День пронесся подобно тяжелой грозовой туче, хотя Илья, как всегда, держался ровно и безмятежно. Только почти ничего не ел, но Накки и домовые уже знали о такой привычке перед важными заказами и лишь своевременно подавали ему кофе и успокоительные отвары. Зато молодые оборотни по его настоянию заранее поохотились.

К вечеру Хейкки развел пламя из заговоренных трав и окурил дымом руки Ильи, чтобы едкий запах отпугивал нежить. Больше никто его не провожал: Илья сам от этого отказывался, понимая, что тревога Накки и детей только разбередит нервы. А домовой умел обратить самую тяжелую ситуацию в житейское дело, которое можно разрулить, если ты еще жив.

Что же было не так с этими заказами, если Илья давно утратил сакральный трепет перед тем, чтобы забрать чужую жизнь? Ответ был прост и крайне неудобен: всегда существовал хоть мизерный шанс, что он сам не вернется с очередного задания живым. А то и потеряет кого-нибудь из ребят, ведь некоторые колдуны неплохо владели зачарованным оружием и подлыми приемами. К счастью, пока им удавалось выходить сухими из воды, но Илья чувствовал, что уже переживает за них почти по-отцовски.

Он надел темные джинсы и черную тонкую ветровку с капюшоном, в которых было легко затеряться среди ночи. Лесовики дожидались его у гаража, и Илья попросил Юху отогнать машину к шоссе, а затем доверил ему вести дальше. Сейчас не хотелось отвлекаться на дорогу, к тому же легкая магическая пелена отводила от них лишнее внимание. Зато Линда увлеклась видами за окном, затем стала дышать на стекло и на нем выступили мерцающие лесные руны.

— А что сделал тот человек, к которому ты едешь? — вдруг спросила она, глядя так вольно и испытующе, будто еще могла передумать в зависимости от его ответа.

— Эта женщина обладает большим даром ворожбы, морока и впитывания эмоций, — ответил Илья после паузы. — Но сама она называет себя целительницей, хотя это неправда. К ней идут люди с очень тяжелой болезнью, зачастую безнадежные, но она обещает им спасение. А в таком состоянии больной и его близкие готовы отдать последние деньги и вытерпеть любые муки.

— Чем же она исцеляет?

— Мы это называем «эффект плацебо», а по-простому «пустышками», но под чарами больные действительно поначалу чувствуют себя лучше. Зато потом сгорают еще быстрее, чем могли при должном уходе, а их неупокоенными душами она питает мертвый мир. Словом, все в выигрыше, кроме самых уязвимых.

— Жрица, значит, — промолвила Линда. — Там должно быть много нежити! Мы точно справимся втроем?

— Справимся, если сразу атакуем хозяйку, не тратя время на призраков. Как только вырубим ее — те уже сдадутся сами.

— И как далеко я могу зайти? — спросила Линда, и Илья искоса заметил, как хищно блеснули ее зеленые глаза. Она успела его утомить, будто ни на миг не прекращала качать из людей энергию, и он коротко сказал:

— Остановись, как только я велю. Все остальное по обстоятельствам.

Линда досадливо закатила глаза. Сидящий за рулем Юха усмехнулся, и лесовица, неразборчиво прошипев какую-то грубость, стукнула по водительскому креслу.

— Ребята, не ссорьтесь, — сказал Илья, будто они просто выбрались на вечернюю прогулку. Но иллюзия не могла длиться долго: приближался дикий уголок залива, у которого располагался дом жрицы. Здесь Юха припарковал машину в укромном местечке и ушел вглубь леса, чтобы заранее раздеться и перекинуться. Если в обыденной жизни духи почти ничего не стеснялись, то свою оборотническую рутину парень считал интимным процессом и не любил, когда на это кто-то глазел.

Илья же направился по тропинке в противоположную сторону, поманив за собой Линду. Девушка то и дело оглядывалась, хмурилась, нюхала воздух и скалила зубы, как все лесные оборотни, учуявшие черную ауру. Но ей, как решил Илья, целесообразнее было остаться в антропоморфном виде. Невдалеке, за деревьями, виднелся небольшой современный дом, освещенный холодным красноватым сиянием, которое было заметно только колдовскому глазу. Притаившись у раскидистой сосны, они дожидались оборотня, и вскоре он бесшумно приблизился — огромный и необыкновенно красивый волк, с серебристой шерстью, которая струилась и блестела в полумраке, с горящими желтыми глазами и точеным мощным сложением. Уже не переярок, конечно, но видно, что молодой, полный горячей крови и потусторонней энергии, которой хватит еще на многие века. Цветные бусинки после оборота так и оставались в его шерсти — как пояснил Юха, на них был очень сильный древний заговор.

