людьми комнаты – кажется, взглянуть на нас решил чуть ли не весь состав прилетевшего корабля.

– Приветствую вас на Барнарде-один, – произнес я, с улыбкой наблюдая за лицами собеседников. – В данный момент наша колония функционирует и может обеспечить жизнедеятельность тридцати человек, однако базовый город все еще не готов к заселению.

Мой сдержанный спич вызвал у гостей достаточно странную реакцию – те начали о чем-то переговариваться между собой, а затем самый представительный из них вежливо кашлянул и уточнил:

– Директор Шнайдер? Это действительно вы?

– Курт Шнайдер, Карлос Алонсо, Шарль Возняк, Марк Хансен, – по очереди представил я своих соседей. – Из первоначального состава экспедиции выбыл только Карл Линнер, все остальные заняты текущим мониторингом.

– Вы действительно сюда прилетели и выжили?

– Разумеется, молодой человек.

– Меня зовут Юрий Немцов, – спохватился мой визави. – Я возглавляю эту миссию.

– Очень рад, что вы наконец-то до нас добрались. Что собираетесь делать?

– Полученные нами данные говорят, что планета абсолютно безопасна. Это верно?

– Да, но ходить без воздушных фильтров не рекомендуется, возможны химические ожоги слизистых оболочек.

– Радиационная активность?

– Я бы сказал, что она вполне терпимая. Но специально загорать на солнце тоже не рекомендую.

– Запасы воды, кислорода?

– Все есть. Сказал же, что колония функционирует в нормальном режиме.

– Да, конечно, директор Шнайдер.

– Будете высаживаться?

– Нам нужно провести совещание, – после маленькой паузы ответил Юрий. – Свяжемся через полтора часа, хорошо?

– Без проблем.

– Если не затруднит, пришлите сюда новостную сводку, – добавил Хансен. – Очень хочется узнать, что там у вас произошло за сорок лет.

– Да, конечно, мистер Хансен. Мы отключаемся.

Внезапный контакт с представителями родной цивилизации получился не слишком-то впечатляющим, однако все возможные переживания по этому поводу исчезли, когда на экране отобразился список глобальных земных новостей. В принципе, такое отношение к эпохальному по своей сути моменту можно было понять – летавший по орбите корабль мало чем отличался от приземлявшихся рядом модулей, лица космонавтов еще не стали для нас чем-то реальным, а вот долгожданный шанс узнать о произошедших дома событиях вызвал в потрепанных старческих душах давным-давно забытые эмоции. После короткой яростной ругани мы кое-как пришли к шаткому взаимопониманию и разделили монитор на четыре части, я тут же выбрал для себя крайнюю левую панель, а затем окунулся в чтение, чувствуя, что с каждой новой минутой мои глаза становятся все больше, а рот сам собой открывается от удивления.

Если верить сухим текстовым строчкам, первые несколько лет после старта нашей миссии на Земле царило относительное спокойствие – Кайзер восстанавливал здоровье, Янковский продолжал двигать страну прежним курсом, а весь остальной мир смотрел на это и делал выводы. Затем была организована смена действующих лиц – президент отправился проходить генетическую терапию, а заметно помолодевший Вильгельм встал у руля страны. Этот период ознаменовался стремительным ужесточением законов и нещадной борьбой с преступностью – думаю, Кайзер сознательно принял на себя все репутационные риски, чтобы в дальнейшем его соратник мог чуточку ослабить давление и вновь заслужить необходимую лояльность населения.

Как и следовало ожидать, реформа понравилась далеко не каждому жителю Америки – чувствуя, что пришло время как следует побороться за свои права, на улицу вышли абсолютно все, кого хоть как-то затрагивали новые законы. Беспорядки продолжались несколько месяцев, для их подавления вновь пришлось вводить чрезвычайное положение, однако спустя какое-то время ситуация более-менее успокоилась, а у засветившихся в акциях протеста людей начали массово аннулировать паспорта. Отлаженный и выведенный на государственный уровень искусственный интеллект без тени сомнения записал почти семь миллионов человек в список нежелательных персон, Кайзер недрогнувшей рукой подписал указ о принудительной депортации, получившая колоссальные инвестиции Мексика с радостью открыла свои границы для новых соседей, а рядовые американцы наконец-то осознали, что живут в совершенно другой реальности, нежели раньше.

