Глава 16. Как феникс… из воды

Утро началось с того, что я проснулась в собственной кровати и несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь понять, что именно во всей ситуации кажется самым ненормальным.

То, что ночью я плавала с хвостом посреди моря.

То, что меня выбросили из окна.

Или то, что сейчас я лежу под тяжелым викторианским одеялом и слышу, как за дверью кто-то осторожно спорит шепотом.

— Я говорю тебе, она там.

— Не может быть…

— Я сама видела свет под дверью!

— Господи помилуй…

Я медленно прикрыла глаза.

Ну да.

Логично.

Слуги, судя по всему, уже успели мысленно меня похоронить.

В дверь осторожно постучали.

Очень осторожно. Так обычно стучат либо к смертельно больным, либо к привидениям.

— Войдите, — отозвалась я.

За дверью тут же воцарилась паника, приглушенный шепот, чьи-то быстрые шаги, а потом створка наконец приоткрылась, и в комнату заглянула одна из девушек-служанок.

Увидев меня живой, сидящей на кровати и вполне материальной, она побледнела так резко, будто сейчас собиралась составить мне компанию в мире мертвых.

— Госпожа… — выдохнула она.

— Доброе утро, — сказала я максимально спокойно. — Я так понимаю, новости о моей безвременной кончине уже успели распространиться?

Девушка моргнула.

Потом еще раз.

А затем неожиданно расплакалась.

Не театрально, без рыданий, а как человек, который слишком долго нервничал и наконец понял, что можно выдохнуть.

— Госпожа… мы думали… вас море забрало…

— Оно пыталось, — честно ответила я. — Но, видимо, вернуло по гарантии.

Из коридора тут же послышались шаги, и через несколько секунд в комнате оказалось уже человек пять. Все смотрели на меня так, будто я только что лично восстала из могилы, причем довольно вежливо.

И хуже всего было то, что часть из них выглядела… счастливой.

Испуганной — да.

Растерянной — определенно.

Но счастливой тоже.

Я смотрела на эти лица и постепенно начинала понимать одну неприятную вещь: прежнюю графиню здесь, возможно, действительно боялись.

А вот ко мне успели привыкнуть.

Не полностью, конечно. Скорее как к странной, временами подозрительной, но хотя бы не кидающейся на людей версии хозяйки дома.

— Госпожа голодна? — осторожно спросила пожилая женщина.

И именно в этот момент желудок решил напомнить, что последний нормальный прием пищи случился, кажется, еще до попытки убийства.

— Да, — призналась я. — Очень.

Кухня встретила меня запахом хлеба, дыма и чего-то сладковатого, теплого, почти домашнего. После ночи в море это ощущалось особенно остро — как возвращение не просто в дом, а в человеческую жизнь вообще.

Я села за длинный стол и впервые за все время заметила, насколько здесь все… настоящее. Не музейное, не сказочное, а живое. Где-то шипел котел, кто-то месил тесто, девушки носили воду, а на столе уже лежали грубые деревянные миски, кувшин с молоком и горячие лепешки.

— Что это? — спросила я, разглядывая желтоватую кашу в миске.

— Кукурузная полента, госпожа, — ответила одна из девушек. — С маслом.

Я удивленно подняла брови.

— Вы выращиваете кукурузу?

— Да, госпожа. На южных землях. Ее много растет.

Я попробовала кашу.

Вкус оказался неожиданно приятным — плотным, сливочным, с легкой сладостью.

— И что, ее только так едят?

Женщины переглянулись.

— Муку делают еще, — ответила пожилая служанка. — Лепешки. Иногда корм для птицы.

Я замерла с ложкой в руке.

Корм для птицы.

Перед глазами мгновенно всплыл раскаленный сочинский пляж, запах соли, детские визги и огромный бак с горячей кукурузой, от которого летом стабильно пахло так, что люди готовы были покупать початки почти по цене золота.

Я медленно поставила ложку обратно в миску.

— Подождите… — пробормотала я.

Слуги насторожились.

— Госпожа?

Но я уже почти их не слышала.

В голове вдруг начали сцепляться вещи, которые раньше казались совершенно не связанными.

Пляж.

Кукуруза.

Море.

Пустующий берег.

Особняк с десятками комнат.

И люди.

Потому что люди, как показывал мой жизненный опыт, готовы ехать к морю практически всегда. Особенно если им красиво рассказать, что это полезно для здоровья.

Я медленно подняла взгляд.

— А сюда вообще приезжают чужие? — спросила я. — Из других городов?

— Иногда, госпожа, — осторожно ответила женщина. — Летом бывают гости. Раньше их было больше.

— И они где останавливались?

— В городе. Или… здесь, если их приглашал хозяин.

Я почувствовала, как внутри что-то начинает раскручиваться все быстрее.

— Сколько земли принадлежит поместью?

Вопрос явно оказался неожиданным.

Женщина нахмурилась, пытаясь прикинуть.

— Вдоль моря… несколько миль, госпожа.

Миль.

Я автоматически попыталась перевести это в километры и тут же поняла, что внезапно забыла точное соотношение.

— Отлично, — пробормотала я себе под нос. — Прекрасный момент для провала школьной программы.

Но сути это не меняло.

Несколько миль побережья.

Фактически пустых.

