– И как я сегодня выгляжу, красавица?

– Замечательно, Курт. С каждым днем все лучше и лучше.

– На конкурсы женихов пора записываться?

– Чуть позднее, Курт, – дипломатично улыбнулась Алиса. – Осталось совсем немного.

– Ты уже второй год мне эти макароны на уши вешаешь.

– Не макароны, а лапшу. Идите в капсулу, я проведу диагностику.

– Вот так всегда.

Разработанная генетиками Янковского терапия оказалась не только долгой, но и чертовски мучительной. Первые несколько месяцев я валялся под капельницами и чувствовал постоянный мышечный дискомфорт, потом организм стал избавляться от накопившегося за жизнь мусора и неприятные ощущения стремительно распространились на внутренние органы, а дальше начались те самые изменения, которые в теории должны были вернуть мне частичную молодость. К сожалению, на практике это обернулось временной слепотой, болезненным выкашливанием собственных легких, а также сползающей с тела кожей.

Сначала я еще пытался иронизировать, сравнивая себя с линяющей гадюкой, но затем постоянная боль, чесотка и слепота в сочетании с навязчивыми звуковыми галлюцинациями окончательно убили во мне стремление к жизни – я просто валялся в капсуле, глотал лекарства, чувствовал мерзкие прикосновения иголок и мечтал о том, чтобы тихо сдохнуть. В какой-то момент процесс добрался до нервной системы, а мои страдания перешли все границы разумного – не выдержав бесконечной пытки, я попытался добиться общего наркоза или искусственной комы, однако узнал, что такие вещи абсолютно несовместимы с генетическим лечением. Максимум, на который мог рассчитывать пациент – это простейшие обезболивающие и снотворные препараты.

Думаю, из-за такой жестокой терапии я вполне мог бы утратить остатки разума, но пик неприятных ощущений в конце концов был пройден, самочувствие начало улучшаться, а затем с моих глаз слезла какая-то мутная пленка и мне удалось еще раз посмотреть на окружающий мир. Тот оказался удивительно чистым, ярким и четким.

– Зрение приходит в норму самым первым, – невозмутимо объяснила присматривавшая за мной Чайкина, когда я захотел поделиться с ней этой радостью. – Восстановление идет замечательно, параметры хрусталиков и сетчатки абсолютно идеальны, нервные окончания тоже чувствуют себя хорошо.

– Спасибо, доктор.

– Не за что, мистер Шнайдер.

Сразу после этого мне довелось пережить еще одну линьку, а затем организм решил обновить абсолютно все регенерирующие части тела – у меня одновременно начали расти волосы и зубы, а из-под старых ногтей полезли новые.

Это вызвало кое-какие проблемы.

– Мистер Шнайдер, я бы рекомендовала небольшое хирургическое вмешательство. Будет неприятно, зато вы гарантированно получите хороший внешний облик.

– Зубы и ногти, правильно?

– Да, все верно.

– Хотите отыграться на мне за Вторую мировую войну?

– Это была очень-очень тупая шутка, мистер Шнайдер.

– Извините. Слишком долго занимался историей.

– Ничего страшного. Будем удалять?

– Конечно.

Операция вызвала болезненные последствия, но затем все мало-помалу нормализовалось и я начал чувствовать себя значительно лучше. Суставы обрели былую подвижность, новые зубы оказались идеальными, кожа стала непривычно гладкой и упругой, а разум вернул себе давным-давно утраченную четкость мыслей. Кроме того, обновившийся гормональный фон позволил мне заново ощутить интерес к женскому обществу.

– Алиса, вам никто не говорил, что вы чертовски красивы?

– Много раз, Курт. Не отвлекайтесь, я должна поставить вам капельницу.

– Очень сложно сконцентрироваться, когда рядом такая девушка.

– Хотите заняться со мной сексом? – поинтересовалась собеседница, доставая из холодильника очередной набор ампул. – Прямо здесь и сейчас?

– Это настолько очевидно?

– Это значит, что ваше восстановление идет по графику. Так...

– Ай.

– Лежите спокойно.

– Доктор, только не бросайте меня здесь одного!

– У вас классический синдром переноса, – скучным голосом объяснила Чайкина, продолжая возиться с оборудованием. – Вы слишком сильно ко мне привыкли, я стала для вас олицетворением комфорта и безопасности, но это все закончится, когда вы начнете вести обычную жизнь. И вообще, близкие контакты с пациентами противоречат врачебной этике.

– То есть, если бы я не был вашим пациентом...

– Отдыхайте Курт.

Целыми днями валяться без дела мне было скучно, так что я начал мало-помалу заниматься своими прямыми обязанностями, читая сводки глобальных новостей, следя за благоустройством расположенного внизу города и неспешно размышляя обо всем подряд. Острота мышления ко мне действительно вернулась, составлять логические цепочки и вспоминать накопленные за долгие годы знания было приятно, однако найти им хоть какое-то применение я так и не смог – прямо сейчас человеческая цивилизации жила удивительно спокойной жизнью и не требовала новых философских концепций. На Земле продолжалось медленное уплотнение уже сформированных союзов, лунная база уверенно перетягивала на себя технологическое одеяло, наша колония разрасталась и все больше напоминала обычный поселок, а летавший по орбите корабль исправно выполнял сервисные функции, помогая исследовать планету, координируя действия прибывающих модулей и служа перевалочной базой для адаптации новых специалистов.

Неудивительно, что в итоге мои мысли раз за разом возвращались к Алисе.

– Скажи-ка мне, красавица...

