Юха очнулся в лесу, но каком-то незнакомом и неприветливом — небо свинцово-серое, без золотистых искорок Тапиолы, земля сухая и холодная, и ни звука вокруг, словно и звери, и птицы, и букашки пребывали в спячке. К тому же, все тело болело, будто только после оборота, хотя одежда не пострадала. Он решил перекинуться, чтобы волчья ипостась разобралась в таком странном месте, но почему-то не смог этого сделать.

Это не слишком напугало лесовика: у них бывали такие сбои от сильной усталости, когда оборот не наступал или наступал не вовремя. Поэтому он оделся и решил подождать с этим. Хуже было то, что Юха совсем не помнил, как попал сюда, в то время как прочие недавние события в памяти прекрасно сохранились. И это навело на страшные подозрения. Юха провел ладонью по губам и увидел на ней кровь, даже не успевшую высохнуть.

Решив, что его все же покарали за очередной проступок, парень стал метаться как животное, кусать ветви, камни и собственные руки, упал на четвереньки и завыл. Все кончено, не видать больше ни родного леса, ни друзей, ни волков, ни Фиалки, и даже в последний миг ее не было рядом. Он не растворится в родной стихии, как другие ушедшие духи, не обретет покой, а останется бродить между мирами, пока не сойдет с ума от одиночества.

От горестных мыслей Юху отвлекли голоса людей вдали — тревожные, гневные и сосредоточенные. Слов он не расслышал, но чутье сразу подсказало, что речь шла именно о нем, а также что эти люди вооружены и опытны.

Поэтому оборотень быстро умолк и решил где-нибудь укрыться: даже в междумирье хотелось протянуть подольше. Он бросился бежать, сбивая ноги об эту проклятую землю, и невольно удивляясь, почему ее холод так неприятен, — дома Юха легко ходил босиком и по снегу. И вдруг натолкнулся… на Аарто.

— Ю! Ты тоже здесь? Это ты завывал? — спросил товарищ, растерянно улыбаясь.

— Да где здесь-то? И откуда ты взялся?

— Ну, где мы — я сам пока не знаю, а вот откуда… Ты что, все забыл?

Юха кивнул, и Аарто со вздохом принялся рассказывать. Вскоре образы стали всплывать, и парень махнул рукой:

— Все, все, теперь вижу: и уродский дом, и мертвого духа, и драку, и заколдованную лестницу. А ты тоже не сразу вспомнил?

— Минут пять помучился, башка была тяжелая как у людей после пирушки. Но потом все вернулось как по маслу. Только я был уверен, что остался один, а ты, выходит, тоже сюда попал…

Бородатое лицо Аарто невольно просияло, и Юха тоже почувствовал себя чуть бодрее.

— А остальные тогда где?

— Пока не знаю, надо этот лес обшарить, хоть он и негостеприимный на вид. Ты заметил что-нибудь интересное?

— Нет, я не успел, понял только, что люди где-то невдалеке живут. А ближе с ними знакомиться пока неохота.

— Так и не надо, главное что без их энергии мы не останемся! — обрадовался товарищ.

— Ну да, тебе лишь бы жрать, — проворчал Юха. — А ты уже заметил, что мы не можем ни обратиться, ни стать невидимыми?

— Что? — нахмурился Аарто. — Дай-ка проверю, об этом я и не подумал…

Он быстро скинул одежду и, потерпев неудачу, с размаху сел наземь, упершись раскрасневшимся лицом в колени.

— Ох, Хей, я ему ребра-то пересчитаю, пусть только попадется! Сходим на разведку, поможем Велхо! Так сходили, что и сами пропали, и он теперь скорее всего погибнет…

— Да ладно, на Хея-то что срываться? Тут все мы дураки, а ему хуже других: дома жена и сын остались.

— Чем это хуже других? Будто тебя Фиалка не ждет! Да и моя Марина волноваться будет, — заявил Аарто, натянув рубаху и штаны.

— Надо же, как у вас далеко зашло! — заметил Юха. — А Фиалку жаль, но по-моему, она уже готова к тому, что со мной что-то случится.

— Это с чего вдруг?

— Да теперь уже неважно, — махнул рукой Юха. — Слушай, а почему здесь так холодно?

— Чего? — изумленно переспросил Аарто. — Ю, да что с тобой? Ты же дух, как тебе может быть холодно?

— Да сам знаю, и тем не менее… — вздохнул Юха, и товарищ обеспокоенно взглянул ему в лицо.

