Глава 15. Спрятанные дары

Ночь окончательно вступила в свои права.

Берег почти исчез в темноте, превратившись в неровную черную линию, а замок на скале теперь выглядел не величественным, а скорее мрачным — как что-то, что лучше обходить стороной. Только редкие огни в окнах напоминали, что внутри все еще живут люди.

Я все это время держалась далеко от берега.

Сначала из страха, потом — потому что не понимала, как вообще вернуться обратно. Мысль о том, что мне придется каким-то образом выползать на сушу с хвостом вместо ног, казалась настолько абсурдной, что мозг упорно отказывался строить картину дальше этого момента.

Но море, похоже, снова решило обойтись без моего участия.

Я подплыла ближе к берегу осторожно, почти крадучись, держась между темных выступов скал. Волны здесь уже были мельче, вода — теплее, и в какой-то момент течение вдруг изменилось, мягко, но настойчиво подталкивая меня вперед.

А потом все произошло само.

Стоило хвосту коснуться дна, как тело пронзило странное ощущение — не боль, скорее резкая ломота, будто мышцы и кости одновременно вспомнили, какими должны быть. Я дернулась, попыталась удержаться в воде, но волна уже толкнула меня дальше.

Хвост исчезал.

Я чувствовала это так же ясно, как чувствовала раньше судорогу в сведенной мышце: внутри что-то перестраивалось, менялось, собиралось заново.

Через несколько секунд следующая волна буквально выбросила меня на мокрый песок.

Я закашлялась, перевернулась на бок и несколько мгновений просто лежала, хватая воздух и пытаясь понять, что произошло.

А потом осторожно посмотрела вниз.

Ноги.

Самые обычные человеческие ноги.

Мокрые, покрытые песком, дрожащие от холода, но ноги.

Я уставилась на них с таким восторгом, словно увидела старых друзей после долгой разлуки.

— Господи, — выдохнула я почти счастливо. — Ноги…

На секунду мне даже захотелось рассмеяться от облегчения. После хвоста все человеческое вдруг начало казаться невероятно прекрасным: колени, ступни, возможность нормально стоять, ходить, не думать о жабрах и чешуе.

И только потом пришло второе осознание.

Я была абсолютно голая.

Полностью.

На викторианском пляже.

Я резко села, машинально прикрываясь руками, будто вокруг стояла толпа журналистов, а не пустой ночной берег.

— Отлично, — пробормотала я. — Просто великолепно. Новый мир, долги, покушение на убийство, хвост русалки… и теперь еще это.

Ветер тут же подтвердил масштаб проблемы, ледяной волной пройдясь по мокрой коже.

Я огляделась.

Никого.

Только море, скалы и редкие огни наверху.

Но легче от этого не становилось. Даже пустой берег не отменял того факта, что мне предстояло каким-то образом добраться до замка, не сверкая голой задницей перед случайными свидетелями. Особенно учитывая, что местные и без того считали графиню существом сомнительной природы.

«‎Прекрасно, Корделия. Теперь легенды станут еще убедительнее».

Я медленно поднялась на ноги, пошатнувшись от усталости. Тело все еще казалось странным — слишком легким, слишком чувствительным к ветру и воде. Кожа пахла морем, волосы прилипли к спине, а в ушах все еще будто звучал далекий шум глубины.

Но главное было не это.

Главное — я выжила.

И теперь очень не хотелось умереть от воспаления легких, бегая голышом по скалам.

Я осторожно двинулась вдоль берега, стараясь держаться ближе к тени утесов. Камни холодили ступни, волны время от времени касались лодыжек, а над морем висела большая мутноватая луна, из-за которой все вокруг выглядело одновременно красивым и жутким.

Именно тогда я заметила среди скал что-то странное.

Сначала показалось, что это просто груда камней, но потом в лунном свете мелькнуло дерево — темное, старое, явно обработанное человеческими руками.

Я замедлила шаг.

Между двумя крупными валунами, почти скрытый от глаз, стоял сундук.

Небольшой.

Потемневший от сырости.

И явно спрятанный специально.

Я замерла, глядя на сундук так, будто он мог в любую секунду исчезнуть.

Море шумело совсем рядом, волны разбивались о камни с тяжелым влажным звуком, а ветер таскал по берегу клочья водорослей, но сейчас все это словно отступило на второй план. Потому что посреди скал, почти у самой воды, стояла вещь, которую сюда явно принес человек.