– С завтрашнего дня начинаем заниматься полноценной физической реабилитацией, – пропустила мои слова мимо ушей доктор Чайкина. – Гормональный курс завершен, осталось довести дело до ума.

– Совсем завершен? – не поверил я. – Вообще?

– Именно так, Курт, – улыбнулась собеседница. – Больше никаких уколов.

– То есть, я останусь таким? Вот таким?

– На какое-то время. Вам нравится?

Зеркало на протяжении долгих лет исправно демонстрировало мне происходившие с телом изменения, но сегодня я уставился на свое отражение так, как будто увидел его впервые. Алиса нисколько меня не обманула – за гладкой стеклянной поверхностью находился тот же самый Курт Шнайдер, который семьдесят пять лет назад гулял по улицам Нью-Йорка. Отросшие на голове волосы торчали в разные стороны, на щеках виднелась неопрятная щетина, лицо выглядело бледным и осунувшимся, но эти мелочи лишь подчеркивали общее впечатление – мне действительно удалось вернуться в прошлое. По крайней мере, физиологически.

– Красавица, если бы у меня были силы, я бы тебя расцеловал.

– Рада, что вам нравится, – довольно кивнула Чайкина. – Терапия официально завершена, вы можете перейти в стандартную каюту, но завтра в девять утра по корабельному времени я жду вас в тренажерном отсеке.

– Это свидание?

– Обойдетесь, Курт. Будем работать.

Наши занятия растянулись еще на шесть месяцев – теперь я каждый день проводил как минимум шесть часов в зоне повышенной гравитации, общался там с бывшими коллегами, ходил по беговой дорожке, размахивал гантелями, подтягивался, отжимался, а затем пил невкусные протеиновые коктейли. Приятного в этом было мало, однако мне доставляло искреннее удовольствие чувствовать, что мышцы вновь наполняются силой, а тело все лучше и лучше справляется с перегрузками. Худоба никуда не ушла, но теперь мой облик больше соответствовал статусу влиятельного топ-менеджера, чем обычного бездомного попрошайки. Не хватало только привычного костюма и рубашки.

– Очень хорошо, Курт. Думаю, через пару недель вы сможете перейти к нормальному графику жизни.

– Спасибо, красавица.

Алиса многозначительно хмыкнула и ушла, а занимавшийся рядом со мной Борис Крамар понимающе кивнул:

– Уже начал подкатывать шары? Она же тебе в правнучки годится.

– Не твое собачье дело, дорогой друг.

– Расслабься, Шнайдер. Как ни странно, это дерьмо заканчивается гораздо лучше, чем я ожидал.

– Плохо, что Карл не дожил.

– У каждого своя судьба, – философски пожал плечами психолог. – Всегда нужно верить.

– А ты, получается, верил.

– Само собой. Иначе ты бы меня здесь не видел.

– Ну да, логично...

Реабилитационный курс шел своим чередом, совсем скоро мне предстояло вернуться на должность директора колонии, однако я уже начал сомневаться в необходимости этого шага – если верить сводкам, Карлос Алонсо прекрасно справлялся с общим руководством, Юрий Немцов и его специалисты не менее успешно решали возникающие технические задачи, количество жителей постепенно росло за счет новых переселенцев, а облик города все больше и больше соответствовал моим ранним ожиданиям. Мешать этой отлаженной системе я не хотел, но директивы Кайзера оставались прежними – по крайней мере, мой статус руководителя еще никто не отменил.

Чувствуя, что избежать возвращения на пост не выйдет, я с головой окунулся в изучение текущих дел, кое-как наметил для себя самые актуальные векторы будущей деятельности, однако за неделю до выхода из госпиталя ситуация резко изменилась – очередной прилетевший в систему Барнарда модуль сообщил, что меня и всех остальных участников первой экспедиции ждут на Земле.

– Шикарные новости, – саркастически фыркнул помолодевший Хансен, когда я сообщил коллегам о грядущем путешествии. – Самая тупая затея в истории человечества наконец-то финиширует.

– Сорок лет в мусорное ведро, – охотно кивнул Возняк. – Сорок лет.

– Хватит ныть. Нам всем уже вернули эти годы. И молодость заодно.

– С этим не поспоришь. – вздохнул Крамар. – Но эти сорок лет оказались... запоминающимися.

– Корабль уйдет на Землю через две недели, так что готовьтесь, старикашки.

– Иди к черту, Шнайдер.

Регулярного сообщения с родной звездной системой у нас все еще не имелось, однако раз в несколько месяцев на Барнард прибывал корабль, способный выполнить обратный рейс до Земли. Его следовало тщательно протестировать и загрузить подходящими для использования в плазменных двигателях материалами, эта возня занимала еще две-три недели, но механизм был уже отлажен и никаких помех для нашего возвращения на родину я не видел. Собственно говоря, вопрос можно было считать решенным.

Коллеги переключились на излюбленную тему и начали обсуждать преступную недальновидность Кайзера, а вот мои мысли двинулись по совершенно иному пути – я внезапно осознал, что наше общение с доктором Чайкиной в самом ближайшем времени будет закончено и следующий раз позвать ее на свидание я смогу разве что через год.

– Доброе утро, красавица. Найдется минутка?

– Слушаю вас, Курт.

– Меня тут вызывают на Землю, – сообщил я, чувствуя легкое волнение. – Но я не смогу этого сделать до тех пор, пока не приглашу тебя на официальное свидание.

– Да вы что?

– Именно так. Будущее колонии зависит лишь от твоего согласия.

– Это вряд ли, – мило улыбнулась Алиса. – И врачи не ходят на свидания со своими пациентами.