Разумеется, полиция никак не смогла бы выдворить из страны такое количество бывших граждан, однако Кайзер сделал следующий шаг, сообщив, что уже через месяц стартует тотальная конфискация имущества у всех тех нелегалов, которые вопреки указу продолжат скрываться на территории страны. И люди начали уезжать.

– Это какой-то сюрреализм, – пробормотал читавший тот же самый текст Возняк. – Что они наделали?

– Все было правильно, – усмехнулся я, чувствуя, что на сердце становится гораздо теплее. – Так было надо, Шарль.

– Это что, твоих рук дело?

– С чего ты взял? Я торчал на корабле, рядом с тобой.

– Ты отлично знаешь, что я имею в виду, Шнайдер.

– Заткнитесь уже, – попросил Хансен. – Дайте нормально дочитать.

– Все, все...

Возвращение Янковского на пост президента было воспринято населением с такой радостью, что мне оставалось лишь мысленно поаплодировать его команде социологов. Эрик тут же сделал несколько значимых послаблений, амнистировал пару десятков человек и тем самым завоевал еще больше симпатий у простого народа, но выбранный правительством курс остался неизменным – преступников начало чуть ли не в буквальном смысле этого слова вымывать из страны.

До этого момента все шло в полном соответствии с моими концепциями, однако затем на международной арене произошел качественный сдвиг – президент Российской Федерации ни с того ни с сего поменял вектор развития своей страны и начал действовать абсолютно теми же методами, что и Вильгельм Кайзер. Я не знаю, как долго шли переговоры и что конкретно пришлось отдать нашим давним идеологическим противникам, но результат того однозначно стоил – две конкурирующие державы чуть ли не впервые за все время своего существования стали двигаться параллельным курсом, выдерживая единую политическую линию. Само собой, тотальный разворот не мог не вызвать резкого внутреннего протеста среди правящей элиты, однако разработанные мною схемы в очередной раз сработали – легитимная власть, решившая очистить государство от паразитов, была обречена получить абсолютную поддержку населения. Русским традиционно не хватило должного такта, чтобы обернуть все в красивую упаковку, но этого в данном случае и не потребовалось – как только Федеральная служба безопасности начала арестовывать местных олигархов и министров, рейтинги президента взлетели до небывалых высот.

– А я говорил, что так и будет. Говорил.

– О чем ты там говорил, Шнайдер?

– Одна из моих ранних теорий. Если целенаправленно уничтожить правящую элиту страны, а затем серьезно улучшить ее гражданам жизнь, они будут только рады.

– Ну-ка, повтори, что ты сейчас сказал, – прищурился Хансен. – Уничтожение правящей элиты, я не ослышался?

– Читай новости, Марк. Не надо ворошить прошлое.

– То есть, Борис все этом время говорил правду?

– Новости, Марк, новости.

– Как скажешь, директор Шнайдер.

– Между прочим, они там ваши с Линнером сценарии реализовывали. Так что не надо мне сейчас претензии высказывать.

– Ты про Россию?

– Да.

– Это же очевидный путь, – дернул бровью Хансен. – Для формирования долгосрочного геополитического союза требуется собрать воедино три столпа европеоидной расы, объединить их приемлемой для каждого участника идеологией, а затем дистанцироваться от чужих ментальностей.

– Значит, ты еще и расист.

– Пошел к черту, Шнайдер. Я работал над объединением, а не над убийствами.

– Заткнитесь, пожалуйста. Оба.

– Тихо, читаем.

Внезапное сближение Америки и России оказалось тем фактором, который заставил пребывавшую в летаргическом сне мировую общественность хорошенько встряхнуться. Первой это сделала британская разведка, попытавшаяся обвинить нас во всех смертных грехах и одновременно с этим продавить российскую оппозицию на бунт, однако то, что долгими столетиями сходило островитянам с рук, неожиданно получило жесткий и страшный ответ – неизвестная подлодка выпустила из глубин Атлантического океана четыре ракеты с ядерными боеголовками, которые уничтожили все три базы Королевских военно-морских сил, а также превратили в выжженное поле центр Лондона. Мир содрогнулся от шока, но затем возникла парадоксальная и жуткая по своему цинизму ситуация – абсолютно все ядерные державы мгновенно открестились от содеянного, попутно сообщив, что не знают истинных виновников трагедии. Более того, не прозвучало даже формальных выпадов в адрес какой-то отдельно взятой страны – даже погрузившаяся в хаос Великобритания решила сохранить молчание.

