Поутру Мила вышла из комнаты более спокойной и поздоровевшей, а вскоре сообщила Накки оптимистичную весть — мать позвонила ей и сказала, что сняла гостиницу в городе, а потом поедет к бывшей свекрови и Никите. С Анатолием, по ее заверениям, Лариса рассталась и надеялась скоро помириться с дочерью, но пока ей было необходимо «привести мысли в порядок».

— Все-таки она бросила этого абьюзера! — торжествующе воскликнула Мила. — Может, теперь они с Ильей снова поладят, и мама сможет здесь работать вместе со мной! Вам же по-прежнему нужна кухарка, или как вы это называете?

— Я рада, что все обошлось, Мила, — улыбнулась Накки, — духи припугнули ее, чтобы забрать Дашу, но это не опасно. Хорошо, что твоя мать стряхнула это наваждение в виде мужа, но простит ли ее Илкка, я пока не ручаюсь. Все же стоит выбирать выражения, когда говоришь с тем, благодаря которому твои дети еще дышат.

— Ну, я этого никогда не забывала, — заверила Мила.

— И это замечательно, но теперь нам остается переждать, как мудрым девочкам, и не трогать его лишний раз.

— Ладно, — кивнула девушка. — А где он сейчас, кстати?

— У себя в мастерской, новые тотемы делает для обрядов. Нам скоро лес надо готовить к первым дням лета. Мы его не беспокоим в это время, но тебе он потом все покажет.

— Надо же, — мечтательно вздохнула Мила. — До сих пор не верится, что у вас тут потусторонний мир! Я же Илью с самого детства знаю, всегда думала, что он просто хороший мужик, а оказывается, колдун…

— Одно другому не мешает, — заметила Накки и принялась варить кофе. К завтраку она принесла для Милы свежих хрустящих булочек, и та уплетала их за обе щеки.

— А Илья как-то зарабатывает на колдовстве? Или это хобби, а доходы у вас от гостиницы?

— Гостиница, конечно, хорошо нас кормит, — двусмысленно ответила Накки, — но у Илкки есть свой заработок, он же мужчина и без этого не может. Всего я пока не могу тебе рассказать, но по крайней мере порчей и приворотами он не занимается.

— Ну, это заранее обнадеживает! — улыбнулась Мила. — А чем вы все-таки отличаетесь от людей, Накки?

Водяница невольно и добродушно рассмеялась, затем потрепала ее по плечу и сказала:

— Проще сказать, чем мы похожи! Поживи среди нас и понемногу все поймешь. А пока запомни два правила: не смотри ребятам в глаза и не удивляйся, что они никогда не улыбаются во весь рот. У нас звериное правило: показывай зубы только если собираешься нападать. Многие ребята — оборотни, но ты не бойся, все они хорошо себя контролируют.

— А Яри?

— Нет, Яри не оборотень, но мудрый и сильный дух, даром что совсем юный. Я давно его знаю и отношусь почти как к младшему брату. Впрочем, вы лучше погуляйте, и он сам тебе все расскажет. С дежурства я его сегодня отпущу, — лукаво сказала Накки.

И Мила уже не удивилась, когда увидела Яри, едва переступив порог. Невзирая на правила, она не могла отвести взгляд от его глаз — будь что будет, хоть раз в жизни стоит не жалеть ни тело, ни душу.

— Доброе утро, Милая, — произнес Яри, погладив ее по щеке. Она придержала его за пальцы, прикрыла глаза и вздохнула.

— Ты обещал показать мне, где живешь, — тихо сказала девушка, и Яри улыбнулся. Они взялись за руки и неспешно пошли к заливу — Мила подставляла лицо солнечным лучам, пряча румянец смущения, а Яри откровенно любовался ее фигурой в простеньком сарафане. Наконец они достигли небольшой бухты, скрытой зарослями черемухи, от которой шел дивный аромат. Небо было ярко-голубым и совершенно чистым, залив мирно искрился солнечными искрами, словно парчовый платок какой-нибудь сказочной царевны.

Мила сняла босоножки и с удовольствием ступила на мягкий песок, Яри был босым как всегда, и эта общность показалась ей очень приятной.

— Вот это и есть мой дом, — промолвил он и показал на просторную старую лодку с какими-то полустершимися надписями. — Хотя иногда я сплю прямо под водой, она быстро снимает усталость и исцеляет все раны.

— А как ты себя чувствуешь вне воды?

— Нормально, я же не рыба и не русалка из сказок! Местный воздух содержит достаточно влаги, а вот в более засушливом краю мне бы нездоровилось. У других духов такое тоже бывает, если они надолго оторваны от родной стихии.

— Значит, у вас есть слабости?

— Разумеется! Надеюсь, мое скромное жилище тебя не разочаровало?

— О нет! — улыбнулась Мила. — Ты пригласишь наконец меня внутрь?

— Не страшно предлагать такое нечистой силе? — спросил Яри, пристально на нее взглянув.