Волк ткнулся холодным носом в руку Ильи — так он обычно выражал ясность рассудка и послушание, но сейчас, как показалось колдуну, еще и хотел подразнить Линду. Илья одобрительно погладил волка промеж ушей, и тот тихонько заурчал. Затем прихватил его за рукав зубами, на которые все-таки было страшновато смотреть, и Илья аккуратно высвободился.

— Хороший, хороший, — сказал он и потрепал зверя по загривку. Линда, наблюдая за ними, язвительно заметила:

— Из Юхи бы получился славный фамильяр! Жаль, что это место уже занято собакой.

— Я думаю, ему и на своем неплохо, Линда, — заметил Илья. — А сейчас забудем про склоки: там в любой момент может понадобиться взаимопомощь.

Он осторожно ступал по вытоптанной дорожке, прощупывая ауру, лесовики чуть отстали и совсем притихли, чтобы не мешать ему. Во всех колдовских обиталищах могли быть разные ловушки для чужаков — от невидимых лезвий и осколков на земле, которые причиняли вполне реальную нешуточную боль, до образов покойных родственников, превратившихся в обозленных чудовищ. Все зависело от того, насколько тесно хозяева ладят с мертвым миром. И здесь Илья быстро уловил его дыхание — с каждым шагом становилось все жарче и суше, трава исчезала и под ногами хрустел серый песок. Деревья угрожающе шелестели трухлявыми ветками и скрученными мертвыми листьями, в ноздри заползал гнилостный запах. Дыхание сбивалось, в глазах темнело, — это в тридцать семь-то лет, и еще не добравшись даже до крыльца! Пришлось на минуту задержаться и сунуть в рот пару таблеток из толченых едких трав, которые Илья носил в кармане на экстренный случай.

Он уловил недобрый взгляд Линды, не упускающей случая посмеяться над людскими слабостями, и сам едва не обозлился. Ладно, пусть эта девка ничего не знает о душе — ей, в конце концов, и не положено, но боль нелюди тоже чувствуют, а то, что раны у них легче заживают, лишь милость природы. Испытала бы она то, что терпел Илья, проходя через Туонелу и имея в распоряжении только это несовершенное тело, короткий срок и ответственность за ребенка, — может, так бы не зубоскалила.

Но Илья тут же одернул себя: не время и не место ждать понимания от какой-то лесной пигалицы, возомнившей, что она за свои сто с копейками лет перенюхала весь порох на свете! Настоящая опасность поджидает за дверью, в человечьем теле, и возможно, заваривает перед сном зеленый чай, листает женский журнал или ведет задушевный телефонный разговор с матерью…

«О Небесный дед, не позволь мне дать слабину» — мысленно произнес он, стиснув зубы, и пошел вперед так, что Линда едва за ним поспела. На крыльце дышалось совсем тяжело — нежить тянула к нему свои щупальца вслепую, ведомая голодом и ненавистью к живому. К счастью, Илья быстро вскрыл замок простой отмычкой: видимо, колдунья возлагала все надежды на магический барьер.

Открыв дверь и пощупав нож, висящий на портупее, он пошел дальше, но старался не шуметь. Волк затаился у двери, дожидаясь сигнала, а Линда стала незримой, едва переступив порог, — Илья лишь смутно чувствовал ее ауру. Он быстро миновал прихожую, в которой висело мутное вибрирующее зеркало, одно из главных обиталищ нежити. Через маленький коридор метнулся в темную гостиную, но там было пусто, как и в санузле. «Значит, наверх» — заключил Илья и осторожно направился по лестнице. Две комнаты, распахнутые настежь, — пустые, необжитые, заполненные дорогой и ненужной мебелью, третья, менее приметная, — закрыта. Теперь он прекратил таиться и ворвался в помещение, оказавшееся спальней.

Колдовской свет, куда сильнее и холоднее электрического, озарил комнату, женщина на постели вскрикнула от неожиданности, а лежащий рядом с ней молодой мужчина что-то растерянно пробормотал. Оба едва продрали глаза и таращились на наемника так, будто еще не вполне осознавали, где сон, а где явь. Но женщина опомнилась раньше и вскочила с кошачьим проворством, вжалась в стену у окна, так что их с Ильей разделяла огромная кровать.