И спрятал тоже человек.

— Ну пожалуйста, — пробормотала я, подходя ближе. — Пусть там будет хотя бы что-то полезнее рыболовной сети.

Сундук оказался старым, но крепким. Дерево потемнело от соли и сырости, металлические уголки покрылись ржавчиной, однако крышка открылась surprisingly легко — будто ею пользовались не так уж давно.

Я осторожно подняла ее.

Внутри лежала одежда.

На секунду я даже зажмурилась от облегчения.

Не сокровища, конечно. И не тайный запас золота графини Трижды Вдовы, который внезапно решит все мои проблемы. Но в тот момент содержимое сундука показалось мне едва ли не ценнее.

Сверху лежала простыня — грубоватая, льняная, слегка пахнущая морем и сыростью. Под ней обнаружились панталоны, пара чулок, мужская рубашка с оторванным воротником и какое-то старое платье, давно потерявшее цвет.

Я уставилась на все это с искренним изумлением.

— Так, подождите… — медленно произнесла я. — Это что, русалочий аварийный набор?

Море, разумеется, не ответило.

Я осторожно перебрала вещи, все еще пытаясь понять, откуда вообще здесь мог взяться такой тайник. Слишком уж удачно он находился: спрятанный между скалами, почти у самой воды, но при этом достаточно высоко, чтобы его не заливало приливом.

Словно кто-то заранее знал, что однажды отсюда придется вылезать.

От этой мысли по спине пробежал неприятный холодок.

Я медленно подняла взгляд на темный силуэт замка наверху.

— Только не говорите, что графиня регулярно занималась ночными заплывами, — пробормотала я. — И держала тут запасной комплект одежды на случай внезапного возвращения с убийства мужчин.

После всего пережитого шутка получилась не особенно веселой.

Я вытащила простыню и быстро обернула ее вокруг тела, завязав узлом под грудью. Ткань оказалась жесткой и колючей, зато закрывала хотя бы самое необходимое. Сверху я накинула рубашку — она была слишком большой, пахла старым деревом и морской солью, но сейчас казалась практически роскошью.

Панталоны я рассматривала особенно долго.

— Ну здравствуйте, — вздохнула я. — Вот мы и дошли до исторической достоверности.

Натягивать их на влажную кожу оказалось отдельным видом унижения, но перспектива карабкаться к замку с голой задницей все-таки выглядела хуже.

Когда я наконец закончила одеваться, то почувствовала себя не графиней, а очень уставшим кораблекрушенцем, который ограбил театральный реквизит.

И все же стало легче.

Человечнее.

Я уже собиралась закрыть сундук, когда заметила чуть дальше еще один.

Он был меньше первого и почти полностью скрывался за выступом скалы, так что в темноте его легко можно было принять за камень.

— Да ладно…

Я подошла ближе и открыла крышку.

Внутри лежало куда меньше вещей: еще одна простыня, несколько кусков ткани, старые башмаки и маленький жестяной коробок, внутри которого оказались кремень и огниво.

Я несколько секунд просто смотрела на находку.

Потом медленно выдохнула.

— То есть это точно не случайность.

Море тихо шумело внизу.

Теперь тайники выглядели совсем иначе — не как забытый хлам, а как часть чьей-то системы выживания. Причем весьма продуманной.

Я опустилась на корточки рядом с сундуком и вдруг отчетливо поняла две вещи одновременно.

Во-первых, прежняя хозяйка тела прекрасно знала о своих превращениях.

А во-вторых, это означало, что выкинуть ее из окна было далеко не первым случаем, когда ей приходилось возвращаться с моря тайком.

— Ну просто великолепно, — пробормотала я. — У графини, значит, была целая схема. А мне никто даже инструкцию не оставил.

Ветер снова ударил со стороны воды, и я плотнее закуталась в простыню.

Потом посмотрела наверх, на темные окна замка.

Возвращаться все равно придется.

И лучше сделать это сейчас, пока никто не заметил, что покойная графиня внезапно перестала быть покойной.

Подъем обратно к замку оказался куда тяжелее, чем спуск.

Не потому, что тропа стала круче или нога снова начала болеть — хотя и это тоже присутствовало, — а потому, что теперь я слишком хорошо понимала, что именно произошло несколькими часами раньше.

Меня пытались убить.

Не напугать, не проучить, не припугнуть ради красивого разговора о долгах, а именно убить. Спокойно, без лишнего шума, с той самой отвратительной вежливостью, за которой пряталась абсолютная уверенность в собственной безнаказанности.

