Все следующие дни обитатели гостиницы думали, как вызволить Илью и духов, имея в наличии лишь одного колдуна — юного и неопытного Яна. Он, забросив прочие дела, штудировал записи Антти и отца, разговаривал со старшими демонами, изучал артефакты и зелья. Его идею о ритуале ослабления через вещи все поддержали, и Линда отдала свой амулет из нефрита — по ее словам, именно Баруздин сделал ей этот подарок.

Также лесовица рассказала, что пожилой колдун постоянно жил в Питере и руководил там какой-то общиной. Лет десять назад, когда они, собственно, и встретились, Баруздин еще обитал ближе к природе, но потом из-за ссоры с лешими перебрался в город. Свой домик он оставил на верную домовиху Агафью и Линду— колдун очень просил молодую лесовицу не забывать о пристанище, подкреплять его своей юной энергетикой.

Когда же Линда убедилась в обмане Баруздина и его мужском интересе к ней, то даже смогла разыскать городской дом по запаху — прогулки с Юхой не прошли даром, — однако он стоял пустым и заброшенным. А когда вернулась в гостиницу, Юхи там уже не было.

— Похоже, старик каким-то образом научился переправлять людские души между мирами, — предположила Линда. — Тела могут оставаться здесь, скажем, в опьянении или долгом сне, а содержимое где-то там… Поэтому и его логово сейчас как мертвое, будто людская нога там много лет не ступала.

— Неужели он так силен? — удивился Ян.

— В этом еще надо разобраться, — сказала Накки, перебирая на запястье браслет, подаренный мужем. — Я слышала про опыты насильственного отторжения души от тела, но чаще всего они кончались неудачей. Сохранить такую субстанцию вне оболочки на долгий срок очень трудно, и мне неизвестно, чтобы хоть один из ныне живущих колдунов это умел.

— А может быть, он транспортирует не души, а что-то вроде призрачных двойников этих людей? — сообразил Ян. — И не насильственно, а по бартеру — скажем, люди здесь получают хорошие деньги или что-нибудь жизненно важное, ну там списание долга, операция родственнику и так далее… А он забирает часть их энергетики, создает такие марионетки и те помогают ему в ином мире. По крайней мере, о чем-то подобном я читал в воспоминаниях Антти.

— Да, это больше похоже на правду, — кивнула водяница.

— Проклятье! — вздохнула Линда. — Только одна я была близко знакома со старым чертом, а будто знаю о нем меньше всех вас.

— Не кори себя, — с неожиданной мягкостью сказала Накки, и Линда удивленно на нее посмотрела.

— Только что ему нужно от папы? — спросил Ян. — Убить или забрать колдовскую силу? Но это можно сделать и без всяких перемещений! Или он взял его и ребят в плен как заложников? Тогда, значит, надо ждать каких-то требований…

— Ждать в любом случае не надо, — возразила до сих пор молчавшая Сату. — Я чувствую, как им плохо там, и время работает на ту сторону. Перво-наперво мы должны уничтожить старого урода, и тогда все, что он выстроил, рухнет, как дворец из песка.

Линда кивнула, зная, что домовинка недавно еле уложила маленького Илмари, который все не мог понять, почему папа не приходит. Разумеется, ничего иного она и не могла сказать о ее бывшем наставнике. Заметив ее мутный горестный взгляд, Сату вдруг поднялась и сказала:

— Давай-ка напоследок пойдем в купальню, Линда! Мы с тобой теперь обе матери, а мужья наши далеко. Силы нужны, а где их еще черпать? Как говорит наш народ, если уж сауна не исцелила — ничто не исцелит. Да и у вас баня всегда была в почете!

Получив одобрение Накки, лесовица кивнула и проследовала за Сату в зал, где клубился пар от камней, сушились целебные растения и трепетал в очаге священный огонь. В нем, согласно северным поверьям, сгорали недуги, горести и раздоры, его тепло закаляло новорожденных и умиротворяло стариков в последние мгновения. И финские духи никогда не забывали воздать ему честь и доверить собственные переживания.

— Когда-то в такой бане Хей меня девственности лишил, — вдруг горько улыбнулась Сату, окатившись горячей водой и выжимая мокрые рыжие волосы. — Надо же, как все идет по кругу…

— А Юха меня — в лесу, — произнесла Линда. Она сидела в просторной лохани, обхватив колени и наблюдая, как огонь отражается в каплях воды. Не оставляло чувство, что они говорят о своих мужчинах как о мертвых, и это лесовице категорически не нравилось. Она до одержимости верила, что ее волколак цел, и уцелеет в любом измерении, раз уж жива она сама и их ребенок. Всякий раз засыпая и просыпаясь, она видела перед собой его искристые серые глаза, чуть застенчивую улыбку, крепкое тело, яркие бусинки в белых волосах. Видела их тайные прогулки по огромному городу, где духи леса чувствовали себя странниками, ночи, полные неторопливой нежности и звериной страсти, долгие разговоры с попытками разобраться в мироздании — мало кто из лесных парней, кроме Юхи, задавался такими вопросами, и это тоже очень нравилось девушке.