На первый взгляд, частичное уничтожение одной из самых неприятных спецслужб мира и попутное обнуление военных мощностей ближайшего соперника казалось вполне разумным шагом, однако принимавшие решения люди совершенно точно просчитались с оценкой последствий такой атаки. Докопаться до неприглядной истины и вычислить организаторов инцидента не составляло труда, жертв оказалось чересчур много, а сам факт применения ядерного оружия по мирному городу сразу же отменил все существующие правила. Возможно, гениальные сценаристы надеялись на то, что такой безжалостный удар заставит весь остальной мир признать негласную власть созданной ими коалиции, однако все пошло по совершенно иному пути – буквально через два месяца планета стремительно погрузилась в клоаку генетических и бактериологических войн.

– Идиоты...

– Придурки, – согласился Хансен. – А ты о чем конкретно?

– О том, что никто не додумался до возможности асимметричного ответа. Генетическое оружие существует уже пятьдесят лет, а они так и не смогли его учесть в своих расчетах. Идиоты.

– Ну да, ты бы учел.

– Думаю, там и так все было учтено, – вклинился в наш разговор Шарль. – У нас почти никто не пострадал, да и у русских тоже.

– Это лишь потому, что мы им вакцину начали поставлять.

– Именно! Выходит, знали.

– Хрен там. Они же вывели на нас свои цепочки поставок, а мы в ответ начали заливать их технологиями. Само собой, что вакцина туда тоже пошла.

– Я думаю, это устроил Китай, – осторожно высказался Карлос. – У них был единственный шанс хоть как-то отвоевать себе позиции, они это сделали, но ничего не добились.

– Ничего не добились? Ты видел, что осталось от Индии?

– Главное, что у Китая каким-то чудом не возникло особых трудностей. По крайней мере, сначала.

– То есть, Китай решил использовать свой последний козырь, но просчитался с целями?

– Да там сразу все начали это дерьмо распространять.

– Думаю, правды мы все равно не узнаем. – поморщился я, возвращаясь к чтению. – Не мешайте.

Темный период в новейшей истории Земли продолжался четыре года – за это время общая численность населения планеты сократилась больше чем в два раза, превратив уютный бело-голубой шарик в огромную смердящую могилу. Я попытался до конца осознать масштабы трагедии, но так и не смог этого сделать – мозг упорно отказывался верить горевшим на экране цифрам. А еще он отказывался верить тому, что это именно я стоял у истоков случившегося апокалипсиса.

– Бред...

– Чудовищно, – выдохнул стоявший рядом со мной Шарль. – Просто чудовищно.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Хансен, с силой растирая лицо ладонями. – Ради чего все это? Кому оно было нужно?

– Никому.

– Думаю, ситуация просто вышла из-под контроля.

– Ага, как же. Теорию золотого миллиарда помните?

– Те, кто эту долбаную теорию продвигал, сдохли в тридцать шестом году.

– Думаешь, новых не нашлось?

– Там написано, что в случившемся действительно виноват Китай, – произнес капитан. – Вроде как, они решили нанести удар по Америке, но вирусы оказались неуправляемыми и пошла глобальная эпидемия. А мы с русскими в итоге пострадали меньше всех просто потому, что у нас была вакцина.

– Или мы запустили эпидемию, а потом объявили виновниками китайцев.

– Не хочу в это верить.

– Да всем плевать, хочешь ты или нет, Шарль.

– Тихо, смотрим дальше.

Когда ученые все же справились со своей задачей и рукотворная эпидемия отступила, в мире постепенно начал формироваться новый порядок – чуть ли не полностью вымершая Индия совершенно неожиданно вспомнила про древнюю историю и начала процесс объединения с Пакистаном, страны Ближнего Востока тоже начали тянуться друг к другу, Канада очень быстро и незаметно присоединилась к Америке, а страны Африки и Латинской Америки организовали свои собственные союзы. Обвиненный во всех смертных грехах Китай попал в жесточайшую изоляцию, разрозненная и мало что решающая Европа стала заново втягиваться в нашу сферу влияния и на глобальной карте проступили те самые контуры, которые не раз фигурировали в работах моих соседей-политологов.

– Отлично сработано, Марк.

– Ты о чем, Шнайдер?

– Это же ваша теория объединения в чистом виде. Райский пояс из государств северо-западной цивилизации, за границами которого находится чистилище.