Впрочем, женщина ли? Илья бы сказал — девчонка, лет на пятнадцать моложе его самого, с круглыми темными глазами, вздернутым носом, ямочками на щеках. Он невольно поморщился: присутствие посторонних тем более не входило в его планы. Впрочем, парень все еще принимал незнакомца то ли за мужа подружки, то ли за ее второго любовника, и тихо причитал на кровати. Времени на раздумья не было, и Илья быстро протянул в его сторону руку, сжатую в кулак, — тот резко побледнел, глаза закатились и тело обвисло в обмороке.

А вот хозяйка, облаченная в длинную сорочку, уже смотрела на Илью холодно и сосредоточенно, в каждом ее мускуле сквозило напряжение. Он мгновенно оценил ее ум и выдержку: она не спрашивала, не угрожала, не пыталась договориться, все силы и нервы бросив на то, чтобы выжить и изгнать врага из своих владений. Ей-богу, он бы ее зауважал, если бы она не пустила талант на такое дело. Немой вопрос «зачем?» всегда исподволь плескался в его сознании, когда он заглядывал в глаза жертвам — и еще ни разу не нашел в них внятного ответа.

Тишина затянулась, Илья сделал шаг вперед, и тут колдунья столкнула какой-то флакон с подоконника. По полу растеклась прозрачная жидкость без запаха, женщина быстро схватила с тумбочки зажигалку и нажала на кнопку. Пламя взметнулось, преградило Илье дорогу и стало переползать на занавески, а колдунья тем временем потянулась к ручке балконной двери.

Но повернуть ее не успела — из пламени соткался полупрозрачный женский силуэт и отрезал колдунье путь. Она попятилась, а Линда, окончательно став видимой, собрала на себя почти весь огонь и невозмутимо стряхнула его с волос и юбки, обратив в легкий дымок. Только края занавесок еще слабо тлели.

Теперь колдунья стояла к Илье спиной, в то время как Линда разглядывала ее, чуть нагнувшись и упираясь руками в колени. Тело лесовицы истончилось, обрело острые и угловатые черты, кожа стала зеленовато-серой, веки, ресницы и губы почти исчезли. На исказившемся лице выделялись только яркие глаза без зрачков и оскаленный рот, похожий на кровавый кусок мяса. В моменты сильного напряжения природные духи отбрасывали личину и приближались к своей стихии в ее мрачном великолепии. При всем мастерстве, колдунья, похоже, не знала, что нечисти нельзя смотреть в глаза, а с Линдой опасно даже стоять рядом, все равно что совать руки в радиоактивный источник.

Чувствуя, что силы стремительно ее покидают, колдунья сообразила отпрыгнуть назад и прошептала какое-то заклинание. В воздухе разлился запах полыни и чертополоха, Линда отшатнулась, прикрыла лицо, и этих секунд хватило, чтобы колдунья перескочила через кровать и бросилась на Илью. В ее руке блеснул крохотный скальпель, она замахнулась и мужчина успел закрыться руками, однако получил довольно сильный удар в ладонь. Резкая боль чуть выбила его из колеи, и в следующий миг за спиной хлопнула дверь, а на лестнице послышались быстрые шаги.

— Юха, держи! — яростно крикнула Линда, но Илья уже послал оборотню мысленный сигнал. Все шло против задуманного плана — впрочем, почти как всегда, — однако досадовать было некогда. Колдунья, разумеется, оставила им прощальный подарок: из лужицы горючего стали подниматься блестящие пузыри, слипшиеся в бесформенную студенистую массу. Ее усеивали многочисленные поры, которые растягивались, словно жадные голодные пасти, а существо вслепую ползло на человеческий запах, оставляя за собой дорожку слизи.

В то же время хлопья сажи на занавесках стремительно осыпались на пол и превратились в копошащихся червей. Илья стиснул амулет, принялся быстро проговаривать руны, изгоняющие призраков, и одновременно давил их тяжелыми ботинками. Постепенно черви превращались в сплошное черное месиво, а Линда тем временем бросилась на слепого призрака, который стремительно разрастался. На его туше проступали рельефы человеческих лиц, как маски, — мужские и женские, пожилые и почти детские, полные страдания и искаженные гневом. Души больных все еще томились здесь, люди при жизни безгранично доверяли «целительнице» и теперь были готовы броситься на ее защиту.

