Глава 19. По долгу службы

К тому моменту, когда у ворот особняка появился экипаж городской службы, я уже успела возненавидеть три вещи: счета, лестницы и слово «госпожа».

Особенно последнее.

Потому что стоило кому-нибудь произнести его особенно торжественным голосом, как следом обычно происходило что-то неприятное. Например, меня арестовывали. Или пытались убить. Или приносили документы с очередными долгами.

Поэтому, когда одна из служанок влетела в кухню с круглыми глазами и сообщила:

— Госпожа, к вам снова приехали из города…

Я даже не подняла головы от бумаг.

— Отлично, — пробормотала я. — Надеюсь, на этот раз хотя бы без камеры. Я только начала привыкать к нормальной постели.

Девушка нервно улыбнулась, но ничего не ответила.

Я тяжело вздохнула и отложила карандаш. Передо мной лежали расчеты, которые выглядели одновременно вдохновляюще и угрожающе. Стоимость ремонта лестницы к морю. Закупка ткани для навесов. Посуда. Мебель. Оплата рабочих.

И, отдельно, огромными буквами:

НЕ УМЕРЕТЬ ОТ ДОЛГОВ.

Очень мотивирующая бухгалтерия.

Я поднялась из-за стола, машинально поправляя волосы. За последние дни я настолько привыкла постоянно что-то планировать, записывать и пересчитывать, что почти начала забывать, насколько абсурдна сама ситуация.

Я — попаданка-русалка в теле викторианской графини с репутацией морского чудовища — составляла бизнес-план курорта.

Если бы мне рассказали такое в Сочи, я бы решила, что человеку пора в отпуск. Или к психиатру.

Во дворе уже слышались голоса.

Я вышла в холл как раз в тот момент, когда дворецкий открывал дверь.

На пороге стоял инспектор Оуэн Блейквелл.

Без людей.

Без констеблей.

Без ощущения, что сейчас меня снова повезут в город в компании решеток и унижения.

Он выглядел почти… обычно.

Темное пальто, перчатки, немного усталое лицо человека, который слишком много работает и слишком редко отдыхает. Ветер шевелил его волосы, а за спиной покачивались голые ветви деревьев под серым морским небом.

Увидев меня, инспектор слегка кивнул.

— Леди Сэндклифф.

Я скрестила руки на груди.

— Инспектор.

Неловкая пауза повисла между нами почти мгновенно.

Потому что, как ни странно, в этот раз я действительно не понимала, зачем он приехал.

И это нервировало куда сильнее привычных угроз.

— Скажите сразу, — произнесла я прежде, чем он успел заговорить. — Мне хотя бы дадут надеть обувь перед новым арестом, или у городской службы все еще очень свободное отношение к комфорту заключенных?

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Сегодня без ареста.

— Какая роскошь.

— Я приехал проверить, как вы себя чувствуете после… происшествия.

Я прищурилась.

— Какого именно? Их в последнее время накопилось многовато.

На этот раз он все-таки не сдержал короткую усмешку.

Очень короткую.

Настолько, будто сам себе ее запретил почти сразу.

— После падения, — уточнил он спокойно.

Я замерла на секунду.

Так.

Интересно.

Потому что в его голосе не было ни издевки, ни привычной чиновничьей сухости. И это сразу делало ситуацию подозрительной.

— А городская служба теперь регулярно навещает женщин, которых пытались убить? — спросила я осторожно.

— Только самых проблемных.

— Тогда приятно знать, что я особенная.

Ветер ударил в окна, где-то наверху скрипнула старая балка, а мы все продолжали стоять друг напротив друга в холле, словно оба пытались понять, кем именно является второй человек.

И хуже всего было то, что инспектор Блейквелл совсем не походил на героя моего романа.

Слишком спокойный.

Слишком сдержанный.

Слишком… нормальный.

А вот это всегда опаснее всего.

Инспектор все еще стоял у двери, а я внезапно поймала себя на мысли, что веду себя как крайне негостеприимная хозяйка.

Что, впрочем, было недалеко от истины.

С другой стороны, последние представители власти, появлявшиеся в этом доме, увозили меня в камеру. Простите уж, если я не бросаюсь заваривать чай с радостным визгом.

— Ну… — я неловко кашлянула. — Раз вы не приехали меня арестовывать, то, наверное, будет странно держать вас на пороге.

— Звучит обнадеживающе, — сухо заметил он.

Я закатила глаза и жестом указала внутрь:

— Проходите. Только предупреждаю сразу: если увидите вокруг хаос, то это не ритуал вызова морских демонов. Это я пытаюсь спасти семейный бюджет.