– Что-то ты слишком много знаешь о наших теориях, – прищурился Хансен. – И мы никогда не собирались делать за пределами нашего союза какое-то чистилище.

– Уверен?

– Хотите сказать, это именно так и задумывалось? – удивленно поинтересовался Шарль. – Уничтожить половину мира, чтобы сделать какой-то там союз?

– Само собой, нет. Меньше слушай этого старого козла.

Я собрался было ответить встречной колкостью, но не успел – двери открылись и в командный центр ворвался запыхавшийся Борис Крамар.

– Что тут происходит? К нам прилетели?

– Происходит то, что чертов Шнайдер пустил под нож половину человечества, – обвиняюще ткнул в меня пальцем Хансен. – Долбаный идеолог.

– В каком смысле?

– Это просто...

– Он разрабатывал теорию, согласно которой нужно было перебить всю мировую элиту, – повысил голос мой оппонент. – Дважды это сработало, а затем случилась полная задница.

– Эпидемия, – объяснил Возняк. – У них там половина людей сдохла.

– Из-за Шнайдера?

– Больше слушай этого придурка.

– У тебя все придурки, – отмахнулся Борис. – Почему именно из-за Шнайдера?

– Он сказал, что разрабатывал теорию уничтожения правящих элит. Напомнить, что случилось у нас в тридцать шестом году?

– Генетическая война.

– Отголоски которой спустя тридцать лет выкосили половину человечества.

– Но он же не генетик.

– И что? Не нужно быть генетиком, чтобы вырастить такую идею.

– Шнайдер?

– Какие же вы лицемеры, – вздохнул я, устраиваясь в ближайшем кресле. – Один всю жизнь потратил на то, чтобы создать на Земле коалицию из привилегированных стран, второй всю жизнь готовил экономический фундамент для нового порядка, третий всю жизнь прописывал модели общественной реакции на политические изменения, а виноватым решили сделать меня? Идите к черту, друзья.

– Я тебя не обвинял, – поджал губы Возняк. – И я не готовил фундамент, а разрабатывал концепцию альтернативной экономики.

– Я тоже разрабатывал концепцию. Всего лишь.

– Просто ответь, – с нажимом произнес Крамар. – Идея генетического оружия твоя или нет?

– Разумеется, нет. Я просто теоретик.

– Врешь.

– Пошел к черту.

– Уважаемые господа, – неожиданно повысил голос молчавший до этой секунды капитан. – Мне чертовски приятно ваше доверие, но не кажется ли вам, что такие вещи следует обсуждать в более тесном кругу? Или вообще никогда не обсуждать?

Я обвел долгим взглядом раскрасневшихся и злых коллег, после чего усмехнулся:

– Все мы тут хороши. Именно поэтому Карлос чертовски прав. Система, засекреть последние тридцать минут в этой комнате по высшему приоритету. Чтобы доступ к записи мог получить только Вильгельм Кайзер.

– Конечно, директор Шнайдер.

– Сволочь.

– Успокоились, привели себя в чувство и заткнулись. Ясно?

К моему удивлению, собеседники действительно послушались – то ли осознав риски дальнейшего выяснения отношений, то ли от усталости. Как бы то ни было, в командном центре опять воцарилась тишина.

Более поздние новости не произвели на меня особого впечатления – пока мир старался оправиться от катастрофы, главенствующая коалиция присвоила себе звучное название “Земное Содружество”, а затем начала стремительными темпами распространять свое влияние на другие страны, забирая оттуда наиболее ценных и перспективных специалистов. Фильтр исправно работал в обе стороны, искусственный интеллект щедро рассылал таргетированные приглашения и бесцеремонно вышвыривал за пределы объединения проштрафившихся людей, так что я мог быть вполне доволен результатами своих бесед с Вильгельмом Кайзером – до настоящего рая Содружество еще не дотягивало, однако его контуры уже маячили где-то впереди. Хотя в данном случае благая цель вряд ли оправдывала использованные средства.

Изобретение гиперпространственного перехода случилось буквально пару лет тому назад – во время работы с гравитационными полями какой-то ученый выдал искусственному интеллекту список теоретических задач, после чего абсолютно неожиданно получил расчеты, в которых было черным по белому написано, что при определенных условиях поле Шульца способно менять характеристики материальных объектов, давая им возможность уходить на тот слой пространства, где главной составляющей по умолчанию являлась темная энергия. Это открытие вызвало настоящий фурор, уже через пару месяцев было подготовлено несколько автоматических миссий, а еще через год всем стало ясно, что скоростное перемещение между звездными системами действительно возможно. Сразу после этого началась подготовка ко второй экспедиции на Барнард.