Но колдовские руны вытягивали силу из призрачного существа, и ему было все труднее сопротивляться лесовице. Она терзала его когтями, разрывая лицо за лицом, пузырь за пузырем, и они растекались зловонной жидкостью, которая оставляла язвы на коже девушки. Но та, похоже, в запале не ощущала боли. Издав яростный утробный вой, существо метнулось в сторону, бросилось на лежащего без чувств на кровати мужчину и разорвало его множеством ртов, поглотило своей массой. Затем растворилось, оставив на белье только слизисто-кровавую лужу.

— Ушло… — прошипел Илья сквозь зубы. Он быстро вышиб дверь, устремился за Линдой, которая перемахнула через лестницу одним прыжком, и вскоре они оказались в прихожей.

Колдунья тоже была здесь: волк перекрыл ей ход, и от его громадного тела закуток казался совсем тесным. Но ее сопровождало чудовище, похожее на собаку, только очень большое — оно лишь немного уступало оборотню в габаритах, зато очень прытко и ловко двигалось на костлявых ногах с длинными когтями. Нежить мягкими, почти танцующими движениями металась вокруг волка, отвлекая от колдуньи и грозясь напасть. Пока что оборотень был начеку, но Илья подумал, что запах мертвой крови быстро его измотает, да и сам физически ощутил резь в глазах.

Однако волк сориентировался быстрее и вцепился чудовищу в бок, так что оно взревело и отшатнулось, брызнув густой кровавой струей. Колдунья поскользнулась в липкой жиже, кое-как устояла на ногах, однако этой заминки хватило, чтобы Илья вытащил нож и бросился на нее. Нежить тем временем опомнилась и ринулась между ними, но волк нагнал ее и уже прицельно схватил зубами за горло, раздувающееся черным пузырем. Тот лопнул, и что-то вонючее, едкое, исходящее паром, обожгло волку пасть. Чудовище безвольно обвисло, но оборотень не утерпел и завыл от боли, даже встал на дыбы. Это хлестнуло по нервам Ильи и он, уже не разбирая, замахнулся ножом.

Древний охотничий инстинкт, унаследованный от предков, не подвел его: лезвие верного «ведьминого зуба» воткнулось прямо в горло колдуньи. Едва она затихла, Илья поднялся и, забыв про усталость и заляпанную кровью одежду, бросился к волку. Того вырвало темной массой и он немного успокоился, только тяжело дышал, положив голову на колени Линды. Желтые огоньки в его глазах погасли, сейчас они были серыми, как в антропоморфном обличье Юхи, и болезненно-мутными.

— Он быстро оклемается, — заверила она Илью. — В звериной ипостаси это все гораздо легче проходит. Тебе же не привыкать, да, клыкастый? Ты им еще не так жару задавал!

Девушка с необычайной мягкостью поглядела на волка и потрепала по шее. Илья отсек у трупа длинную прядь волос и спрятал в карман ветровки. Затем с помощью Линды выволок тело во двор, а там размягчил магией землю и та быстро поглотила колдунью.

— Волосы я для доказательства взял, — объяснил он лесовице, — а потом мы должны очистить это место от черной ауры, чтобы Тапио смог его снова отвоевать. Но у меня почти не осталось сил, да и вы, ребята, не в лучшей форме. К тому же, для этого необходим огонь и жертвенная кровь, которой у меня под рукой не имеется. Тот бедолага, которого там сожрали, не сгодится…

Он перевел дыхание и добавил:

— И спасибо, вы оба молодцы. Мне надо переодеться и хоть пару часов поспать, а вы можете сразу перенестись домой, там привести себя в порядок и тоже отдохнуть.

— Не учи нас ночевать в лесу, колдун, — уверенно сказала Линда. — Здесь нам куда лучше отдыхается, да и тебе под охраной спокойнее будет.

— Думаешь? — улыбнулся Илья, чувствуя, что дрожь в руках постепенно утихает. Линда отвела глаза и хмуро промолвила:

— Пойдем отсюда, иначе Юха от слабости может перекинуться раньше времени. Я покажу живое место поблизости, где можно отмыться и прийти в себя.

Волк тихо и протестующе заворчал — ему, похоже, не хотелось отрываться от девушки, но позволил ей взять себя за загривок и поплелся на крыльцо. Илья пошел за ними и напоследок огородил дом более мощным барьером, чтобы уцелевшая нежить не могла ускользнуть и расползтись по лесу.