«Если у нас одна аура, я должна чувствовать, что он жив» — решила Линда, и в этот момент вода обожгла ее, как расплавленное серебро, а где-то за стенами постоялого двора разнесся протяжный волчий вой.

— Тоже по Юхе скучают, — вздохнула Сату и стала укутываться в теплое полотенце. А Линда, ничего не ответив, выскочила из воды и уже незримой перенеслась во двор. Прямо на бегу она приняла воронье обличье, оторвалась от земли и взмыла над лесом, где тоскливо перекликались волки.

Их янтарные глаза светились меж деревьев, напоминая о глазах Юхи в момент обращения или чувственного пика. Вой казался и гневным, и жалобным, но учуяв знакомую ауру, звери слегка успокоились. Они потянули к вороне свои заостренные морды, втянули ноздрями воздух и устало разлеглись на земле, под навесом ее огромных крыльев. Она некоторое время овевала их своим теплом, а затем волки стали подниматься на лапы и пошли вперед, маня оборотницу за собой. Звериные голоса подсказали ей, что Юха действительно жив, но ему сейчас плохо и он отчаянно нуждается в своей Фиалке.

— А вы передадите Юхе, что я ношу его ребенка? — мысленно обратилась Линда к хищникам. — Пусть это придаст ему сил! Кем бы он ни вернулся, хранителем леса или бездумным убийцей людей, я все равно буду ждать. И никогда больше не соглашусь умертвить его!

Ответа не последовало, но сопровождая волков, Линда очутилась на одном из самых глубоких и гиблых болот. Островки мха и подгнившей травы казались спинами дремлющих водяных чудищ, влага маслянисто блестела под сумрачным небом, смолистый запах кружил голову. Ей такие места всегда были родными, как ее матери, а вот люди обходили их далекой стороной или по беспечности тонули и превращались в торфяные мумии. Поэтому концентрация призрачной ауры в топкой местности была особенно высока. Но все же почему звери привели ее именно сюда? Неужели в этих местах и кроется путь в междумирье?

Решив дать Накки и Яну немного отдохнуть, Линда вернулась в свой домик, закуталась в рубашку Юхи и легла под плед — так было немного легче. Будто он просто ушел на ночное дежурство, а утром непременно поцелует ее и угостит свежими булочками с маслом. И почему-то девушке казалось, что этот момент взаправду стал немного ближе.

Поутру Линда рассказала старшим духам о послании от волков. Тотемные животные всегда пользовались у нечисти доверием и помогали ей взаимодействовать как с людьми, так и с высшими божествами. Поэтому Рикхард и Силви сразу вызвались провести обряд у болота и попросить помощи у его повелительницы.

— Болото совсем особая вотчина: ни вода, ни земля, — заметил леший, — впрочем, тебе ли этого не знать, Сиглинд! Именно там находится пограничье Туонелы и Нави, где сообща блуждают неупокоенные, у кого даже нет могил.

— А духи Среднего мира могут в него войти, дядя Рикко? — с надеждой спросила Линда.

— Только с позволения Хозяйки, а его не так просто получить, — признался Рикхард. — А ты неужто решила идти сама, девочка? Да куда же тебе сейчас! О ребенке подумай!

— Я о нем сейчас и думаю, — упрямо промолвила девушка, и Силви посмотрела на нее с теплотой и неизбывной тоской. Накки сидела здесь же, задумчиво просматривая записи из кабинета Антти.

— Надо же, как вовремя отозвалась твоя болотная кровь, — заметила она. — Вероятно, ты легче других сговоришься с Хозяйкой. Надо бы обратиться к славянскому жрецу, да здесь в округе нет таких сильных, а звать издалека нет времени.

— Я сам постараюсь ее вызвать! Может, вы забыли, но моя кровная мать была русской, — заявил подошедший Ян. Впрочем, Рикхард заверил, что Хозяйка в этом смысле нещепетильна.

— Ведь этот город возведен на болоте: оно пропитано кровью, потом, слезами и аурой разных народов! Так какая ему разница, кто принесет новую пищу, русский или финн? — сказал леший.

