Давайте снова вспомним Дашу. Получив диагноз, она решила пойти к психологу, чтобы разобраться, как лучше жить с учетом своих особенностей. У Даши регулярно случались сенсорные перегрузки, и она все еще не до конца понимала, как ей строить диалоги с людьми, часто она чувствовала себя одиноко. В итоге она нашла психолога по имени Анна.
Даша прошла пять условных стадий терапии, решив пять больших запросов. Ее пример поможет увидеть, как может строиться психологическая работа с аутичным человеком. Я также буду иллюстрировать рассказ реальными цитатами других людей, помимо Даши, у которых имеется схожий опыт работы с психологом.
Важно: для большей ясности я специально упростила Дашину историю. Последовательность прохождения стадий терапии у всех людей различная, и порой они наслаиваются друг на друга. У разных клиентов на один и тот же этап может уходить разное количество времени, поскольку у всех свои больные точки и слабые места.
Еще важно отметить, что, даже если вы нашли хорошего психолога и терапия вам подходит, это не значит, что все пройдет идеально. Иногда будет казаться, что вы застряли на одном месте и не двигаетесь вперед, хотя до этого был прогресс. У вас могут возникать сомнения, правильно ли вы все делаете. Это нормально, так бывает со всеми, даже при работе с понимающим психологом. Причины таких сомнений различны: например, сложные жизненные периоды или просто необходимость передохнуть и дать себе время все усвоить. Важно не винить себя и открыто обсуждать эти моменты в процессе психотерапии, чтобы специалист смог вам помочь наилучшим образом.
1. Базовое психообразование. Понимание, как работает аутичная нервная система. Для начала Даше надо было в целом понять, что с ней происходит. С Анной они много обсуждали, как устроены ее аутичный мозг и нервная система, каковы особенности ее мышления и обработки сенсорных стимулов. Благодаря пониманию Даше становилось легче. Постепенно она научилась определять и называть свои состояния: например, она выяснила, что это странное состояние, когда хочется спрятаться, закрыть глаза и уши, называется сенсорной перегрузкой. И начала задумываться: что же она чувствует в шумной толпе людей? А когда одна?
Одно из самых главных достижений Даши на этом этапе – это ее развившееся осознание, что все неприятные переживания имеют свойство заканчиваться. Она стала лучше это понимать, когда узнала, как называется то или иное состояние. Это помогало ей мысленно обращаться к своей базе знаний: «Я знала, что это за чувство и сколько примерно по времени оно длится». И это знание облегчало Дашино состояние.
Я часто понятия не имею, что именно чувствую, хотя очевидно, что это какая-то сильная эмоция. Тогда я прихожу к своей терапевтке и рассказываю, что произошло то-то и то-то, и спрашиваю, что я могла бы чувствовать в этой ситуации. И тогда она предлагает варианты: ты можешь чувствовать это или это. Или: «Я бы на твоем месте ощущала себя вот так». Это помогает мне что-то сопоставить и найти коннект.
2. Уменьшение стыда. Самопринятие. Когда Даша разобралась в том, как работают механизмы ее психики, вслед за облегчением снизилось и чувство стыда. Раньше у нее было ощущение «со мной что-то глобально не так, я даже не понимаю что». Сейчас же Даша признала, что это просто ее особенности, которые не она выбирала. Почему ей стало легче? Когда она узнала названия своих состояний, она подумала, что эти термины кто-то уже придумал ранее. Кто-то уже прошел через то же, что и она, и как-то это обозначил. Даша поняла, что она такая не одна.
Еще ей помогло хорошее отношение психолога. До этого у нее было слишком много негативного опыта, связанного с другими людьми. Нет, ее не травили, но она все школьные годы сталкивалась с негласным исключением себя из группы, с неловким молчанием, с одиночеством. Анна же относилась к Даше дружелюбно и открыто и – что самое главное – всегда пыталась ее понять. Порой она переспрашивала девушку, что та имеет в виду, или признавалась, что пока не может ее понять, потому что именно такого опыта у нее не было. И тогда она просила Дашу рассказать что-то еще. Это доброжелательное отношение Анны со временем как бы встроилось в психику Даши, стало частью ее собственного внутреннего голоса.