Он прошел за мной в кабинет, и я внезапно увидела комнату его глазами.

Бумаги.

Записи.

Сметы.

Книги.

Карандашные расчеты прямо поверх старых счетов.

На подоконнике — чашка давно остывшего чая.

На полу — рулон ткани, который я притащила утром, чтобы примерно понять, сколько понадобится навесов для будущих беседок у моря.

Все выглядело не как кабинет аристократки, а как штаб человека на грани нервного прорыва.

— Вижу, вы действительно заняты, — произнес инспектор, медленно осматривая стол.

— Это еще мягко сказано.

Я машинально начала собирать бумаги в более приличную стопку, но быстро поняла бессмысленность этой затеи и сдалась.

— Чай? — спросила я.

— Не откажусь.

Пока служанка ходила за подносом, в комнате повисла странная тишина. Не тяжелая, а скорее выжидательная.

Инспектор остановился у окна, глядя на море.

— Вам повезло выжить, — сказал он вдруг.

Я хмыкнула.

— Поверьте, я уже поняла. Спиной особенно хорошо понимается.

Он слегка нахмурился.

— Вы знаете, кто это сделал?

Я на секунду замолчала.

Вообще-то знала.

Точнее, догадывалась.

Но говорить об этом человеку из городской службы пока казалось плохой идеей. Особенно если учесть, что я все еще не понимала, насколько здесь вообще можно доверять власти.

— У меня есть предположения, — осторожно ответила я. — Но доказательств нет. А обвинять людей только потому, что они вышвырнули тебя из окна, как-то невежливо.

Он посмотрел на меня очень внимательно.

Слишком внимательно.

Настолько, что я почти физически ощутила: этот человек привык замечать вещи, которые другие предпочитают игнорировать.

И именно поэтому я вдруг начала нервничать.

Не из-за опасности.

Из-за того, что мне внезапно захотелось начать говорить.

А это уже тревожный симптом.

— В любом случае, — быстро продолжила я, отворачиваясь к столу, — сейчас у меня есть проблемы поважнее. Потому что если этот дом срочно не начнет зарабатывать деньги, меня в следующий раз будут выбрасывать из окна уже официально и по решению магистрата.

Инспектор чуть поднял бровь.

— Вы все еще намерены открыть пансион?

И вот тут меня понесло.

Наверное, потому что последние несколько дней я держала все это в голове почти в одиночку. Идеи копились, сталкивались друг с другом, разрастались, а теперь наконец появился человек, которому можно было попытаться объяснить весь этот хаос.

— Намерена? — переспросила я. — Да я уже мысленно построила здесь половину побережья.

Он не успел даже ничего ответить.

— Вы вообще видели этот берег? — продолжила я, начиная ходить по комнате. — Это же готовый курорт! Здесь море, скалы, воздух, куча пустых комнат и совершенно ненормальное количество пространства, которое сейчас просто пропадает впустую.

Инспектор молча наблюдал за мной.

— Люди готовы платить огромные деньги за возможность “укреплять здоровье” у воды. Особенно богатые люди. Особенно уставшие богатые люди. А здесь буквально все для этого есть! Морской воздух, прогулки, тишина…

Я начала загибать пальцы.

— Пансион для дам. Купальные машины. Лечебные чаи. Водоросли. Грязевые процедуры. Музыкальные вечера. Читальня. Детские площадки. Уроки плавания…

На последних словах инспектор все-таки не выдержал:

— Уроки плавания?

— Именно! Потому что половина местных относится к морю как к огромному способу умереть.

— Иногда вполне справедливо.

— Вот поэтому и нужны уроки!

Я схватила со стола бумаги и почти сунула их ему в руки.

— Посмотрите сюда. Если расчистить спуск к берегу, сделать нормальные настилы и поставить навесы, сюда можно будет привозить людей уже следующим летом. А если еще найти врача, который станет рассказывать всем про пользу морского воздуха…

— Вы уже нашли?

Я замолчала на секунду.

— Почти.

Он снова едва заметно улыбнулся.

И именно это почему-то окончательно добило мое самообладание.

Потому что вместо привычного снисходительного “женщина бредит” я вдруг увидела в его взгляде что-то другое.

Интерес.

Несколько секунд в кабинете было тихо.

Я стояла посреди комнаты с растрепанными бумагами в руках, тяжело дыша после собственного вдохновенного монолога, и только сейчас начала осознавать, как все это, должно быть, звучало со стороны.

Безумная графиня с репутацией сирены, чудом выжившая после падения со скалы, размахивает сметами и рассказывает инспектору городской службы о купальных машинах, музыкальных вечерах и лечебной кукурузе.

