Глава 5

Он ушел, оставив после себя срач. И в комнате, и в шкафах, и в моей душе.

Вот так живешь с человеком, думаешь, что ближе его нет, что это судьба, а потом такой вот подарочек. И хоть стой, хоть падай.

Я позволила себе упасть еще раз. Со слезами, истериками, катаниями по полу и типичным для женщин «что я сделала не так? В чем моя вина?»

Ни в чем. Все так.

Хотя вру. В кое-чем все-таки виновата, только не перед мужем, а перед собой. Жаль только, что для осознания этого потребовались столь радикальные меры.

На следующий день мне позвонила дочь.

В голосе паника-истерика-надрыв:

— Мама! — воскликнула она, едва сдерживая слезы, — это правда?

— Что правда? — устало спросила я.

— Мне звонил отец. Сказал, что ты подала на развод.

Вот же тварь…

— Так и сказал?

— Да, мам! Да! Ты чего творишь-то? Какой развод?!

— Обычный, Кира. Мы разводимся.

— Почему?

— А он тебе не рассказал?

— Сказал, что из-за разногласий, — всхлипнула она, — это из-за того случая, когда он попросил тебя уйти, а я помогла? Ты из-за этого решила характер показать?

Такой неприкрытый, необоснованный укор просто выбесил.

Как всегда, не разобравшись в чем дело Кира выдвигала претензии мне.

А еще меня выбесило, что эта сволочь — почти бывший муж — опять все вывернул так, будто он ни при чем, и все по моей вине.

Просила же поговорить с ней по-человечески. Все объяснить, но он опять сказал полслова, предоставив мне почетную миссию дальше разгребать за ним его же дерьмо.

— Нет. Я развожусь с ним, потому что у него есть другая женщина.

— Мам, ну какая другая женщина?

— Ее зовут Оксана. Рост примерно метр семьдесят. Волосы темные. Если мне не изменяет глазомер, то она на пару лет постарше тебя.

— Это бред! — категорично сказала она, — отец тебя любит! Он неидеальный, конечно, но то, что ты говоришь, это за гранью разумного.

Бедная моя, наивная, слепая девочка. Уверенная, что родители могут ссориться только по мелочам.

Увы, дочь. Увы.

— Позвони ему и спроси. Я больше ничего не буду на эту тему говорить. Его личная жизнь меня больше не интересует.

— Мама! — требовательно воскликнула она.

— Что? Чего ты от меня хочешь, Кира? Чтобы я сказала «шутка, мы тебя разыграли?». Или чтобы покаялась в том, что оклеветала святого мужа? Не веришь мне — звони своему отцу и с него спрашивай. А сейчас прости, у меня уборка. Надо старое барахло из дома выкинуть.

Она психанула и сбросила звонок, а я продолжила уборку.

В черные пакеты отправлялось все — одежда, обувь, посуда. Трупы моей прошлой семейной жизни.

Спустя полчаса пришло сообщение от мужа:

Довольна? Я из-за тебя с дочерью разругался.

Конечно, кто же еще виноват? Уж точно не загулявший глава семейства. У него же любовь, амбиции и инвестиции. Разве можно его в чем-то винить? Лучше на роль козла отпущения выдвинуть бывшую жену — все равно толку от нее никакого, пусть развлекается.

Обидно, словами не передать.

Еще чуть позже позвонила Кира и убитым голосом произнесла:

— Ты была права. У него новая женщина.

— Кир…

— Мы разругались вхлам. Я сказала, что он не имеет права так поступать. Он сказал, что это не мое дело. Представляешь, мам!

Пока я соображала, что ответить, она продолжила:

— Это уже просто…просто свинство!

Да, девочка моя, свинство. А что поделать?

Но если я думала, что дочь полностью на моей стороне, то увы, меня ждало жесткое разочарование.

— Я думала он просто тебя двигает, чтобы ты не путалась у него под ногами и не лезла туда, где не соображаешь. А он девку себе завел! Если бы я знала, что он так поступит, я бы не стала ему помогать!

Ее слова меня царапнули.

Даже не так, они острыми когтями полоснули по и без того истерзанной душе.