– Ровно через неделю я лишусь этого статуса.

– Вот через неделю и поговорим, Курт.

– Не совершай этой ошибки, девочка, – произнес внимательно следивший за нашим разговором Крамар. – Вряд ли ты хочешь, чтобы тебя ассоциировали с самым чудовищным убийцей в истории планеты.

– Простите?

– В сети есть абсолютно все, – улыбнулся психолог, напрочь игнорируя сам факт моего присутствия. – Институт Человечества, Курт Шнайдер, генетическое оружие, расследование. Ты грамотная девочка, ты поймешь.

– Извините, у меня очень много дел.

– Борис, ты конченый мудак, – сообщил я, провожая уходящую Алису долгим взглядом. – Не надоело?

– Из-за тебя погибли мои друзья, директор Шнайдер.

– Жаль, что ты тоже не сдох.

– Кто бы сомневался, что тебе жаль. Но я очень полезный.

После этого разговора все сразу же пошло под откос – вечером умная система выдала предупреждение о том, что доктор Чайкина активно интересуется связанными со мной новостями, а уже на следующий день пост моего куратора занял ее коллега. Думаю, я мог бы воспользоваться имевшимися у меня полномочиями и вернуть Алису обратно, вот только жизненный опыт подсказывал, что ни к чему хорошему это не приведет. Впрочем, хороших вариантов здесь не существовало априори – все мои попытки связаться с девушкой по внутренней сети корабля оказались тщетными, а еще через пару дней я узнал, что она спустилась на планету в рамках запланированной ротации медицинского состава.

– Страдай, Шнайдер.

– Твоего мнения никто не спрашивал. Скажите, доктор, как долго мне еще сюда ходить? Нет ли способа завершить курс досрочно?

– Конечно, мистер Шнайдер. Физиологически вы уже полностью здоровы, так что несколько лишних дней ничего не решат. Я все сделаю, вам останется только подписать документы.

– Огромное спасибо.

– Не за что, мистер Шнайдер.

– Называйте его директором. Он это любит.

– Успокойся, Борис. Не обращайте на него внимания.

– Я так и понял, мистер Шнайдер. Документы будут готовы через час.

– Хорошо.

Оставшееся до старта время запомнилось мне глупыми организационными хлопотами, долгой беседой с капитаном Алонсо, а также попытками разобраться в собственных чувствах – умом я понимал, что моя увлеченность доктором Чайкиной имеет не вполне естественную природу, но сделать с этим ничего не получалось. Возможно, здесь помог бы честный разговор с девушкой, однако заниматься выяснением отношений перед командировкой на Землю было глупо – к сожалению, Борис Крамар нашел идеальный момент для своей гаденькой мести. В итоге я все же записал для Алисы небольшое видеосообщение, а потом окончательно переключился на текущие заботы.

Багажа у нас было мало, попутчиков не нашлось, члены экипажа старались не задавать слишком много глупых вопросов о нашем внешнем виде и былых приключениях, так что первые часы в открытом космосе вызвали у меня исключительно позитив в сочетании с легкой ностальгией. Впрочем, после начала разгона лишние мысли тут же ушли из моей головы – новые технологии работали не совсем точно, разбросанные по отсекам компенсаторы не успевали сбивать резкие скачки гравитации, а предложенный системой график набора скорости не позволял делать сколько-нибудь значительных перерывов. Как итог, наш корабль стремительно ломился через пространство, расплачиваясь за это бесконечной тряской, сбоями в работе приборов и отчаянной руганью пассажиров.

– К сожалению, иначе никак, – объяснил нам капитан во время одной из редких пауз между сеансами тошнотворной болтанки. – Если мы потеряем связь с тенью звезды, то не сможем уйти в гиперпространство. Надеюсь, в будущем эта проблема будет решена, но сейчас имеем то, что имеем.

Я не мог не отдать должное создателям нашего корабля – пассажирские каюты были оборудованы лучше соседних помещений, кровати располагались на динамических подвесках и отдыхать мы все-таки могли. А вот любые попытки прогуляться по другим отсекам неизменно заканчивались легкими ушибами, испорченным настроением и ругательствами.

– Мы же развалимся к чертовой матери от этих толчков, – высказал очень свежую и актуальную мысль Шарль Возняк. – Разве нет?

– Проект реализован с учетом постоянных взрывных нагрузок, распределенных вдоль центральной оси конструкции, – невозмутимо улыбнулся капитан. – Если придерживаться нужного вектора, все пройдет нормально.

– Слабо верится.

– Это уже мой четвертый полет, мистер Хансен. Не беспокойтесь.

Разгон занял те же самые два месяца, что и во время нашей первой экспедиции, но итоговая скорость оказалась значительно большей – теперь корабль двигался всего в полтора раза медленнее фотонов, окончательно перейдя ту грань, за которой уже наблюдались релятивистские эффекты в виде искажения времени. Правда, насладиться ими у нас не получилось – после небольшой корректировки текущего курса маршевые двигатели погасли, капитан включил генератор поля Шульца и мы ушли в гиперпространство.

Правда, заметить это оказалось довольно-таки сложно.

– И что дальше? – недоуменно покрутил головой Хансен, когда на центральном экране вспыхнула соответствующая запись. – Где оно, это пространство?

Как будто в ответ на его слова, горевшая перед нами картинка сменилась, продемонстрировав бескрайнюю черную пустоту. Вопросов стало еще больше.

– Оно так выглядит? Или дисплей сломался?

– Черт его знает.

– Там внизу кусок балки, – заметил глазастый Хансен. – Вон там, в самом углу. Видите блик от подсветки?