Потрясающе.

Просто потрясающе.

Я медленно опустила бумаги.

— Так… — пробормотала я. — Теперь это прозвучало еще более странно вслух, да?

Инспектор Блейквелл неожиданно покачал головой.

— Напротив.

Я моргнула.

— Простите?

Он взял один из листов со стола и бегло просмотрел записи.

— Это весьма… продуманно.

Я уставилась на него с подозрением.

Слишком спокойно.

Слишком серьезно.

Где-то здесь точно должен был быть подвох.

— Вы сейчас очень вежливо называете меня сумасшедшей? — уточнила я.

— Нет.

— Тогда не понимаю.

Он отложил бумаги и посмотрел в сторону окна, где за стеклом шумело море.

— Южное побережье действительно меняется, — сказал он после короткой паузы. — Все больше состоятельных семей ездят к воде ради отдыха и здоровья. Некоторые города уже начинают зарабатывать на этом весьма серьезные суммы.

Я замерла.

То есть…

Он действительно понимал, о чем я говорю.

— Конечно, — продолжил инспектор спокойно, — большинство подобных мест принадлежат куда более богатым владельцам, чем вы сейчас можете себе позволить. Но сама идея…

Он слегка пожал плечами.

— Не лишена смысла.

У меня ушло несколько секунд на то, чтобы переварить услышанное.

Потому что после всех последних событий я слишком привыкла, что окружающие либо боятся меня, либо считают опасной, либо хотят получить деньги.

А тут человек внезапно разговаривал со мной как с нормальным взрослым человеком.

Опасная редкость.

— Ну… — медленно произнесла я. — Это, пожалуй, самый оптимистичный разговор в моей жизни после попытки убийства.

Уголок его рта снова дрогнул.

Очень сдержанно.

Но теперь я уже начинала замечать: инспектор Блейквелл, кажется, вообще не относился к людям, которые смеются широко и громко.

— Вам понадобится разрешение на часть работ, — заметил он. — Особенно если вы собираетесь нанимать людей и принимать постояльцев официально.

— Конечно понадобится, — вздохнула я. — В любой реальности бюрократия бессмертна.

Он явно не понял последнюю фразу, но благоразумно решил ее проигнорировать.

— Также придется укрепить спуск к берегу. И проверить старые купальни.

— Я уже думала об этом.

— И вам действительно нужен врач или хотя бы официальный аптекарь, готовый подтвердить пользу процедур.

Я медленно кивнула.

— Уже работаю над этим.

Он посмотрел на меня внимательно, чуть прищурившись, словно пытался понять, откуда у женщины, которую весь город считал странной полубезумной вдовой, внезапно появились навыки опытного управляющего.

И, честно говоря, хороший вопрос.

— Что? — не выдержала я.

— Ничего.

— Нет, вы сейчас явно о чем-то думаете.

Инспектор помолчал.

— Вы сильно изменились после возвращения.

У меня внутри неприятно кольнуло.

Опасная тема.

Очень опасная.

Я быстро отвела взгляд к окну.

— Обычно падение со скалы вообще плохо влияет на характер, — сказала я максимально легкомысленно.

Несколько секунд он молчал.

А потом неожиданно произнес:

— Если вы действительно решите открыть пансион… я буду рад помочь.

Я резко подняла голову.

Вот теперь подозрительно стало уже по-настоящему.

— Простите?

Он чуть нахмурился, будто сам не до конца понимал, зачем сказал это вслух.

— В пределах разумного, разумеется. Советом. Документами. Возможно, людьми для проверки безопасности берега.

Я смотрела на него все более настороженно.

— Почему?

Вопрос вырвался быстрее, чем я успела его смягчить.

Инспектор замолчал.

И впервые за все время нашего знакомства выглядел… слегка смущенным.

Совсем немного.

Но этого хватило, чтобы я окончательно растерялась.

— Потому что… — начал он медленнее обычного, — редко бывает приятно наблюдать, как кто-то пытается сделать что-то полезное законным способом.

Я моргнула.

Он продолжил уже спокойнее:

— Большинство людей в вашем положении либо бегут, либо начинают искать способы обмануть город. А вы пытаетесь создать работу. И место, которое действительно может приносить пользу.

Я несколько секунд молчала.

Потом все-таки не удержалась:

— Господи. Вы сейчас звучите как очень уставший чиновник.

На этот раз он все-таки тихо рассмеялся.

И почему-то именно этот короткий звук вдруг сделал кабинет удивительно теплым.