Не путалась под ногами… Не лезла туда, где не соображаешь… Неужели я всего этого заслужила?

Она еще раз всхлипнула:

— Ты должна с ним помириться.

— Прости, что?

— Ты должна вернуть его домой!

— Я буду никуда его возвращать.

— Мам! Ты собралась так просто сдаться? Сидеть сложа руки и наблюдать за тем, как она уводит моего отца? Собралась отдать не пойми кого такого мужчину?!

Я прикрыла глаза, потерла внезапно занывшую переносицу и спросила:

— Какого такого? Предателя? Обманщика?

— Ерунды не говори! Он просто ошибся! Они все иногда ошибаются. Поэтому позвони, убеди как-то…

— Я не собираюсь ему звонить и в чем-то убеждать. Мы разводимся, — отчеканила я, непроизвольно сжимая кулаки так крепко, что ногти врезаются в ладони, — и знаешь, что Кира. Не дай бог тебе когда-то сказать про своего мужа «они все иногда ошибаются».

Она только фыркнула, уверенная в том, что с ней такого точно не случится:

— Ну значит, это ты будешь виновата в том, что наша семья распалась!

— Пусть так, — глухо отозвалась я.

Такой вот парадокс. Семьи оказывается распадаются не по причине того, что кто-то кого-то предает и обесценивает, а по причине того, что пострадавшая сторона не прогибается и отказывается хлебать все это дерьмо полной ложкой.

— Ты женщина, в конце концов! Ты должна быть мудрее! Должна уметь прощать.

— Кому должна? Тем, кто плюет мне в душу?

— Он мой отец!

— А я не запрещаю тебе общаться с ним. Встречайтесь, ходите друг к другу в гости. Делайте что хотите. Но без меня.

— То есть ты спасать семью не собираешься?

— Нет.

— Да почему?

— Потому что брезгую подбирать объедки.

— Прекрасно, мам. Просто прекрасно. Я теперь, можно сказать, вообще сирота. Отец с шаболдами путается, мать гордыню включила! А мне что делать?

В своем эгоизме дочь была поистине беспощадной.

— А ты иди и займись своим сыном и мужем, — припечатала я, чувствуя, что еще немного и мы с ней разругаемся в дребезги, — а мы с твоим отцом обойдемся без твоих советов и требований.

Она аж захлебнулась от таких слов. Возмущённо охнула и снова отключилась.

Я же механически продолжила уборку.

Сейчас все вынесу на помойку и станет легче дышать. Непременно станет. Должно стать.

Отчаяние тянуло на дно.

Если честно, хотелось бродить по дому, перекладывать милые сердцу вещицы, перебирать воспоминания, задаваться вопросом: почему я? Что не так со мной? Что я неправильно сделала?

Но, что мне это даст? Пучок лишних седых волос? Невроз? А, может, ударит куда-то по внутренним органам? По сердцу, например? Оно и так в последние дни бьется то на пределе своих возможностей, то замирает. А, может, в желчный? Или по-женски? Все болезни от нервов, давно известный факт. И я не хочу культивировать это состояние, вредить самой себе. И не хочу запускать программу: муж ушел, я никому не нужна, гори оно все синим пламенем, вот развалюсь всем назло, и тогда он пожалеет.

Никто ни о чем жалеть не станет. Это иллюзия. Самообман.

Поэтому все эти милые сердцу вещицы отправились в мусорный пакет. Мое спокойствие мне дороже чем воспоминания о том, чего уже никогда не будет.

Под снос пошли папки с фотографиями на ноутбуке и наша с Михаилом музыка. В мусорное ведро улетел красивый блокнот с названием «любимые блюда моего мужа». Даже из ванной комнаты вынесла гели для душа, запах которого ассоциировался с ним.

Ясно, что ампутацией таких мелочей сердце не спасешь, но мне и правда становилось чуточку легче, каждый раз как на полке появлялось еще немного свободного места.

Однако, не все крутилось возле уборки. Сентименты и душевное здоровье — это хорошо, но еще были дела, которые не требовали отлагательств.