– Да, вижу. И что?

– Это изображение с одной из внешних камер, – догадался Борис. – То есть, вокруг нас теперь ничего нет? Никаких звезд, никакого вещества?

– Вы абсолютно правы, – ответил возникший на пороге общего зала капитан. – Именно так выглядит гиперпространство.

– Абсолютная пустота, – хмыкнул я, подходя ближе к экрану. – Ноль материальных объектов?

– Именно так, мистер Шнайдер. Пустота и гравитационные тени.

– Весело.

– А как мы узнаем, что нужно возвращаться обратно?

– Таймер, мистер Хансен.

Больше ничего выдающегося за время нашего путешествия не произошло – через полтора часа вокруг корабля опять вспыхнули звезды, а затем началось торможение, оказавшееся точно таким же муторным, как и разгон. Благо, что спустя еще два месяца это испытание благополучно завершилось и наше суденышко оказалось в непосредственной близости от Земли.

– Сто двадцать семь дней и четырнадцать часов, – гордо сообщил капитан, когда мы вышли на орбиту Луны. – Не привыкли к такому, да?

– Очень смешно.

– Прошу прощения, мистер Шнайдер.

– Да ладно, чего уж там...

Лунная база произвела на меня угнетающее впечатление – за минувшие десятилетия комплекс разросся в сотни раз, очертания большинства строений оказались совершенно непривычными и даже чуждыми, а возвышавшаяся на краю освоенной территории верфь вызывала легкий шок своими циклопическими размерами. Но главным было даже не это – впервые увидев текущий уровень достигнутого человечеством прогресса, я неожиданно почувствовал себя лишним на этом празднике жизни. Цивилизация не стояла на месте, она уверенно шла вперед, а вот мы так и зависли где-то в далеком прошлом.

– Однако, – пробормотал у меня за спиной Крамар. – Это еще хуже, чем сидеть на пустой планете.

– Почему? – удивился непривычно веселый и активный Джонсон. – Ты только глянь, какие штуки!

– Вижу.

– Мы дома, понимаешь?

– Понимаю, понимаю, успокойся.

Корабль с экипажем по традиции остался болтаться на орбите, а мы спустились вниз на небольшом автономном челноке. Я ожидал какой-нибудь путаницы или неразберихи, но все прошло идеально – нас встретили, выдали идентификационные карты, после чего отвели в зону отдыха и разрешили как следует отдохнуть. А еще через сутки, когда мы выспались на нормальных кроватях, ознакомились с новостями и вволю полакомились недоступными в системе Барнарда деликатесами, заявившийся к нам андроид сообщил, что следующий челнок уже готов.

– Прямой рейс к резиденции Вильгельма Кайзера, господа.

– И как долго теперь лететь до Земли? – поинтересовался Наиль. – Сутки, двое?

– Шесть с половиной часов, мистер Джонсон.

– Опять будет трясти?

– К сожалению, мистер Джонсон. Однако неприятные ощущения будут сведены до минимума.

– Ладно, чего сидеть без дела, – вздохнул я, поднимаясь с восхитительно мягкого и удобного дивана. – Идем.

Этот перелет вообще никак не отложился в моей памяти – мне так сильно надоел космос, что я выпросил у медицинской службы таблетку снотворного, после чего успешно отключился прямо в кресле, проснувшись лишь в тот момент, когда челнок протаранил атмосферу планеты и начал снижение. За толстыми иллюминаторами на десять или пятнадцать секунд разгорелось яркое пламя, но автоматика быстро разобралась с ситуацией, скорость резко снизилась и мы начали контролируемое падение, незаметно перешедшее в управляемый полет.

Бескрайнее синее небо сменилось облачной бахромой, а затем внизу показалась земля и я прильнул к горячему стеклу, чувствуя себя восторженным ребенком. Мы действительно возвращались домой. На самом деле возвращались.

– Посадка через пять... четыре... три...

Челнок плавно затормозил над широкой бетонной площадкой, я ощутил изменение силы тяжести, а еще через несколько мгновений аппарат приземлился и услужливо распахнул двери. Сидевший рядом с левым выходом Хансен тут же выглянул наружу, после чего тихо ругнулся – кажется, эмоции от встречи с родной планетой переполняли не только меня.

– Давайте уже. Вперед.

Я отстегнул страховочные ремни, дошел до ближайшего трапа, осторожно спустился на разогретый солнцем бетон и замер, пытаясь до конца испытать всю торжественность момента. Яркое желтое солнце, пахнущий травами воздух, теплый ветер...

– Мы дома, – послышался растерянный голос Наиля. – Дома.

Нужное ощущение никак не возникало. Я понимал, что вокруг действительно Земля, узнавал контуры возвышавшейся в нескольких сотнях метров от нас резиденции, чувствовал прикосновения солнечных лучей – и не мог испытать по этому поводу долгожданной радости. Как будто все это было выдано мне слишком поздно. На пятьдесят лет позднее, чем следовало.

– Да чтоб тебя.

– Тоже чувствуешь? – хмыкнул оглядывавшийся по сторонам Крамар. – Мы дома, но мы здесь чужие.

– Не мешай.

– Добрый день, уважаемые господа, – улыбнулся подошедший к нам мужчина в строгом деловом костюме. – Для вас подготовлены отдельные апартаменты и новая одежда. Личные встречи с господином Кайзером назначены на вторую половину дня.

– Хорошо, – я согласно кивнул и постарался мысленно встряхнуться. – Пешком?

– Сейчас здесь будет кар.

– Отлично.