Я снова посмотрела на кукурузную кашу.

И вдруг совершенно отчетливо представила огромную вывеску в духе курортной рекламы:

«Морская кукуруза. Укрепляет здоровье, улучшает цвет лица и помогает пищеварению».

Я чуть не фыркнула вслух.

— Госпожа? — осторожно переспросила служанка.

Я медленно улыбнулась.

Впервые за долгое время — по-настоящему.

— Скажите, — произнесла я, — а если человек захочет снять комнату у моря… это будет считаться совсем безумной идеей?

На кухне повисла тишина.

Не испуганная — к такой тишине я уже привыкла, — а скорее осторожная, выжидающая. Слуги явно пытались понять, шутит ли их внезапно воскресшая хозяйка или у нее после падения со скалы все-таки окончательно повредился разум.

Честно говоря, я и сама пока не была уверена.

Пожилая женщина первой рискнула заговорить:

— Комнату… для чужих людей, госпожа?

— Да, — кивнула я. — За деньги. Люди приезжают, живут у моря, гуляют, едят, отдыхают. Мы получаем прибыль, они получают красивый вид и свежий воздух. Все счастливы.

Девушки переглянулись так, будто я предложила открыть цирк в часовне.

— Но… — одна из них замялась, — благородные семьи обычно не принимают посторонних в доме.

— Благородные семьи обычно и в долгах не сидят по уши, — заметила я, отламывая кусок лепешки. — А мы, как я понимаю, сейчас немного в особом положении.

Возразить на это оказалось нечего.

Я задумчиво провела пальцем по краю деревянной миски, продолжая мысленно перебирать идеи, и вдруг поймала знакомое ощущение — то самое, которое появлялось перед хорошим рабочим проектом. Когда хаос постепенно начинает складываться в систему.

Потому что если смотреть честно, у этого места были не только проблемы.

У него были преимущества.

Причем весьма дорогие по меркам любого приморского города.

Во-первых — море. Не просто море, а собственный участок побережья, достаточно красивый, чтобы люди специально ехали ради одного вида. Во-вторых — огромный дом, в котором половина комнат пустует. В-третьих — атмосфера.

Я медленно оглядела кухню.

Каменные стены, тяжелые балки под потолком, старинная мебель, запах хлеба и дыма. Для местных это, возможно, выглядело обычной жизнью, а вот для человека с деньгами — уже почти экзотикой.

Особенно если правильно подать.

— А летом здесь тепло? — спросила я неожиданно даже для самой себя.

— Теплее, чем сейчас, госпожа, — осторожно ответила одна из девушек.

— Купаются?

— Иногда дети.

Я кивнула.

«Иногда дети». То есть взрослые, вероятнее всего, предпочитают не рисковать жизнью ради удовольствия.

Ну да, логично. Без спасателей, нормального спуска и хоть какой-то инфраструктуры даже самый красивый берег быстро начинает восприниматься как место, где удобно утонуть.

Я машинально начала мысленно составлять список.

Нормальный спуск к воде.

Настилы.

Навесы от солнца.

Еда.

Комнаты.

Места для прогулок.

Потом взгляд снова упал на кукурузную кашу.

И я вдруг поняла еще одну вещь.

— Вы ее совсем не цените, да? — спросила я.

— Кукурузу? — удивилась пожилая женщина.

— Да.

Она пожала плечами.

— Ее много.

Вот именно.

Я чуть улыбнулась.

В Сочи за один початок вареной кукурузы люди спокойно отдавали деньги так, будто покупали билет в счастливое детство. Особенно если правильно завернуть это в атмосферу: море, отпуск, запах соли, горячая еда прямо на пляже.

А здесь кукурузой кормили птиц.

Почти преступление, если честно.

— Госпожа?.. — осторожно позвала одна из девушек.

Я вынырнула из мыслей.

— Простите, — сказала я. — Просто думаю.

— О чем?

Я посмотрела в сторону окна, за которым виднелась полоска моря.

— О том, что люди готовы платить огромные деньги за возможность ничего не делать у воды.

Женщины явно не поняли ни слова.

Я тихо усмехнулась.

— Ладно. Объясню проще. Представьте человека из большого города. Очень уставшего. Богатого. С плохим настроением и отвратительным цветом лица.

— Как магистрат? — осторожно предположила одна из девушек.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Да. Примерно как магистрат.

Даже пожилая женщина спрятала улыбку.

— И вот этот человек приезжает сюда, — продолжила я уже серьезнее. — Живет у моря. Дышит соленым воздухом. Ест горячую еду. Гуляет по берегу. Спит под шум волн. И через пару недель начинает всем рассказывать, что местный климат сотворил чудо.

— Но это ведь просто море, — неуверенно сказала девушка.

— В этом и секрет, — кивнула я. — Все самое дорогое обычно и есть что-то очень простое. Просто люди любят, когда им красиво объясняют, почему это особенное.

Я снова посмотрела на миску с кукурузой и вдруг почти увидела это: длинные столы у воды, горячие початки, масло, соль, смех, запах моря и дыма.

Абсолютно нелепо.

Совершенно невозможно.

И при этом… вполне реально.

Я медленно выдохнула.

Потому что впервые с момента появления в этом мире мысль о будущем перестала выглядеть как бесконечная катастрофа.

Она начала походить на работу.