Яну такое напутствие показалось мрачноватым, но выбирать не приходилось. С помощью Накки он подготовил все для жертвоприношения, и небольшой компанией они отправились к болоту. Хотя уже стоял день, здесь царила вечная полутьма, в которой мерцали блуждающие огоньки и переливались багрянцем проклятые деревья, помеченные дурной кровью. Если бы кого-то угораздило срубить такое дерево, новый дом бы вскоре обрушился, лодка пошла ко дну, а в хлеву из такой древесины скот постоянно болел и хирел.

С собой они принесли кое-что из забытых вещей Анатолия Груздева, который не так давно стал добычей Хозяйки — если человек приходился ей по вкусу, она охотно забирала и предметы, на которых оставалась его энергетика.

Подойдя ближе, но на безопасном расстоянии, Ян выбросил вещи в трясину и поклонился, а Линда поднесла к губам свистульку и стала наигрывать обрядовую мелодию. Вскоре мальчик почувствовал запах сон-травы, услышал крики и хохот болотных птиц — выпи и кулика. Они то звучали далеким эхом, то подбирались к самому уху, и он невольно вздрогнул. В этих голосах, как и в музыке, чудилось что-то горькое, грозное и неотвратимое. Накки и лесовики стремительно обступили его, прикрывая от темных испарений.

— Потерпи, Ян! Это Хозяйка тебя пугает, — прошептал Рикхард. — Что делать, ты ей не нравишься, как все колдуны! Хотя от нас она тоже не в восторге…

— Об этом можно и поспорить, лешак! — вдруг послышался бесцветный свистящий шепот. — Ты, на мой вкус, еще ой как недурен, хоть уже и в годах! Зато парнишка слишком юн. Ну, что же с вами делать? Расплачивайтесь тогда тем, что принесли!

Ян остолбенел, наблюдая, как из хляби появлялось массивное существо, будто слепленное из студенистой массы, к которой пристали обрывки тины и торфяные пятна. Оно выглянуло по плечи, вздутая грудь еле угадывалась в воде, а все остальное осталось скрытым. Короткую шею обвивало ожерелье из зубов и костей, голову украшал венец из коровьих рогов — все это были трофеи от попавших в трясину людей и животных.

Одутловатое и почти неподвижное женское лицо было покрыто темными потеками от слез, которые Хозяйка проливала, чтобы заманивать людей к себе. Космы зеленовато-серых слипшихся волос под венцом походили на извивающихся змей.

— Так чего же вы от меня хотите? — промолвила Хозяйка почти напевно. — И музыка вон плачет-надрывается, и лица у вас как на проводах. Потеряли кого-то и думаете, что я помогу найти?

— Потеряли, — еле слышно сказала Линда. — И я прошу тебя, Хозяйка: помоги ради моей матери, которая была одной из вас. Я жду рождения нового духа-хранителя, и его отец должен быть рядом.

— А еще — отец этого мальчишки? — усмехнулась старая болотница, показав на Яна.

— Да, Хозяйка, — решительно произнес Рикхард. — Пропал наш проводник и четверо молодых духов, и мы чувствуем, что они где-то между нашими подземными чертогами и Навью, в плену у старого колдуна-славянина. Им нужна наша помощь, а сын проводника, как ты мудро заметила, еще очень молод и не может туда отправиться. Значит, должен идти кто-то из нас.

— Вот куда ваш ведьмак забрел! — покачала головой Хозяйка. — И как вы рассчитываете заплатить мне за помощь?

— Душами, разумеется, — ответил леший. — Я готов на определенную дань, с договором и в достойных пределах. Ты ведь не только коварна, но и справедлива, Хозяйка, и эта девочка тебе не чужая. Да и ее дитя будет наполовину болотным духом: не станешь же ты обкрадывать своего почти внука!

— Ну и хитрый же ты, лешак, каким и был всегда! — заулыбалась старуха. — Но ладно, будь по-твоему! Чую я, что неровен час, эта девочка сама новой лешачихой станет, и не с руки мне с ней ссориться.

Эти слова, похоже, озадачили Рикхарда, но расспрашивать было некогда. Он отошел в сторону, пока Хозяйка говорила о чем-то с Силви и Линдой, и тихо сказал Яну:

— Ты уж не обессудь, что я тебе и слова толком не дал вставить! Но духи-хозяева всегда лучше поймут друг друга, а тебе еще надо опыта набраться.

— Я все понимаю, Рикко, — вздохнул Ян, отведя взгляд. — Какой с меня толк, когда я даже не знал про эти торги на человеческие души! Выходит, теперь люди будут чаще погибать на болотах?