— Слушай, дружище, паршиво ты выглядишь! Впрочем, я и до всей этой заварухи подозревал, что у тебя проблемы. Сядь поближе ко мне — хоть немного энергии тебе передам, а потом, может, что-нибудь придумаем.

Юха устало и благодарно кивнул, и они сели, прижавшись друг к другу спинами. У Аарто аура всегда была теплой, как густой мех и кремовое жирное молоко медведей, даже в междумирье, если это действительно было оно. Поэтому через пару минут Юха согрелся и стал клевать носом.

«Нет, нет, засыпать нельзя, — почему-то пронеслось в голове. — Яри и Хейкки мы больше не найдем, они погибли… А когда я проснусь, то увижу, что и Аарто уже нет, и значит, меня убьют последним. Дети на постоялом дворе когда-то читали сказку о страшном острове, на котором обитал змей и поочередно сжирал всех заплывших неудачников. Они засыпали и никогда уже не просыпались… никогда…»

Однако здесь все вышло куда оптимистичнее: когда Юха проснулся, рядом был не только Аарто, но и двое других товарищей. Бледные, осунувшиеся, перепуганные и что уж говорить, довольно жалкие на вид, но живые. Все обнимались и хлопали друг друга по плечам, и о том, что Аарто намеревался «пересчитать ребра» Хейкки, он, разумеется, даже не вспомнил.

Правда, сам домовой то и дело сокрушался о своем опрометчивом поступке, и наконец Юха сказал:

— Ну хватит уже, Хей! Виноват не ты, а те ублюдки, которые все это воздвигли. И если мы хоть что-то им подпортили, я, право слово, только рад.

— Вот именно: мы им «хоть что-то», а они нас в полную задницу отправили, — мрачно произнес Яри. — У меня уже кожа сохнет, а ни одного водоема в окрестности я не заметил.

— А много ты успел облазить?

— Только по эту сторону дороги: за ней уже какое-то поселение начинается, а я не привык по незнакомым деревням шляться видимым.

— Но если это поселение, значит, откуда-то они берут воду, — заметил Хейкки. — Да и мы все рано или поздно захотим есть, и туда придется сунуться.

— Слушайте, парни, это все звучит как бред какой-то! — вспылил Аарто. — Вы часом головой по дороге сюда не ударились, чтобы людей бояться? Забыли, кто мы такие?

— Это ты забыл, что мы в ином измерении, медведь! — беззлобно возразил домовой. — Мы не знаем, что здесь за люди, а самое главное — они нас сюда не звали. И вряд ли станут угощать своей энергией за просто так.

— Так может, попробовать с ними договориться? — осторожно сказал Юха.

— Ну, это из нас только Хей умеет, — пожал плечами Аарто, — у меня с людьми обычно разговор короткий.

— Да я сам сейчас не представляю, как быть! — признался Хейкки. — Как подумаю, что Сату и сына больше не увижу… Мы же не протянем здесь долго, ребята!

— Может, нас все-таки будут искать? — заметил Юха.

— По крайней мере, только на это и остается надеяться, — вздохнул Яри.

Сначала Илья увидел бескрайнюю серую равнину под чернильным небом, потом острые глаза колдуна привыкли к темноте и он разглядел, что земля покрыта чем-то похожим на стеклянное крошево. Сам он был в крепких сапогах, но беспокоился за Кави — даже будучи духом-фамильяром, она могла ощущать боль. Издалека доносился гул, похожий на железнодорожный, и больше Илья не мог уловить ничего знакового, будто аура здесь была стерильной — не звучала, не пахла, не жила. Они брели уже около получаса, но навстречу не попалось ни одно существо, дерево или кустарник, а стекло противно хрустело под ногами.

И наконец впереди показалась каменная громада платформы. Подойдя ближе, Илья увидел заколоченное здание кассы, а вместо нормальной лестницы к платформе почему-то прислонили большую доску. Порывшись в памяти, он сообразил, что здесь смешаны обрывки всего когда-либо виденного им на настоящей железной дороге. Только ни одна станция не была такой запустелой и дикой, словно и не человеческие руки ее строили. Впрочем, скорее всего так и было.

Тем не менее вскоре послышался шум поезда, похожий на вой какого-то огромного зверя. Состав вылетел из ночного мрака, освещая путь двумя огнями — настолько пронзительными, что Илья невольно зажмурился. Ему не удалось толком рассмотреть поезд, но когда тот пристал к противоположной стороне платформы, на нее вышли какие-то люди и стали торопливо спускаться. Поезд уже набирал скорость, чтобы тронуться дальше.

