Илья захватил с пиршества кусочек угля и начертил на полу все, что ему удалось запомнить о городке, — станцию, дома, площадь и расположение дорог. Затем духи провели по линиям когтями и окрасили их собственной кровью. Получившаяся карта, возможно, была не вполне точной, но выразительности ей было не занимать.

— Ты не зря говорил про тонущий корабль, Велхо! — заметил Яри. — Получается, мы, как моряки, должны разослать свои координаты всем, кто может прийти на помощь?

— Вот сразу видно, что ты водяной дух! Да, именно так это и работает: патрульные регулярно проверяют места с подозрительной активностью и нестабильностью ауры. И услышав сигнал с просьбой о помощи, вызывают подкрепление. Поэтому мне было необходимо выбраться наружу и получить эти координаты! Увы, во многом это вопрос везения, но ничего другого не остается.

Парни кивнули, наблюдая, как Илья рассыпает по карте землю и стекло. Остатки он бросил в небольшой костер, который они развели в углу с помощью деревяшек и своего дыхания.

— А это будет наш сигнальный огонь, или фальшфейер, — пояснил колдун. — Когда я прочту заклинание, он должен стать красным: это во всех измерениях служит цветом тревоги и бедствия.

Яри, задумчиво глядя на огонь, промолвил:

— А ты видел, Велхо, как морские парни и девы сопровождают суда? Моряков, соблюдающих правила, они оберегают от всяких водных ловушек и пиратов, а за беспечность или вредительство могут сурово наказать! Иногда и прямиком на скалы заманят своим пением. А в другой раз проникают на судно в человечьем облике, чтобы посмотреть, как люди там живут, послушать разговоры, завести дружбу, а то и любовное приключение… Я-то простой озерный, но сколько раз мечтал вместе с ними побывать в далеких краях! Там, где вода горяча, как кровь, а земля черная от огня, что скрыт в ее недрах…

— И побываешь, и свою Милую с собой возьмешь! Я тебе в этом помогу, — заверил Илья. — А сейчас, ребята, давайте соберемся и, как говорится, полный вперед! Помните, что слова заклинания не так важны, как наша сила и злость.

— Да, Велхо, — разом отозвались духи и склонились к пламени. Перед воззванием они нанесли на лоб и виски колдуна метки из крови, и Илья стал вполголоса напевать руны, в которых говорилось о земле, воде и огне. Каждый из парней подхватывал, когда упоминалась его стихия. Поначалу ничего вокруг не менялось, и они маялись от нетерпения, но прошло не меньше часа, прежде чем они уловили в воздухе какие-то необычные колебания. Огонь начал разрастаться, пополз по стенам и духи поспешили прикрыть Илью. Затем воздух сгустился и огромной раскаленной массой ударил в окно, снеся ставню вместе со стеклом.

— Теперь они увидят! — встревоженно крикнул Юха.

— Этого все равно не избежать, — констатировал Илья, отходя в дальний угол. — Но заклинание еще не кончено, мы должны поддерживать огонь, пока сигнал не достигнет цели. Но и не позволять ему чересчур разгореться, чтобы не дезориентировать патрульных.

— Понятно, — коротко отозвался Хейкки, а остальные кивнули и встали так, чтобы не пропустить пламя за пределы дома. Оно охватывало одежду и волосы демонов, не причиняя вреда, и те с почтением принимали стихию, как живые факелы, а их энергия многократно усиливала призыв. В то же время искры, вылетевшие в окно, разлетелись по мертвой земле, и она сама завибрировала от колдовских сигналов.

За стенами дома послышались восклицания — вначале испуганные, недоумевающие, а затем гневные, яростные и в то же время полные священного ужаса. Наконец Илья расслышал голос Баруздина и торжествующе хлопнул в ладоши.

— Знаете, что он думает, мальчишки? — крикнул шаман. — Что мы решили поджечь себя, лишь бы не достаться ему и этим уродам! Да черта с два, Всеволод, уж тебя, по старшинству, я пропущу в ад перед собой, даже если разница будет в две минуты!