Пока мы ждали машину, я успел рассмотреть все вокруг и отметил несомненный прогресс в деле обеспечения безопасности – если раньше Кайзер довольствовался более-менее стандартной охраной, а наблюдение за территорией вели два-три беспилотника, то сейчас вдалеке маячили контуры неизвестных мне боевых машин, а над главным зданием жилого комплекса висели сразу четыре коптера. Точнее, четыре устройства, выглядевших точно так же, как и старые коптеры.

– Были покушения?

– Простите?

– Я заметил, что у вас здесь усилилась охрана. Это связано с угрозой покушения?

– Охрана вполне обычная, мистер Шнайдер.

– Все из-за роботов, – неожиданно влез в наш разговор Шарль Возняк. – Если ты даешь волю искусственному интеллекту и внедряешь повсюду роботов, то базовые требования к защите автоматически повышаются.

– Именно так, – вежливо кивнул мужчина. – Прошу.

Выделенные мне апартаменты стали еще одной ниточкой в прошлое. Много лет назад я здесь уже был и теперь испытывал ни с чем не сравнимое чувство дежавю – как будто давние сны переплелись с реальностью, а затем оказались вокруг меня. Собственно говоря, весь наш перелет на Землю казался мне точно такой же зыбкой иллюзией, до конца поверить в которую никак не получалось. Слишком уж долго я сидел в болтавшейся по космосу консервной банке, слишком долго торчал на темной вонючей планете и слишком долго ждал смерти в компании точно таких же стариков.

Думая о том, имеет ли смысл навестить какого-нибудь психолога, я посетил ванную комнату, окончательно привел себя в порядок, а затем взял один из трех предложенных мне на выбор костюмов, не спеша оделся и наконец-то почувствовал душевную гармонию.

– Обед готов, мистер Шнайдер, – внезапно сообщил торчавший в углу спальни робот. – Сегодня в меню блюда средиземноморской кухни.

– Да, спасибо.

Маленькие тушеные каракатицы, ризотто и греческий салат вызвали у меня очередной приступ ностальгии, но самым большим шоком для нервной системы оказалась возможность поесть как цивилизованный человек – одному, без спешки, наслаждаясь видом шумящего вдалеке леса и плывущих над ним облаков. Кажется, я скучал по таким моментам гораздо больше, чем можно было предполагать.

– Принести чего-нибудь еще, сэр? – услужливо спросил приставленный ко мне робот. – Вино, сыр?

– Белое, безалкогольное, – после небольшой паузы ответил я. – Сыр тоже не повредит.

– Одно мгновение, сэр.

Не знаю, чем именно занимались мои коллеги, а я весь остаток свободного времени так и просидел на небольшой открытой террасе, потягивая душистый кисловатый напиток, пробуя терпкий сыр и любуясь облаками. Скорее всего, для нормальной адаптации мне нужно было провести на Земле еще как минимум пару недель, а то и месяцев, однако начальство подобные мелочи не волновали – ближе к шести часам вечера все тот же робот сообщил, что Вильгельм Кайзер разобрался с текущими делами и готов меня принять.

– В библиотеке, я полагаю?

– Да, сэр. Идите за мной.

Запланированная встреча не вызывала у меня каких-то особенных эмоций – на данный момент все мои мысли были заняты исключительно родной планетой. Я в сопровождении механического ассистента добрался до центрального здания резиденции, после чего зашел в распахнутую передо мной дверь и остановился, изучая обновленный интерьер библиотеки. За сорок лет здесь многое изменилось – темный дубовый паркет стал практически черным, стеллажи с книгами оказались передвинуты, вместо старых кресел появились новые, а огромный портрет хозяина дома куда-то исчез. Даже камин пережил реставрацию, слегка увеличившись в размерах.

– Добро пожаловать, Курт.

Я перевел взгляд на стоявшего рядом с массивным винным шкафом Кайзера и молча покачал головой – если раньше начальник всегда выглядел на двадцать-тридцать лет старше меня, то сейчас мы показались бы стороннему наблюдателю ровесниками. Земная медицина действительно вышла на какой-то запредельный уровень эффективности.

– Привет, Вильгельм.

– Коньяк, виски, лимонад?

– Черт с ним, пусть будет коньяк.

Шеф одобрительно кивнул, достал с витрины пузатую бутылку, а затем подошел к столику и начал разливать благородный напиток по бокалам. Я невольно отметил, что в его движениях сквозит демонстративная энергичность – как будто вернувший себе молодость старик до сих пор не мог полностью осознать случившееся и при любом удобном случае подчеркивал новые возможности своего организма. К счастью, меня эта слегка несуразная привычка обошла стороной.

– Твое здоровье, Курт.

– И твое.

Знакомый вкус пробудил целую волну давних воспоминаний. Я сделал медленный глоток, покачал в руке бокал, а затем неожиданно усмехнулся:

– Жаль, что этого не было в космосе.

– Жаль. – согласился Кайзер, кивая в сторону гостевого кресла. – Садись, рассказывай.

Я устроился на мягком сиденье, вытянул ноги, откинулся на спинку и прикрыл глаза, чувствуя совершенно безумный уровень комфорта. Того комфорта, которого мы все лишились на очень-очень долгое время.

– Скажи, зачем я отсюда улетел? Ради чего?

– Ради того, чтобы создать на Барнарде полноценную колонию.

– Мы обсуждали это больше тридцати лет, Вильгельм. Девять стариков не могут создать полноценную колонию. Они не могут вообще ничего.

– Ты же помнишь, я всегда хотел, чтобы с другой стороны были надежные люди.