Илья быстро перешел рельсы, стараясь поспеть за удаляющимися фигурами. По ту сторону станции действительно было некое подобие жизни, только очень странное, — нескладные, грубо вытесанные двухэтажные дома, уличные столы, за которыми группировались люди без еды, напитков и каких-либо занятий, а также кучи камней и обломки скал. По-прежнему ни одного дерева или куста, а вместо травы нескончаемое стекло. Люди ни разу не посмотрели в его сторону, и вскоре Илья при свете многочисленных фонарей разглядел, что у каждого из них была повязка на глазах.

И еще один момент настораживал колдуна: он так уверенно продвигался по пути, будто их с Кави кто-то вел. Перед Туонелой стражи иномирья всячески мешали, не гнушаясь даже бить по горькой памяти, а здесь его появления словно никто и не заметил. Было ли это заслугой Нойты, волей высших сил или частью чьего-то злого умысла?

«Но не идти же специально в обратную сторону» — рассудил финн. Остановившись, он сделал глоток из фляги с укрепляющим отваром, а таблетки из трав решил приберечь для экстренного случая. Это взбодрило, к тому же дорога впереди стала почище. Загадочное поселение оказалось небольшим, он пересек его менее чем за час и наконец оказался перед лесом — достаточно было перейти широкую дорогу. Но напоследок Илья оглянулся и вздрогнул — на ступенях одного из местных домов сидела Лариса Цыплакова, вернее теперь уже Груздева. На ее лице также была повязка, но он узнал зеленую куртку и самодельный атласный шарфик, который та очень любила носить.

— Лариса! — воскликнул он шепотом и быстро приблизился. — Как ты здесь оказалась? Ты здорова?

Женщина повернула голову, но Илья понял, что она не узнала его голос. Для нее это был просто шум, вроде очередного прибытия поезда или внезапного взрыва петарды. Лицо ниже повязки было серовато-бледным, его черты казались какими-то мертвыми, будто женщине ввели мощный анестетик. Оставалось лишь гадать, как она попала в это измерение — через память Ильи или некие чужие манипуляции. И кто тогда звонил ее дочери и утверждал, что все в порядке?

Вопросы все множились, а это место все сильнее не нравилось Илье, но в одном он не сомневался — ребята где-то здесь, раз его направила Кайса. Поэтому он пока оставил Ларису и быстро зашагал к лесу. Вскоре тот навис над ним серо-черной громадой, под ногами был иней и густой серебристый мох, а ветки деревьев при ближайшем рассмотрении были тоже покрыты стеклянным крошевом. Таинственный свет переливался в нем и издалека деревья походили на страшные новогодние елки.

А среди них притаился огромный идол, куда массивнее, чем тотемы в родном лесу, — женская фигура в белом одеянии и многочисленных ожерельях из яичных скорлупок. Она закрывала лицо худыми черными руками с длинными когтями, а с головы свешивались косматые темные волосы почти до пят.

— Мара? — ужаснулся Илья. Ответа, естественно, не последовало, но ему показалось, что из-под пальцев божества блеснули злобные и довольные глаза. А скорлупки глухо загремели на ветру, вконец изматывая его нервы.

Илья попытался отправить телепатический призыв, но на него вновь никто не откликнулся. «Ясно, абонент опять не абонент» — мысленно и горько пошутил он. Порывшись в наплечной сумке, Илья нащупал свисток, который всегда носил с собой по старой лесной привычке — даже колдовские силы нуждались в страховке. Подул в него, и от резкой трели самому стало не по себе: в этой стеклянной пустыне она прозвучала как удар огромной плети.

Однако в той вибрации, что пронеслась по мерцающим веткам, Илья уловил необычный ритм и быстро пошел по его волнам. Время от времени он вновь подносил свисток к губам, а Кави, поняв его замысел, заливисто лаяла. Наконец впереди послышались торопливые шаги, взволнованные голоса, — и он увидел их перед собой.

Увидел своих ребят, несомненно их, а не иллюзии, созданные коварным божеством, чтобы завести его в капкан. Все были изрядно потрепаны, в ссадинах, засохшей крови и грязи, но вроде бы никто не покалечен. От шока колдун не сразу нашелся, что сказать, и парни тоже безмолвно застыли, глядя на него растерянно и виновато.

— Живые… Все!.. — наконец выдавил он, чувствуя, как перехватило горло. И тут они, не сговариваясь, бросились обнимать своего проводника и трепать за уши Кави.