Парни не нашлись что ответить, так как не привыкли видеть своего господина столь воодушевленным от творящегося вокруг хаоса. Илья сохранял бесстрастность тогда, когда убивал сам, и когда чуть не убивали его, будто лишь методично выполнял работу, а за ошибки ему максимум грозил штраф. Но сейчас его глаза блестели от первобытного азарта в игре, где ставкой была не только земная жизнь. Все они когда-то видели старую Нойту, пусть и не могли с ней общаться из-за договора с Аяттарой. И теперь безошибочно узнали этот голодный блеск в голубых глазах молодого колдуна.

Куда ее привел такой путь — они уже знали.

О пути Водяного Змея, Элиаса Лахтинена, могли только гадать и молиться — но позже, сначала надо выполнить приказ.

Наконец стены затрещали, Илья махнул духам рукой и они огромными прыжками преодолели огненный барьер. Сам на мгновение задержался, чтобы заранее поблагодарить богов, почувствовал едкий дым, подбирающийся к горлу, и догнал их. Огонь почти не задел его, а на парнях уже слабо тлел.

Перед ними столпились жители городка, которые взирали на пришельцев будто на вестников конца света, а учиненный пожар, вероятно, в их глазах был неслыханным святотатством. Баруздина среди них не было, и Илья сразу учуял подвох.

И действительно, не все местные оказались робкого десятка. За спинами людей укрылись приспешники колдуна, и воспользовавшись общей растерянностью, открыли стрельбу. Несколько пуль попало в жителей — кто-то закричал от боли, другой упал замертво. Но они настигли и молодых духов, не успевших опомниться. Одна пуля угодила в бедро Хейкки, правда, пройдя по касательной, но домовой страшно вскрикнул и осел наземь в полуобморочном состоянии.

«Серебро, да еще, похоже, зачарованное! Он не дурак» — успел сообразить Илья, и тут следующая пуля пробила Яри горло.

Он не успел издать ни звука, зато Илья впервые услышал, как кричали Юха и Аарто. Это был не волчий вой и не рев медведя — это было одно слово, повторяемое с поистине нечеловеческой болью.

— Нет! Нет!.. — твердили они, без толку тормоша юного товарища, стараясь разбудить его энергию и вывести яд. Но серебро успело поразить самое уязвимое место, разнеся шею в клочья, а чары оказались слишком сильными.

Стрелки от этих криков на пару мгновений впали в ступор, да и успели растратить боеприпасы. Илья воспользовался этим и пустил в ход один из самых экстремальных мороков. Под его взглядом стрелки принялись пускать друг в друга оставшиеся пули и добивать прикладами, а то и запихивать их товарищам в глотки. Они до последнего таращили глаза от недоумения и беспомощности, но никто не пришел им на помощь. А вскоре перепуганные местные разбежались, унеся тех, кого ранили стрелки, и бросив убитого.

— Подавитесь, — прошипел молодой шаман и опустился на колени рядом с телом Яри. Закрыл ему глаза, осторожно стер кровь и пену и обратился к лесовикам:

— Отнесите его в огонь, а я осмотрю рану Хейкки и потом прочту для Яри молитву.

— Да, Велхо, — покорно отозвались юноши. Но перед этим Юха поднял с земли кусок стекла, отсек у водяного зеленую прядку волос и аккуратно спрятал в карман.

— Миле на память принесем, — пояснил он.

Люди временно отстали от них, будто боль и гнев возвели вокруг духов новый барьер, куда прочнее прежнего. Илья быстро прижег домовому рану и перевязал чистым обрывком рубахи. Он понял, что жизнь Хейкки вне опасности, но несколько дней он не сможет ходить и будет нуждаться в обезболивающем, — если, конечно, помощь подоспеет вовремя. В противном случае всех ждала участь Яри…

Склонившись перед огнем, Илья тихо промолвил:

— О великие хозяева вод, примите своего потомка, и пусть его энергия даст вотчине силу и чистоту — и весной, и летом, и осенью, и зимой. И простите меня, если можете…

Огонь больше не трещал, горел тихо и умиротворенно, будто и не в полумертвом городке, а в печи уютного деревенского дома. Тело молодого духа растворилось в нем, смешалось с золой, и товарищи надеялись, что его аура достигнет родного мира. И там он уже станет бессмертным, хоть и никогда не вспомнит об их веселье, подвигах на охоте и дежурстве, нежных глазах человеческой девушки.