— А чего же ты хотел? — философски улыбнулся леший. — Так всегда было, есть и будет, Ян: пищевая цепочка — и есть краткая суть мироздания. Мы поедаем вашу энергию, пока живы, а потом уходим в стихию и питаем вас огнем, дождевой водой, теплом земли. Так же и вы питаетесь растениями и мясом животных, а после смерти становитесь уже кормом для них. Понимаю, все это не очень красиво звучит, но если присмотришься — там действительно нет ничего сложного.

— Но папа мне об этом не говорил, — заметил Ян.

— У него, в отличие от нас, есть душа, как и у тебя, вам тяжелее это принять, поэтому не обижайся. Он учит тебя как может.

— И все-таки я не понимаю: вот вы оба — духи-хозяева, и ты, и эта болотная бабка. Но ты выходишь из леса, общаешься с людьми, носишь одежду, даже иногда в футбол играешь со мной и другими пацанами. И имя у тебя человеческое! А она почему просто Хозяйка и похожа на черт знает что?

— Поверь, Ян, она может показываться в цивильном виде, но только русским жрецам и прочим людям, которых выберет сама. Не удивлюсь, если для них у нее и имя какое-то есть, но мне и тебе его знать ни к чему. А финские духи в исконном виде тоже не красавцы — на ваш, конечно, вкус!

Ян не успел ответить: Хозяйка обратилась уже ко всем сразу. От ее голоса по болоту пошла рябь, закачались ядовито-желтые кувшинки, а серые жабы попрыгали в воду.

— Эх, досадно, что вы уважили старуху лишь когда припекло, — заговорила она с прежней усмешкой, — нет чтобы так проведать, узнать, жива ли! Особенно ты, Линда: мы как-никак не чужие.

— Прости меня, Хозяйка, — тихо сказала девушка, склонив голову.

— Ладно, дело молодое, а раз уж ты понесла — то и благое. Я только тебе одной могу открыть путь между своими владениями и Навью, на котором, по-видимому, и томится твой возлюбленный. И кстати, ваш юнец верно рассудил: именно любовь славянской девы и общая аура держит парня в том измерении, а от него подпитываются другие духи. Иначе давно бы уже сгинули!

— Спасибо, Хозяйка! — шепотом воскликнула Линда и едва не кинулась целовать студенистые дряблые щеки старухи.

— Погоди-погоди! Я сказала: могу открыть, но думаешь, мне этого хочется? Там я уже тебя не прикрою, и ты можешь пропасть ни за грош! А заодно и твое дитя.

Ян заметил, как при последних словах лицо Силви болезненно исказилось, а руки стиснули подол юбки. Но Линда осталась непреклонной:

— Я очень провинилась перед Волхвом и Юхой, а значит, именно мне и расхлебывать. К тому же, остальные нужны здесь, чтобы вотчину отстоять, если в Нижнем мире начнется волнение. Да и этого мужика только я смогу обхитрить, если потребуется! Он все еще желает меня приручить, и в этом его слабое место.

— Лес рубят — щепки летят, — вздохнула старая болотница, — колдуны делят власть, а страдать приходится духам-хранителям, которым ничего, кроме покоя, и не надо! Но я принимаю твой выбор, девочка. Помни, что в междумирье ты скорее всего не сможешь обратиться в ворону, перенестись и стать незримой. Придется надеяться только на ловкость, силу и хитрость, да еще на оружие, что дал тебе юноша.

Она чуть дыхнула на ряску, и та дрогнула, заколебалась, понеслась по болоту желтыми крапинками, словно пламя. В темно-изумрудной глади закрутился водоворот, и Хозяйка поманила к нему Линду.

— Прощайся, — бесстрастно произнесла она, — через несколько минут он закроется, и ты уже никуда не попадешь. И помни об осторожности!

Молодая лесовица безмолвно обменялась взглядом со всеми провожатыми, и только Ян с усилием проговорил:

— Спасибо, Линда…

— Пока не за что, юный Волхв, — улыбнулась девушка и шагнула вперед. Вода накрыла ее по щиколотку, достигла колена, затем поднялась до пояса. Ян невольно отвел глаза и повернулся, когда болото вновь сомкнулось и затянулось ряской. Ни Линды, ни старой Хозяйки не было видно, и он устыдился своей минутной слабости — вдруг они больше не встретят эту храбрую девчонку, а он ее даже толком не напутствовал?

Но Рикхард ободряюще положил руку ему на плечо и без лишних слов повел прочь от опасного места. Накки и Силви, не говоря ни слова, шли рядом, и на их всегда непроницаемых лицах отражалась безумная усталость.