— А я знал! — торжествующе крикнул Аарто.

— Как ты сюда добрался, Велхо? — спросил Яри.

— Как там Сату с сыном?

Юха сначала держался чуть поодаль, уставившись в землю, но Илья сам подозвал его и тоже обнял за плечи. Тогда парень робко улыбнулся и сказал:

— Простишь дурака, Велхо? Похоже, никудышный из меня дух-хранитель вышел, но подлым я никогда не был.

— Юха, это все мы позже обсудим, — заявил Илья, — возможно, у нас мало времени. Но я все-таки хотел бы знать, как вас сюда занесло! Судя по наспех состряпанным отговоркам, вы что-то задумали за моей спиной, так ведь?

— Ну да, но мы хотели помочь, — робко промолвил домовой, — и вообще это все я затеял, а парни не виноваты.

— А своих голов на плечах у парней нет? Хотя ты, конечно, меня особенно удивил, что уж скрывать! — заметил Илья. — Ладно, сейчас вы сами себя наказали, но если еще раз подобное выкинете — вас накажу я. Что с вашими магическими способностями?

— Полный швах, — признался Аарто. — Ни обратиться, ни перенестись не можем, топчемся тут на месте, как люди, и согреваемся остатками энергии…

— Да, хреново, — констатировал Илья, — напоминает нашу с Хейкки встречу с Северным старцем. Похоже, и здесь мы имеем дело с какими-то темными архонтами, только не знаю, что у них за цели.

— И как от них удрать?

— Той же дорогой, что я сюда прошел! Другого не могу предложить, потому что сам здесь впервые, — напомнил Илья, — и карту с указателями мне никто не удосужился дать.

Парни снова покраснели, и колдун придержал запал. В конце концов все это они натворили от молодости и горячей крови, а Илья хорошо помнил собственное прошлое. Поэтому он решительно махнул им рукой и направился к поселению. Оно уже выглядело совсем пустынным, словно жители соблюдали комендантский час.

По дороге Илья расспросил духов, и от их рассказа ему еще сильнее захотелось ускорить шаг. Он не сомневался, что этот тайный мирок связан с хозяевами отвратительного дома, а те являются могущественными колдунами или жрецами. Что же, его заказчики вполне могли обратить на них внимание, а ловушки в доме — естественное оружие колдуна, и порой они бывают очень хитроумными и опасными.

Но интуиция упорно твердила: что-то здесь не так, и Хейкки, несмотря на нарушение порядка и самоуверенность, все верно раскусил.

— У вас были какие-то видения перед пробуждением? — спросил Илья.

— О да, — оживился Хейкки, — мне почудилось, будто я превратился в кота! Среди домовых это теперь такая редкость! Мой дед Коди-Исянтя еще был оборотнем, а вот отцу и нам с сестрой этот дар уже не передался — наверное, потому, что волшебство стало покидать людские дома.

— И как ощущения? — полюбопытствовал Юха.

— Честно говоря — жутко! Вокруг были стены, да такие, что конца-края не видно, и потолок высокий как небо, а голоса и шаги слышатся в тысячу раз громче прежнего. Они все надвигались, и я не на шутку боялся, что кто-нибудь меня расплющит.

— Ну, котом быть и впрямь так себе участь, — усмехнулся Аарто.

— Только при Рикко так не говори! — посоветовал Юха. Разговор немного разрядил обстановку, но Илья в отличие от парней не спешил радоваться. В груди что-то скребло и тянуло, пугал каждый посторонний звук, и он собрал все силы, чтобы не показывать этого молодым демонам. Собственно, с чего он решил, что «станция» их спасет? Ведь люди из поезда только спускались на платформу, никто не уезжал! Значит ли это, что отсюда не возвращаются?

И чем ближе становилась цель, тем больше ему казалось, что по пятам кто-то следует — незримый, бестелесный, ловкий и безжалостный. Тьма будто плыла гигантским облаком, залепляя глаза и перекрывая дыхание.

— Вот же эта платформа! Идем скорее! — крикнул Хейкки и шагнул вперед. Трое друзей, приободрившись, побежали за ним, а Илья вместе с Кави отстал на секунду: в проворстве он все-таки уступал молодым духам. Они уже пересекли дорогу, добежали до каменной громады, вскарабкались на нижний выступ, — а он замер, услышав в темноте чье-то тяжелое дыхание. Этой упущенной секунды хватило, чтобы он почуял резкую боль в затылке, а затем тьма окутала его окончательно.