И хуже всего было то, что почти все вокруг наверняка уже считали меня мертвой.

Я осторожно поднималась по каменной тропе, придерживая импровизированную одежду, чтобы ее не сорвал ветер. Простыня постоянно норовила развязаться, панталоны сползали, а мужская рубашка болталась на мне так, словно я украла ее у рыбака раза в три крупнее себя.

В целом именно так все, наверное, и выглядело со стороны.

Луна то скрывалась за облаками, то снова освещала берег холодным серебристым светом. В такие моменты замок становился особенно жутким — огромный, темный, с острыми шпилями и редкими освещенными окнами, он больше напоминал место, где прячут семейные проклятия, чем чей-то дом.

— И теперь я тут живу, — тихо пробормотала я. — Великолепно.

У черного входа пришлось остановиться и прислушаться.

Внутри было тихо.

Ни шагов, ни голосов, только далекое потрескивание огня где-то в глубине дома. Я осторожно нажала на ручку, и дверь, к счастью, поддалась без скрипа.

Внутри оказалось темнее, чем раньше.

Коридоры замка ночью будто менялись: днем они выглядели просто старыми и мрачноватыми, а теперь казались бесконечными, холодными и какими-то подозрительно живыми. Тени от свечей дрожали на стенах, ветер гулял где-то под потолком, и каждый собственный шаг звучал слишком громко.

Я невольно начала двигаться почти на цыпочках.

Как вор.

Хотя, если подумать, я и была чем-то вроде вора — пробиралась в собственную спальню после того, как меня выбросили из окна.

Отличное начало новой жизни.

Лестницу я преодолела медленно, стараясь не шуметь. В какой-то момент снизу послышались голоса, и я мгновенно прижалась к стене, затаив дыхание.

Мимо прошли две служанки с подсвечником.

— …говорят, тела так и не нашли, — прошептала одна.

— Море у скал все забирает, — тихо ответила другая и быстро перекрестилась. — Господь сохрани.

Я застыла.

Они ушли дальше по коридору, а я еще несколько секунд не двигалась, чувствуя, как внутри неприятно сжимается что-то холодное.

«Тела так и не нашли».

Значит, поиски все-таки были.

Или хотя бы их видимость.

Я медленно выдохнула и продолжила путь.

До спальни оставалось совсем немного, но именно последние метры почему-то дались тяжелее всего. Возможно, потому что за этой дверью все еще оставалась чужая жизнь — жизнь графини, которую мне теперь приходилось носить на себе, как неудобное платье.

Я осторожно приоткрыла дверь.

Внутри было пусто.

Только камин еще тлел, отбрасывая слабый красноватый свет на мебель и тяжелые шторы. Окно, из которого меня выбросили, оказалось закрыто, будто ничего и не произошло.

Я медленно вошла в комнату.

На ковре все еще лежал один из моих старых башмаков, потерянный во время драки у окна. Почему-то именно эта мелочь ударила по нервам сильнее всего.

Я подошла ближе и подняла его.

— Ну да, — тихо сказала я. — Очень приятно вернуться домой.

Ветер снова ударил в стекло.

Я машинально посмотрела на окно, потом на дверь и внезапно очень ясно поняла одну вещь.

Это больше не было просто странным местом, куда меня случайно занесло.

Это было поле боя.

И если меня еще хоть раз решат отправить «за борт», я не собираюсь снова оказываться в море голой и неподготовленной.

Мысль пришла настолько логичная, что я даже удивилась, почему не подумала об этом раньше.

Я тут же пересекла комнату, вытащила из шкафа несколько простых вещей — нижнюю юбку, рубашку, еще одни панталоны, старое платье, которое не жалко испортить, — и начала складывать все в узел.

Потом остановилась и посмотрела на получившуюся кучу ткани.

— Боже мой, — пробормотала я. — Я прячу запасной комплект одежды в скалах на случай, если меня снова попытаются убить.

Тишина комнаты показалась почти оскорбительной.

— Отлично, Аня, — вздохнула я. — Просто великолепно. Еще месяц назад твоей главной проблемой были туристы с солнечным ударом.

Я затянула узел крепче и посмотрела в сторону моря.

Там, за скалами, уже ждали два спрятанных сундука.

И почему-то именно это впервые за долгое время дало странное ощущение контроля над собственной жизнью.