– Выходит, могли бы дома сидеть. – грустно вздохнул Шарль, крутя на экране соответствующую новость. – Зря потеряли сорок лет жизни.

– Это лишние сорок лет, – отмахнулся Хансен. – Их нам все равно подарили. Лучше скажите, что теперь будет с колонией?

– Полномочия директора Шнайдера остаются действительными, – тут же раздался у нас над головами привычный женский голос. – Главная цель остается действительной.

– Прекрасно. А где вообще эти черти?

– Союзный корабль выйдет из-за горизонта через шестнадцать минут.

– Отлично...

Дальнейшее общение с явившимися на Барнард гостями очень слабо отпечаталось в моей памяти – я не мог не думать о произошедшей на Земле катастрофе и эти мысли оказались далеко не самыми радостными. Где-то рядом шли разговоры о будущей посадке челнока и размещении на территории поселка новых людей, компьютеры обменивались данными, мне приходилось отвечать на какие-то вопросы и отдавать распоряжения...

Затем подготовительный этап наконец-то подошел к финалу, а отправленный с корабля челнок ловко миновал атмосферу и приземлился в сотне метров от центра базы.

– Ну что, идем?

– Идем.

Встреча с представителями родной цивилизации тоже прошла скомканно – никто из нас не знал, о чем надо разговаривать, я испытывал дикую усталость и безразличие, так что сразу после обмена традиционными приветствиями беседа сама собой затихла. Оказавшиеся в нашем командном центре астронавты с любопытством крутили головами и цеплялись за болтавшиеся на поясах кислородные маски, мы рассматривали их с видом дорвавшихся до городского зоопарка селян, а контролировавший обстановку интеллект тактично молчал.

– Как долетели? – в конце концов нарушил я затянувшееся молчание. – Сколько времени это сейчас занимает?

– Пять месяцев. – тут же откликнулся возглавлявший делегацию Юрий Немцов. – Технологии развиваются.

– Ясно.

– Господин Кайзер предусмотрел необходимость индивидуальной терапии для каждого из выживших участников первой экспедиции. Здесь все?

– Джонсон еще не вернулся. Линнер погиб.

– Мои соболезнования, – вежливо наклонил голову Юрий. – Чтобы избежать подобных случайностей в дальнейшем, рекомендую вам подняться на орбиту и пройти курс реабилитации.

– Думаю, мы так и сделаем.

– Мистер Шнайдер, у вас остаются полномочия директора колонии, но я бы посоветовал делегировать их мне, чтобы...

– Нет.

– Простите?

– Вильгельм Кайзер хотел, чтобы колонией управляли те люди, которым он безоговорочно доверяет. Если до текущего момента его приоритеты не изменились, пост директора буду занимать я.

– Мистер Шнайдер, наша команда способна выполнить абсолютно любые задачи по развитию города. Нас специально готовили для этой цели.

– Значит, вы отлично справитесь.

– Вам будет очень сложно руководить процессами с орбиты.

– Поэтому здесь останется мой заместитель, Карлос Алонсо.

– Это не самый конструктивный подход, мистер Шнайдер.

Я окинул собеседника долгим взглядом, покачал головой и усмехнулся:

– Мальчик, если бы он хотел, чтобы всем здесь управлял именно ты, то это условие было бы прописано в вашем бортовом интеллекте. Но ему нужно, чтобы за колонию отвечали мы и только мы.

– Как скажете, мистер Шнайдер, – с легкой обидой в голосе ответил Юрий. – Но я буду вынужден отправить домой запрос на изменение ситуации.

– Сколько угодно, – отмахнулся я. – Просто учитывай, что у вашей команды есть отличные шансы дорасти до высшего административного звена этой системы. Главное, не наделать глупых ошибок в самом начале.

– Думаю, вы правы, мистер Шнайдер.

– Вот и хорошо. Вам нужны какие-то специфические данные перед началом работы?

– Если они понадобятся, я уточню у вашего заместителя.

– Хорошо.

Возникла очередная пауза, которую рискнул нарушить один из спутников Юрия:

– Мистер Шнайдер, если административные вопросы улажены, то вы можете подняться на орбиту. Восстановление нормальных параметров жизнедеятельности для вашей группы является одним из наших главных приоритетов.