– Вряд ли можно считать горстку злобных престарелых ученых чем-то надежным. Ты сделал ошибку.

Кайзер задумчиво кивнул, покатал в ладонях бокал с недопитым коньяком, а затем тяжело вздохнул:

– Сошлось очень много факторов. Думаю, нет смысла перечислять их все.

– А ты попробуй.

В глазах магната промелькнула едва заметная тень раздражения, однако я не обратил на это внимания и сделал еще один глоток.

– Это важно?

– Мы сорок лет подряд называли тебя выжившим из ума стариком, который по своей глупой прихоти отправил нас в бесконечную ссылку. Такие вещи нужно объяснять.

– Я вернул вам молодость, – напомнил Кайзер. – Молодость, деньги, статус, родную планету.

– Сорок лет, Вильгельм.

– Хорошо, – внезапно улыбнулся собеседник. – Если ты считаешь, что это действительно важно, то я постараюсь.

– Буду очень тебе признателен.

– Из-за событий тридцать шестого года все выжившие работники института оказались в зоне риска, – после короткой паузы сообщил хозяин дома. – Я до сих пор ценю ваши работы, однако на тот момент вы стали невероятно токсичным активом. У вас появились личные враги, вас нельзя было интегрировать в управленческую вертикаль, вам нельзя было доверить руководство новыми коллективами.

– Верю.

– Лунная база позволила решить эту проблему, однако...

– Вильгельм, ты предложил мне улететь в космос до того, как я оказался на Луне.

– Прояви немного терпения, Курт, – поморщился в ответ шеф. – И немного уважения.

– Извини.

– Мы допустили серьезную ошибку, когда решили оставить вас в институте до конца. При самом лучшем раскладе вы бы получили статус невинных жертв и смогли претендовать на ключевые государственные посты, но этого не случилось. Кроме того, возникшая ситуация привела к тому, что дальнейшим развитием ваших теорий стали заниматься другие люди.

– Понимаю.

– Как раз в этот момент я начал планировать экспедицию на Барнард. Она позволила бы нашей стране в очередной раз заявить о себе на международной арене, серьезно укрепить аэрокосмическое сотрудничество с Россией, дать информационной повестке верный импульс, а также стать первым шагом к реализации моей давней мечты. Однако я с самого начала очень хорошо понимал, что первый корабль абсолютно ничего не решит. Его экипаж мог водрузить наш флаг на чужой планете, но не более того.

– Так.

– Пока я все это обдумывал, у меня родилась замечательная идея. Отправить в экспедицию тех людей, от которых на Земле больше не было никакой пользы, но которые могли принести пользу в дальнейшем. Сделать им подарок.

– Подарок, значит.

– Здоровье, долголетие, возможность спокойно заниматься саморазвитием, статус первопроходцев.

– Поверь мне, Вильгельм, когда мы сидели в одиночестве на этой чертовой планете и рассматривали сквозь вонючие облака жалкую пародию на Солнце, нас меньше всего беспокоило саморазвитие.

– Я не говорю, что был прав, – пожал плечами собеседник. – Я объясняю свои мотивы.

– У тебя на руках оказались два никуда не годных актива и ты решил получить с них максимальные дивиденды.

– Твое здоровье, Курт.

Я молча кивнул, допил остатки коньяка и водрузил пустую емкость на стол. Кайзер последовал моему примеру, а затем опять взялся за бутылку.

– Вышло не так уж плохо. Когда мне продемонстрировали запись твоего первого разговора с Немцовым, я понял, что у меня есть готовый управляющий для колонии. Раньше это было всего лишь небольшим теоретическим экспериментом, но ты принял эту роль и ты ее достоин.

– Издеваешься?

– Ни в коем случае, Курт, – покачал головой магнат, отдавая мне наполненный бокал. – Как думаешь, сколько людей могут позволить себе общаться со мной в подобном тоне?

– Не знаю.

– Семь человек.

– Я должен обрадоваться?

– Ты должен задуматься. Мне нужен тот, кто будет управлять колонией, не боясь говорить правду и не пытаясь выслужиться. Мне нужен тот, кто сможет построить на Барнарде здоровое общество.

– Это уже не работает, Вильгельм.

– Просто задумайся.

– Обязательно, только не сегодня.

– Как хочешь, – покладисто кивнул Кайзер. – У тебя есть замечания по работе Немцова или других специалистов?

– Нет, они прекрасно справляются. Есть вопрос насчет Карлоса Алонсо и его ребят.

– Слушаю.

– Можно вернуть им молодость?

– Они прилетят домой, увидят своих внуков и проживут долгую счастливую жизнь. Чего-то большего их контракты не гарантируют.

– Ясно.

– Какие-нибудь еще вопросы?

– Даже не знаю. Хотелось бы узнать, что здесь происходит. Не из новостей, а так, лично.

Собеседник пригубил коньяк, ненадолго задумался, а потом весело усмехнулся:

– Ты будешь удивлен, но тут все хорошо. Достигли взаимопонимания с Россией, изолировали Китай, занимаемся перестройкой Европы, избавляемся от человеческого мусора, улучшаем жизнь нормальных людей. Делаем все именно так, как советовал ты и твои друзья.

– Разобрались с проблемой безусловного довольствия?

– Выработали глобальную стратегию, так скажем. Базовое гражданство теперь дает лишь ограниченный набор возможностей, а для получения нормального требуется подтвердить свой интеллектуальный уровень и определить индекс развития личности. Таким образом мы стимулируем людей к получению знаний.

– Работает?

– Конечно. Обучение стало доступным, никаких проблем с этим больше нет.