Вслед за уменьшением чувства стыда к Даше стало приходить осознание своих сильных сторон. Какая-то ее часть стыдилась «детского» увлечения кошками, но потом она поняла, что этот опыт показал ей, что она способна усваивать огромное количество информации за короткое время. Более того, этот специнтерес повлиял на ее выбор профессии, которая ей нравится и приносит деньги. Даша осознала, что она вообще-то очень умная. Поняла, что в этом ее суперсила – погружаться в интересную информацию с сильнейшей страстью. Даша также приняла особенности своего мышления: да, она всегда много анализировала и объясняла происходящее, выстраивая причинно-следственные связи. Для нее это был способ упорядочить свою картину мира, потому что вокруг было слишком много непонятного.
А еще Даша стала принимать свое поведение, которое осуждается даже частью аутичного сообщества. Она сказала себе: «Да, порой я осознанно выбираю маскировку. Я делаю это, когда хочу чувствовать себя увереннее в незнакомой ситуации и не тратить силы на объяснения, что со мной происходит. Я стараюсь соблюдать эту тонкую грань между спонтанностью и ощущением безопасности». Например, попадая в незнакомую компанию, Даша сначала решала вести себя как все: смотреть в глаза, смеяться в нужных местах, говорить ни о чем. Это истощало ее ресурсы, но в то же время она изучала окружающих людей и оценивала, может ли она им довериться, показать настоящую себя.
Потом, вслед за открытием сильных сторон, Даша познакомилась со своими ограничениями. Это был очень болезненный период психотерапии, когда она потихоньку исследовала свою нежную, слабую часть. Она стала свыкаться с мыслью, что ей в жизни нужно больше поддержки, чем другим. Она злилась, думая, что это несправедливо, но со временем осознанно стала позволять себе больше отдыхать. Иногда она перегружалась и на следующий день с трудом вставала с постели. Тогда она говорила себе: «Сегодня у меня меньше сил, и ладно. Я снижу пока требования к себе до базового минимума, никто от этого не умрет».
А когда Даша поняла свои особенности, сильные стороны и слабости, из этого осознания стало расти глобальное базовое принятие. Даша по-настоящему признала, что с аутизмом ей придется жить всегда. И она решила для себя: «Лучше я буду жить искренне и честно, ведь это моя жизнь, пусть временами и сложная».
Одна моя респондентка, рассказывая о принятии, озвучила очень хорошую фразу: «Возвращение себе себя». Весь этот отрезок терапии – буквально об этом.
Психолог не убежал от меня в ужасе, и это было главным… В итоге у меня началось возвращение себе себя. Например, я хожу по квартире и стимлю[11] голосом. Ну ничего, окружающим придется это пережить, ведь по факту я никому не мешаю. Хотя сначала мне было очень стыдно.
3. Обучение самопомощи. Параллельно с принятием диагноза Даша училась себе помогать. Это включало поиск триггеров и способов уменьшать их влияние. Например, она начала понимать, когда и отчего у нее начинаются перегрузки, и стала учиться предвосхищать их, вовремя надевая шумоподавляющие наушники, а также стараясь не посещать людные места в час пик.
Отдельным, очень важным способом самозаботы для Даши стал поиск информации об аутизме. Она выяснила, что существует множество интернет-сообществ аутичных взрослых, кроме того, можно найти специализированную литературу по этой теме – в том числе на русском языке и вполне неплохую. С помощью этих ресурсов Даша узнала еще больше способов, как можно помочь себе.
Это странно осознавать. Казалось, что фоновый шум не доставлял мне много стресса, но шумоподавляющие наушники улучшили мое самочувствие в разы, это была лучшая моя покупка. То же самое можно сказать о бирках на одежде: они могли портить мне весь день, но я поняла это лишь тогда, когда стала их отрезать.