– Хорошо, – повторил я, чувствуя себя выжатым досуха лимоном. – Когда?

– В любой момент, мистер Шнайдер.

– Карлос, ты здесь справишься?

– Не переживайте, Курт, справлюсь.

К сожалению, уже запланированный вылет пришлось отложить на два часа – просто потому, что гулявший по берегу озера Наиль не желал отвечать на мои вызовы, демонстративно игнорируя все происходящее. Гости успели расселиться по свободным каютам и пройти идентификацию в системе, роботы успешно перевезли на базу несколько тонн снаряжения, прилетевший к нам корабль дважды ушел на темную сторону планеты и дважды вернулся обратно, после чего все наконец-то завертелось. Алонсо официально принял на себя руководство базой, Юрий обосновался за пультом управления и начал контролировать спуск дополнительных грузов, а я вместе с коллегами пробрался внутрь челнока и стал ждать отлета.

– Счастливого пути!

– Счастливо оставаться...

Во время взлета я невольно обратил внимание на интересную техническую деталь – теперь главную роль при старте с планеты играли вовсе не реактивные ускорители, а компенсаторы гравитационного поля, в пять или шесть раз уменьшавшие силу притяжения. Объяснять нам детали их работы никто не стал, однако мне хватило ума понять, что технология все еще не до конца обкатана – за время путешествия гравитация несколько раз хаотично меняла свой вектор, в какой-то момент запасы энергии полностью иссякли и самолетик был вынужден перейти на резервное питание, а маломощный ракетный движок лишь каким-то чудом справился с подскочившей нагрузкой. Тем не менее, новые технологии выполнили свою задачу и доставили нас к цели, израсходовав при этом лишь самый минимум горючего.

– Здесь есть гравитация, – сообщил Возняк, когда челнок успешно осуществил стыковку. – Да, есть.

– Хоть что-то по уму сделали, – фыркнул в ответ Хансен, убирая страховочные ремни. – Мы идем или нет?

– Да.

Экипаж корабля очень тщательно подготовился к нашему визиту – на выходе из шлюза нас встретила целая группа врачей, а также заботливо разложенные инвалидные кресла. Похоже, штатные медики ожидали найти здесь только лежачих больных или же полностью невменяемых сумасшедших.

– Не понадобится, – буркнул Крамар, злобно отталкивая от себя каталку. – Куда идти?

– Пятый бокс, – откликнулся на его слова улыбчивый молодой врач. – Прошу за мной.

– Мистер Шнайдер?

Я повернул голову и увидел перед собой миловидную светловолосую девушку в белой униформе. На первый взгляд, ей было около тридцати лет или того меньше.

– Да.

– Алиса Чайкина, – сообщила девушка, протягивая мне ладонь. – Я буду курировать ваше восстановление.

– Серьезно?

– У меня есть дипломы Гарвардской школы и университета Сеченова, – нисколько не смутилась Алиса. – Квалификация подтверждена на территории Земного Содружества. Можете запросить любые данные у системы.

– Содружества, значит. Куда идти?

– Первый бокс, мистер Шнайдер.

Долгий переход завершился в просторной больничной палате, центр которой занимала огромная прозрачная капсула, украшенная многочисленными экранами и приспособлениями для инъекций.

– И сколько...

– Процесс комплексной реабилитации займет около пяти лет, – откликнулась девушка. – Для вас подготовлен индивидуальный комплекс генетических материалов, но их действие не является мгновенным.

– Понятно. А что вообще улучшится?

– Абсолютно все, мистер Шнайдер. Вы станете моложе.

– У меня опять вырастут волосы?

– Конечно, – весело рассмеялась собеседница. – Ретроградная сенесценция подразумевает широкий спектр изменений, в ходе которого организм возвращается...

– Ладно, не важно. Как это выглядит в реальности? Я стану девятнадцатилетним?

– К сожалению, здесь мы ограничены уже существующими изменениями скелета, – развела руками Алиса. – Предел омоложения находится в диапазоне от тридцати пяти до сорока лет.

– А внутренне?

– Внутренне у вас все будет очень хорошо, мистер Шнайдер.

Я задумчиво хмыкнул, дотронулся до капсулы рукой, а потом медленно обошел ее по кругу. Вернуться на семьдесят лет назад, вновь ощутить себя молодым и полным сил... пожалуй, ради этого действительно стоило отправиться в космос.

– Готовы, мистер Шнайдер?

– Да.