– Значит, я прожил свою жизнь не совсем зря.

– Ты ее только начал, Курт.

– А каким образом получилось убедить Россию вступить с нами в союз?

– У Эрика есть русские корни, а я наладил тесное сотрудничество с их космическим агентством, – в очередной раз пожал плечами магнат. – Нам оставалось всего лишь дождаться того момента, когда у власти окажется человек с нужным психологическим профилем.

– Так просто?

– Если пообещать старому патриоту молодость в обмен на процветание его страны, он обязательно согласится.

– А кто уничтожил Лондон?

– Ты действительно хочешь это узнать? Для чего?

– Обычное человеческое любопытство, Вильгельм.

– Русские ракеты все еще лучше наших.

– Интересно.

Следующие несколько минут мы провели в задумчивом молчании, глядя на погасший камин и неспешно распивая коньяк. Затем я мысленно встряхнулся и озвучил следующий вопрос:

– А что дальше? Какие у тебя планы?

– Нужно провести тотальную сепарацию населения планеты, консолидировать имеющиеся ресурсы, доработать существующие технологии, после чего перейти на концепцию промышленного гигантизма.

– Что это значит?

– Мы больше не имеем права добывать нужные элементы методами девятнадцатого века. Нам требуются мобильные комбинаты, которые будут прилетать в заданную точку и за два-три года вырабатывать любое доступное месторождение. Иначе нам просто не хватит ядерного топлива для новых реакторов.

– А они являются основой любого прогресса.

– Верно. Что же касается Барнарда, то мы собираемся сделать его полностью автономным. Но для этого потребуется несколько десятков лет и хороший директор.

Я вспомнил про Алису, едва заметно поморщился, но не стал давать скоропалительных обещаний – прошло всего шесть часов с того момента, как наш челнок опустился на родную планету и мне по-прежнему требовалось разобраться в своем отношении к происходящему.

– Чуть позднее, Вильгельм. Я должен как следует это обдумать.

– Без проблем, Курт. Следующий корабль улетит на Барнард через два с половиной месяца, так что у тебя есть достаточно времени. Отдохни, покатайся по миру, а затем решай, что тебе важнее – быть причастным к созданию нового общества или теплый пляж с ракушками.

– Хватит лить мне в уши это дерьмо.

– Вот поэтому я и хочу видеть тебя на посту директора, – усмехнулся магнат. – Извини, но сейчас у меня будет еще одна встреча.

– Нет проблем, – понятливо кивнул я, выбираясь из кресла. – Можно отсюда улететь в Нью-Йорк?

– Скажешь ассистентам, они все сделают.

– Хорошего вечера.

– Удачи, Курт.

Как ни странно, встретивший меня на выходе из библиотеки андроид действительно без проблем разобрался со всеми вопросами, проконсультировав меня насчет взаимодействия с универсальным идентификатором, вызвав корпоративный вертолет, забронировав номер в одном из отелей Манхэттена, а также состыковав остальные звенья логистической цепи. Меня серьезно опечалил тот факт, что моей старой квартиры уже давно не существовало в реальности, я был слегка удивлен использованию традиционных летательных аппаратов для путешествий между городами, но в целом процесс оказался достаточно простым и удобным.

– Вертолет приземлится через пять минут, сэр. Вас проводить до площадки?

– Не надо, я сам.

Чувствуя на себе внимательные взгляды немногочисленных охранников, я забрался в салон маленького коптера, после чего наконец-то столкнулся с тем самым будущим, которого не видел раньше – аппарат оказался беспилотным. Судя по всему, кибернетический терроризм больше не считался на Земле серьезной угрозой.

– Пожалуйста, пристегните ремни.

– Да, да...

Аэропорт Остина выглядел безлюдным и заброшенным – когда я спустился на летное поле и отправился к поджидавшему меня джету, то не увидел вокруг ни единой живой души. Толстые разноцветные самолеты аккуратными рядами стояли возле посадочных терминалов, между ними крутились бойкие оранжевые заправщики, в небе просматривались инверсионные следы, но заметить реальную жизнь было чертовски трудно.

– Добрый вечер, мистер Шнайдер, – радостно улыбнулась стоявшая около трапа девушка. – Вы сегодня без багажа?

– Точно. Скажи, красавица, у вас здесь всегда так пусто?

– Меня зовут Лидия, мистер Шнайдер. Если вы имеете в виду аэропорт, то он работает в штатном режиме.

– Когда-то давно тут было не продохнуть от взлетающих самолетов.

– Что поделать, всем нравятся поезда.

О текущем состоянии железных дорог я не знал ровным счетом ничего, поэтому лишь многозначительно хмыкнул и двинулся вверх по ступенькам.

– Вот сюда, мистер Шнайдер.

– Благодарю, – кивнул я, устраиваясь в роскошном кожаном кресле. – Скажи мне, Лидия, почему ты здесь работаешь? Что заставило тебя пойти в бортпроводницы?

– Это интересное занятие, – спокойно ответила девушка. – У нас много свободного времени, можно побывать на другой стороне земного шара и поговорить с хорошими людьми. Вот вы чем занимаетесь?

– Философией.

– Правда? Это так необычно. Континентальная или аналитическая?

– Континентальная, – невольно улыбнулся я. – Смотрю, у тебя широкий кругозор.

– В колледже мне нравилось слушать лекции по экзистенциализму. А вы, совершенно случайно, нигде не преподаете?

– Увы, нет. Но работа надоела до чертиков.

– Поняла. Вам что-нибудь принести?

– Холодный лимонад, если есть.

– Конечно, мистер Шнайдер.