Тем временем в городке вновь началось волнение: крики уже доносились издалека, все более отчаянные и надрывные. По земле пошли трещины, в воздухе поднялся гул, а небо стало сверкающе-белым.

Илья махнул парням рукой и они направились к площади, где ничто не напоминало о вчерашней пирушке. Земные колебания, от которых дрожали стены и лопались стекла в окнах, везде пробудили панику, и жители прятались или бестолково метались по улицам. При виде демонов Среднего мира кто-то начал сыпать проклятиями, — мол, они и накликали беду на городок, — но большинство не обращало на них внимания.

Вдруг Юха резко остановился и поднял что-то с серой земли, перемешанной со стеклом и кровью. На его ладони лежала глиняная свистулька.

— Это же Линды, — прошептал он, — я точно помню! Так она все это время была здесь? Неужели все-таки помогала Баруздину?

Илья осторожно тронул фигурку и уверенно произнес:

— Она недавно сюда попала, Юха, чтобы спасти тебя! Я чувствую такой же жар, какой исходил от той булавки. Не болтай глупостей и скорее беги на поиски — мало ли что случится с девочкой в этой бетономешалке!

Юха неуверенно кивнул и сам взялся за свистульку, затем по привычке опустился на четвереньки и стал нюхать землю. Через минуту он быстро вскочил, подул в свистульку так, что трель разлетелась далеко от площади, и бросился по следу. Товарищам оставалось лишь мысленно пожелать ему удачи.

След вывел Юху к той самой станции, где они безуспешно пытались сбежать, только теперь вокруг было множество других беглецов — испуганных, рассерженных, отчаявшихся. Многие падали от очередного подземного толчка и дальше ползли, обдирая руки и ноги о стеклянное крошево, оставляя в пыли кровавые полосы. Да и сам Юха пару раз с трудом удержался на ногах.

По дороге кто-то из местных перегородил ему путь, грубо схватил за лицо и попытался всмотреться, но лесовик без церемоний укусил его пропахшую табаком руку и вырвался. Родные флюиды постепенно крепли, и Юха то и дело останавливался, чтобы принюхаться или позвать любимую свистом. Усталость накапливалась, он успел заново поранить ступни, и только мысли о ней заставляли сжать клыки и двигаться дальше.

И вдруг он споткнулся и замер: навстречу быстро шла толпа — вернее, организованная группа людей и нелюдей, с выверенной техникой и чутьем, явно повидавшая немало таких миров. Их сопровождали животные, как фамильяры, так и оборотни: своих Юха чуял за версту. Он видел и мужчин, и женщин, с разным цветом кожи и разрезом глаз. Только форма у всех была одинаковой — прямые темно-фиолетовые куртки и штаны, украшенные символикой народа или племени, которые те представляли.

Впереди шел высокий, худощавый, но крепкий мужчина с черными волосами, заплетенными в косы, и блестящими глазами. Юха быстро вспомнил это непроницаемое смуглое лицо и куртку с изображением ворона, в которой мужчина явился на Ваппу. Значит, шаман не только дал Илье напутствие, но и пришел за ним сам, хотя уже не имел деловых обязательств перед Патрулем…

— Эй, парень! Ты что тут делаешь? — крикнул индеец на чистом русском языке, быстро нагнав лесовика. — Где твой господин? Где твои друзья?

— Там, ждут вас, — тихо ответил Юха, показав в сторону площади, — а я сюда пошел невесту искать, господин дал мне разрешение. Это ее вещь…

Он протянул шаману свистульку, и тот сказал:

— Что же, любовь зла, кому-то приходится и в ад за невестой спускаться! Ты ее по запаху нашел? Видно, у тебя уникальный нюх!