4. Поиск идентичности. Когда самые срочные проблемы были рассмотрены, у Даши возникло больше экзистенциальных, философских вопросов. Где я, а где навязанные мне роли? Как я хочу называть себя: аутичный человек, человек с аутизмом или человек с РАС? Хочу ли я как-то позиционировать себя во всеуслышание? Мне ближе медицинский взгляд на аутизм или идея нейроразнообразия?
Размышления о себе требуют затрат умственного ресурса. Для прохождения этого этапа у Даши появились силы лишь тогда, когда она закрыла свои базовые дефициты. В то же время стадия саморефлексии была ей необходима, чтобы почувствовать себя увереннее.
Я лучше поняла свои ценности, какое обращение с собой мне нравится и какое не нравится… Мне мало было узнать, как можно себе помогать, мне было важно выстроить целостный внутренний образ. Я – человек с таким-то диагнозом, и из этого следует, что мне нужно то-то и то-то.
5. Взгляд на другого. Когда Даша разобралась в себе, у нее естественным образом появилось больше сил для взаимодействия с внешним миром. Она немного сместила фокус с себя на других. И стала учиться глубже понимать психические процессы других людей, не теряя себя. Она стала больше думать о том, как строить отношения, в которых ей будет хорошо.
Даше очень помогал контакт с ее психологом. Анна много говорила про то, что отношения в терапии – это отношения, в которых проигрываются какие-то социальные ситуации. В этих отношениях можно многому учиться, как в песочнице, чтобы потом перенести эти навыки в большой мир.
Например, однажды психолог заметила, что Даша выглядит уставшей. Девушка удивилась: как по ее виду можно было понять ее состояние? Анна объяснила, что видит это по ее внешности, по тому, как она хмурится и в то же время смотрит в одну точку, как немного прикрыты ее глаза, даже когда идет беседа. И это словно что-то раскрыло в Даше: оказывается, у нее есть понятные людям тонкие невербальные проявления. До этого она думала лишь о более очевидных вещах: например, в детстве худо-бедно она научилась улавливать интонации голоса и сопоставлять их с содержанием речи, таким образом выявляя сарказм.
В Даше заговорил исследовательский азарт. Ей стало интересно: а сможет ли она так же, как Анна, столь тонко подмечать чужие реакции? А как вообще у нее самой и у других проявляются скрываемые, неочевидные состояния, например усталость, грусть, радость? И Даша стала учиться.
В процессе терапии я осознала, что вообще-то за человеческими словами много чего стоит. Оказывается, есть еще и «невербалика», и скрытые смыслы! Для меня это было большим откровением.
Я своего психолога могу конкретно спрашивать: а вот в этой ситуации этот человек что хотел от меня? Он меня любит? Ненавидит? Тогда мы продумываем сценарии того, чего теоретически мог хотеть этот человек.
Мы много обсуждали с терапевтом, как мне сложно переносить исключение из компании, как мне становится грустно… Он подробно спрашивал меня, что и в какой момент я думаю, что чувствую и почему. Он ко мне так приставал, что я был готов его убить. Потом стало полегче. Я перестал приходить в компании, где мне не рады, стал искать другие. И чем больше у меня появлялось хороших людей в окружении, тем больше я стал принимать, что какие-то люди не хотят со мной общаться не потому, что они плохие или я плохой, а просто не сложилось.
Работа с психологом необязательно должна закончиться в этой точке. Даша, например, еще долго ходила к Анне, но уже в рамках поддерживающей терапии. Она чувствовала себя в разы увереннее, чем в самом начале, но порой ей нужно было разобрать какую-либо ситуацию и заручиться поддержкой.
Даже когда Даша решила основные запросы, временами ей все еще было сложно. Она перегружалась, если забывала шумоподавляющие наушники дома, или чувствовала грусть и растерянность, когда не сразу могла считать лицо собеседника. Но работа с психологом сформировала в ней внутренний стержень, более снисходительное отношение к себе и лучшее понимание своих особенностей. В результате она научилась быстрее приходить в норму. Это отсылает нас к мысли, что аутизм – пожизненное состояние и с ним надо научиться жить.