После взлета выпитый мною коньяк все же дал о себе знать – я быстро ощутил предательскую сонливость, ушел в спальный отсек и валялся там до самого приземления. К счастью, головной боли и других неприятных симптомов у меня не возникло, так что путешествие можно было назвать вполне комфортным.

– Хорошего отдыха, мистер Шнайдер.

– Тебе тоже, Лидия.

Поджидавшая меня машина шла в комплекте с водителем – я специально уточнил этот пункт, не желая ездить под присмотром бездушного железа или же самому браться за руль. К счастью, явившийся на вызов таксист оказался довольно-таки словоохотливым.

– Обычно все катаются на заднем сиденье, сэр.

– Это проблема?

– Ни в коем случае.

– Давно здесь не был, – сообщил я, щелкая пряжкой ремня. – Спереди вид гораздо лучше.

– Если хотите, могу устроить вам экскурсию по городу. Корпорация все оплачивает.

– Отличная идея. Как здесь вообще обстановка? В детстве, помню, грабители и попрошайки табунами ходили.

– Было дело, – хохотнул собеседник, выруливая на очень хорошо знакомую мне трассу. – Но сейчас их днем с огнем не сыщешь.

– Депортировали?

– Прямо к мексиканцам. И полицейские дроны теперь чуть ли не на каждом перекрестке дежурят.

– Вижу, – кивнул я, провожая взглядом неподвижную металлическую фигуру. – Это работает?

– Конечно. Можете хоть всю ночь здесь бродить.

Следующие четверть часа я молча изучал пустые вечерние улицы, следя за редкими прохожими, оценивая чистоту асфальта и думая о том, что разработанная мною модель социалистического общества действительно оказалась жизнеспособной. Заплаченная за нее цена была высокой, но достигнутая в итоге цель однозначно того стоила.

– Тебя это не беспокоит?

– Вы о чем, мистер Шнайдер?

– Роботы, депортация, все эти законы.

– А почему я должен беспокоиться? – искренне удивился водитель. – У нас в семье все работают, пользу другим людям приносят, никто ничего не ворует. Система на таких, как я, даже не смотрит.

– Не слишком ли хорошо, чтобы быть правдой?

– Ну, есть, конечно, определенные моменты, – нехотя признался собеседник. – Если вдруг собьешь кого-то, обидно будет потом гражданства лишиться. Но если человек из-за тебя погибнет, это ведь все равно хуже.

– Согласен...

Когда мы доехали до Манхэттена, я внезапно понял, что начинаю возвращаться к нормальному восприятию текущей реальности. Отдых в поместье Кайзера, спокойная беседа, дегустация коньяка, полет на частном самолете, экскурсия по Нью-Йорку – все эти события как будто перенесли меня в прошлое, позволив отодвинуть холодный неуютный космос на дальний план. Сорок потерянных лет никуда не делись, но я опять был молод, вокруг меня опять возвышались знакомые небоскребы...

– Вот дерьмо.

– Что не так, сэр?

– Все отлично. Просто игры разума.

– А где вы жили до этого? Если не секрет.

– В Берлине. Та еще мусорка.

– Ничего, скоро и до Европы дело дойдет, – с непоколебимой убежденностью в голосе заявил водитель. – Думаю, они там уже все поняли.

Я заметил на тротуаре двух разговаривавших между собой девушек, вспомнил про Алису, а затем неожиданно разозлился на собственную мягкотелость.

– Слушай, здесь остались ночные клубы, в которых можно пообщаться с женщинами?

– Вы имеете в виду...

– Именно то, о чем ты подумал. Легкое приключение за деньги.

– Найдем, – невозмутимо кивнул собеседник. – Правда, будет очень дорого.

– Без проблем. Надеюсь, там все легально?

– Конечно, мистер Шнайдер. Кто-то ищет любовь, кто-то готов менять любовь на кредиты, никаких сложностей.

– Отлично.

Рекомендованный моим гидом клуб оказался уютным и тихим, гостей внутри было мало, так что получить желаемое не составило никакого труда. Я заказал пару бутылок шампанского, уединился с одной из девушек в отдельном кабинете, а затем дал волю инстинктам, отыгрываясь за долгие годы, проведенные вдали от цивилизации. Шампанское быстро закончилось и мне пришлось сделать новый заказ, спустя какое-то время к первой жрице любви присоединилась вторая, рядом с кроватью возникли дымящиеся благовония, а дальше все окончательно затянулось пеленой восхитительного зыбкого тумана, переполненного чувствами, эмоциями, прикосновениями...

Когда спустя несколько часов я все же выбрался на улицу, то увидел перед собой знакомую машину – водитель, чье имя так и осталось за пределами моего восприятия, до сих пор терпеливо ждал клиента, лениво ковыряясь в телефоне.

– Вот черт. Я же сказал, что ты можешь ехать.

– Этот заказ идет по отличному тарифу, мистер Шнайдер. Готов сопровождать вас хоть круглые сутки.

– Тогда ладно.

– В отель?

– Да.

Успешно добравшись до гостиницы и благополучно попав к себе в номер, я сбросил пропахшую сладким дымом одежду, провел какое-то время под струями теплого душа, после чего завалился на кровать, ощущая странную смесь из удовлетворения, стыда и запоздалого раскаяния. Образ Алисы вновь приобрел четкость, потускневшие было чувства неожиданно вернулись, а совесть злорадно напомнила мне произнесенную Вильгельмом Кайзером фразу – кажется, я все же променял свои собственные идеалы на теплый пляж и никчемную жизнь обеспеченного бездельника.

Думать об этом было противно.