— Я же волк-оборотень, — произнес Юха уже более твердо, — а моя невеста ворона, как и вы… Я верно угадал?

— Можно и так сказать, — усмехнулся индеец, — хотя прежде всего я человек. Правда, за время службы порой хотелось об этом забыть!

Патрульные тем временем стали расходиться по городку, и за ними тянулись новые трещины в земле. Обитель потерянных душ рушилась на глазах, и приходилось спешить, чтобы друзья не остались по другую сторону разлома. Юха еще раз отчаянно подул в свистульку и услышал слабый крик.

— Она там! — крикнул парень и бросился к обочине дороги, густо усеянной почерневшим стеклом. Трещины уже ползли сюда, земля содрогалась все чаще, и Юха порой еле держал равновесие. И безумно боялся, что это очередная ловушка междумирья, которое ослабило хватку, но еще не отпустило их окончательно. Сам он был давно готов к смерти, но нельзя было допускать, чтобы умерла Линда.

— Фиалка! — отчаянно закричал он. — Родная моя! Отзовись еще раз!

— Юха? — донеслось уже более отчетливо. И через несколько шагов, показавшихся вечностью, он увидел ее, скорчившуюся на земле, исхудавшую и бледную. Все ее тело было в засохшей крови, к которой липла пыль и еще какая-то дрянь, одежда висела клочьями, в сбитых коленях застревали мелкие осколки. Она уцепилась за его шею и хрипло прошептала:

— Значит, ты действительно живой? Или мы оба заточены здесь навсегда?

— Конечно, живой! Посмотри туда, нас пришли спасать! Это колдуны, которых вызвал Велхо, теперь все будет хорошо…

Линда робко улыбнулась и прильнула к нему, но тут Юха с ужасом заметил синяки и кровавые разводы на ее бедрах. Подхватив девушку на руки, он прошептал:

— Прости, что я опоздал! Эти твари тебя изнасиловали?

— Шутишь, что ли, клыкастый? — слабо усмехнулась Линда. — Попробовали бы только! Нет, не могу сказать, что мне сейчас хорошо, но я чертовски рада, что ты даже здесь меня достаешь!

— Дуреха! Зачем только тебя сюда понесло? — прошептал Юха и быстро потащил ее к оставшимся патрульным. Индеец бегло оглядел девушку и поручил двум женщинам позаботиться о ней.

— А ты, парень, иди с нами в город, — велел он. — Невесту заберешь, когда ее немного подлатают и выведут из шока. Раны серьезные, но для жизни не опасны, и она в хороших руках. Вы еще успеете наговориться, а сейчас будешь нам помогать.

Юха горестно кивнул, поцеловал Линду в лоб и последовал за патрульными. Те несли какие-то орудия, извергающие огонь и горячий воздух, — земля после них превращалась в черную золу, а стекло бесследно исчезало. И даже небо стремительно расчищалось от противной серой пленки.

— Дезинфицируем ауру, — коротко пояснил шаман. — Так гораздо быстрее, чем бормотать заклинания, не так ли?

— И как это действует? — невольно заинтересовался лесовик.

— На самом деле без заклинаний все равно не обойтись, но мы заранее заряжаем технику энергией и она бесперебойно держится долгое время. Колдунам-одиночкам такая роскошь пока недоступна, и судя по типам вроде этого Баруздина — к счастью.

— А что вы сделаете с городком?

— Очистим, эвакуируем людей — кроме тех, кто попытается нам помешать, — заделаем все разрывы и поставим на консервацию. А лет через тысячу, быть может, в нем заведется более разумная жизнь!

— Вот это да! — вздохнул Юха, но воодушевление быстро угасло, когда он подумал о Линде. Ей-то сейчас не до чудо-техники и спасения миров…

На площади он встретился с Ильей и другими членами Патруля, один из которых хлопотал над Хейкки. Другие продолжали чистить ауру, выносили из построек магические артефакты и какие-то документы, обходили улицы и дома в поисках людей. Тех сгоняли в группы, надевали специальные браслеты и приводили на площадь — впрочем, некоторые шли за патрульными добровольно.