Я встретилась с юристом. И нет, это не какой-то супер-пупер адвокат, который был готов зубами и голыми руками разорвать оппонента. Конечно, нет. Такие только в фильмах, да у очень богатых людей. У меня была обычная женщина с немного уставшим взглядом и жесткими складками возле губ. Наталья Николаевна.

— Елена, скажите, на что вы хотите претендовать при разводе. Ваш муж достаточно обеспеченный человек.

— Мне ничего не надо. Я просто хочу, чтобы мое, осталось моим. И чтобы он не спустил деньги, отложенные на квартиру внуку. Все остальное — пусть забирает. Средства, бизнес, кредиты.

— Вы уверены? Имущество нажитое в браке — является совместно нажитым и делится при разводе пополам, если иного не предусмотрено брачным договором.

У нас не было брачного договора. Наверное, ни один из нас не планировал разводиться, а рассчитывал на долго и счастливо, и умерли в один день. Но сложилось, как сложилось.

— Так что вы можете претендовать на большее, чем озвучили.

«Не надо» — прошептал внутренний голос.

Не знаю, интуиция это, или гордость и пресловутое «пусть подавится», но я не хотела ничего брать у мужа. Не хотела давать ему повод, говорить потом какой он молодец, не оставил старую жену у разбитого корыта. Наверное, это все-таки гордость и жалкие попытки отстоять свою самостоятельность.

Ну и пусть. Я не для того столько мусора выгребла из дома, чтобы увязнуть в судах и тяжбах за имущество.

— Меня это не интересует. Тем более муж собирался выделить мне какую-то сумму в соответствии с региональным МРОТ, — я не удержалась от шпильки, а у Натальи Николаевны удивленно округлились глаза.

— Шутите?

— Даже не думала. Помогите мне сохранить накопленное для детей, а все остальное меня не волнует.

— Хорошо. Работаем.

И она работала, по возможности стараясь лишний раз меня не дергать.

К счастью, Миша был заинтересован в разводе. Он же планировал в скором времени стать сказочным миллионером, поэтому всячески способствовал ускорению процесса. Боялся, бедный, что я посчитаю все выгоды от такого мужа как он и начну вставлять палки в колеса, мешая его новой богатой и красивой жизни.

Не без сожаления, но он все-таки смирился, что деньги, накопленные на квартиру, не получится пустить в дело. Конечно, наехал на меня с такими претензиями, будто я была самой меркантильной бабой на свете и всячески пыталась присосаться к его кошельку:

— Не думай, что тебе достанется хотя бы копейка из этих денег! Хотела квартиру Ваньке, вот и будет квартира.

Мужик сказал — мужик сделал. До тряски боясь, что мне что-то перепадет, он в срочном порядке купил недвижимость и оформил ее, как мы и планировали, на Ивана. Чем тут же заработал у Киры непоколебимый статус прекрасного папочки, заботящегося о семье, даже несмотря на то, что неразумная, не в меру горделивая мать отказалась за него бороться.

Я не стала рассказывать о том, чего мне стоило заставить его совершить эту покупку. Как он кричал, что это его деньги и только он в праве ими распоряжаться, а Иван пока слишком маленький и вполне может обойтись без квартиры. Зато когда-нибудь потом, он непременно купит внуку особняк.

Купил, и ладно. Можно выдыхать.

Тем более я не была уверена, что Кира меня услышит. Для нее все было черно-белым, никаких промежуточных цветов. Она злилась на Михаила за то, что тот предал семью и связался с другой женщиной. И в то же время злилась на меня за то, что я не стала его отбивать у этой другой женщины.

Причем в мою сторону претензий было больше.

Он же — мужчина. Ну что с него взять? Там гормоны, инстинкты, коварные искусительницы и прочая чушь.

А я женщина. Значит должна и обязана. А еще, конечно же, виновата в том, что такая ситуация в принципе возникла.

И вроде как дочь была на моей стороне, но в то же время поддержки от нее не было. Одни претензии и требования.

Это было больно и неприятно, но я больше ничего и никому не собиралась доказывать. Я просто хотела жить своей жизнью.