— Баруздин успел сбежать, прихватив кого-то из живучих приспешников, — с ходу огорошил Илья лесовика.

— Витту! — прошипел Юха, но индеец ободряюще тронул его за плечо.

— Не отчаивайтесь: сюда он больше не вернется, а в вашем родном мире за ним уже установлена слежка. Его поимка лишь вопрос времени, а я бы хотел, чтобы ты чуть задержался здесь, Водяной Змей. Нам потребуется около двух часов, чтобы подготовить все к эвакуации и запечатыванию разрыва, — тогда уже нельзя будет медлить.

— Ну, еще два часа я вытерплю, — усмехнулся Илья. — Но как все это отразится на обстановке в нашем мире?

— Надеюсь, что обойдется магнитными бурями, — сказал индеец и протянул ему фляжку с каким-то теплым напитком. — Прими, чтобы восстановить силы перед дорогой.

— Спасибо, — устало улыбнулся Илья. — Ты так и не назвал свое настоящее имя…

— Натаниэль Ашокки, — невозмутимо отозвался тот. — Это не тайна, просто три последних года меня звали только Вороном, и я отвык от всего остального. В Патруле есть друзья и даже семейные пары: те, конечно, обращаются друг к другу по именам. Но я всегда был один.

— Если ты больше не служишь, почему явился сюда?

— С Патрулем никогда не расстаются окончательно, и ушедший в частности обязан распространять информацию среди тех, кто стоит доверия. Сколько демонов Среднего мира находится здесь с тобой?

— Раз нашли девочку, то четверо, — произнес Илья и вздохнул. — Хотя могло быть пятеро: я потерял одного из парней, а еще своего верного фамильяра…

— Соболезную, Водяной Змей, — кивнул Натаниэль, — но и поздравляю с тем, что живы остальные! Мы во многих мясорубках побывали, и порой жертв было гораздо больше, причем зачастую свои грызли своих. А вы молодцы, до последнего друг за друга держались!

— Простите, а вы можете узнать, как там Линда? — вдруг произнес Юха. — Ей стало получше? Я уже могу ее проведать?

Натаниэль набрал какой-то код на своем браслете, видимо, отправляя вопрос тем, кто заботился о девушке. Когда пришел ответ, он немного помолчал, будто полученная информация была слишком объемной или тяжелой, и наконец произнес:

— Она быстро идет на поправку, хоть и потеряла довольно много крови и энергии. Это ведь были первые роды?

— Роды? — обомлел Юха. — Вы хотите сказать, что Линда ждала ребенка?

— Ну… я бы сказал, уже дождалась, — хмуро ответил индеец.

— Да что за бред? Мы же пробыли здесь несколько недель, самое большое — месяц! Когда бы она успела его выносить?

— Скорее всего она по пути угодила в одну из ловушек междумирья, которые так опасны для демонов, — пояснил Натаниэль. — Они высасывают не просто вашу силу, а годы и даже века жизни. Твоя Линда, к счастью, пробыла там недолго и не заметила на себе изменений, а вот со зреющим плодом все было куда очевиднее…

— Кошмар, — тихо сказал юноша. — Но тогда где ребенок? Его отобрали у нее? Значит, надо срочно идти на поиски, пока не началась эта ваша… эвакуация!

— Так ты, выходит, и не знал, что оставил ее беременной, — произнес Натаниэль озадаченно. — В таком случае поверь, многие парни на твоем месте прикинулись бы, что ничего не слыхали!

— Я не многие, — возразил Юха, — и прекратите говорить загадками! Я пойду искать нашего ребенка, с вашей помощью или один! Просто скажите, что он жив!

— Даже если так, ты его не найдешь, — сказал индеец, тяжело сглотнув и отведя глаза. Оказалось, что порой легче проникнуть в иной мир и совладать с магическим оружием массового поражения, чем ответить на столь простой вопрос.