— А чего мне бояться, я уже не девственница, — сказала Мила и тут же покраснела. — Извини, может, тебе это неприятно?

— Да что ты, глупышка? Мало ли как ты жила до меня! Я и сам давно не невинный, да и кровь не очень люблю. Сейчас ты рядом, а остальное меня не волнует.

Яри протянул ей руку и увлек вглубь лодки. Там он сел на скамейку и ласково произнес:

— Давай, Милая, присядь ко мне на колени и доверься.

Девушка устроилась лицом к нему, и они принялись целоваться — уже не в первый раз, но более отчаянно и смело, сливая две энергии в одну и наполняясь новыми силами. От невероятного чувства свободы и прилива нежности весь прежний опыт выветрился из головы, Мила всецело отдавалась сильным рукам и мягким бережным поцелуям, тихо вздыхала, когда он касался губами ее шеи, ласкал языком мочки ушей, осторожно покусывал плечи. Страсть закипала в них, и одновременно солнце припекало все сильнее. Яри аккуратно совлек лямки сарафана с ее плеч, сам снял рубашку и теперь Мила смогла прильнуть к его крепкой груди и рельефному животу, робко поцеловала в шею, а затем увлеклась и обласкала весь его торс. Даже осторожно запустила ладонь под пояс штанов и коснулась стройных бедер.

— Вот проказница! — улыбнулся Яри, перехватив ее руку и поцеловав тонкие пальцы. — Мои лапы больше тебя не пугают? Я не люблю накидывать иллюзию в такие моменты, она мешает удовольствию.

— Нет, ты мне очень нравишься таким как есть, — заверила Мила и с удовлетворением ощутила телом, что и Яри все происходящее нравится. Его касания были легкими и прохладными, так что жара совсем перестала ее беспокоить. «Впрочем, он же дух, значит, должен обладать магией, — сообразила девушка. — И как же это удивительно и здорово!»

Яри тем временем уже играл с ее грудью, и каждая ласка огоньком пронизывала все тело, а затем скапливалась сладким грузом внизу живота. Мила гладила его волосы, вцеплялась в плечи, затем, не выдержав, застонала:

— Сделай это уже наконец!

Парень кивнул и быстро избавил девушку и себя от остатков одежды, затем помог ей лечь на теплое днище лодки, пахнущее смолой и морем. Любуясь его безупречным телом с тонкими золотистыми волосками, Мила невольно начала разводить ноги, заманивать юношу в самые потаенные глубины и сдаваться его воле. Впервые в жизни она делала это так охотно и мечтательно, без ожидания боли и неудобств, без стыда и отчужденности. Наконец Яри толкнулся вперед и Мила быстро приноровилась к его плавному ритму. К собственному изумлению она почувствовала, что разрядка близка, чего никогда с ней не случалось в таком положении. И по участившемуся дыханию Яри поняла, что они смогут достичь вершины вместе.

— Все, Милая, принимай, — улыбнулся водяной, приподнявшись на руках. Горячая волна внутри захлестнула лоно девушки, от наслаждения она вздрогнула и зажмурилась, не желая отпускать чудесные мгновения. Мила жаждала и боялась этого, как ей теперь казалось — с их первой встречи, и наконец она это получила.

Они улеглись рядом, крепко обнявшись, переплетаясь нагими телами, которые ласкало солнце. Мила играла с его волосами, поглаживала плечи и грудь, а он благодарно и жадно целовал ее щеки, лоб и шею.

— Я тебе тогда кое-что недосказал про постоялый двор, — промолвил Яри. — Его основали не люди, а лесные духи, и стоял он посреди их вотчины. Поэтому лесовики и могут сейчас входить в гостиницу: иначе требовалось бы людское разрешение. А построили они его на пересечении извилистых троп, где люди часто терялись, и некоторым так и не удавалось вернуться. Поначалу, конечно, это была всего одна избушка, с двумя входами, в которой путники отсиживались и спали, а духи поедали их страх. После этого они могли расслабиться, набраться сил и найти дорогу, или же им кто-то помогал выбраться. По сути этим же духи занимаются и по сей день, но берут за это некоторую дань.

— Какую?

— Вашу энергию, разумеется! Это и есть наша истинная пища.

— Но я же много раз видела, как вы едите обычную еду, — удивилась Мила. — Мама как раз ее для вас и готовила!

— Кашу и хлеб с маслом, заговоренные жрецом, мы едим каждый день, но это не просто пища, а сакральный процесс. Все остальное — только для удовольствия. Лишь младенцы не допускаются к людской пище, да еще старики постепенно начинают от нее отказываться — это означает, что свое посредничество они уже отслужили.

— Надо же, как у вас все строго по ритуалам, — заметила девушка.

— Да, есть такое! Но ты скоро привыкнешь, Милая, мы с тобой побываем и на свадьбе, и на благословении детей, и Солнцестояние уже грядет, — с улыбкой заметил Яри. — Кстати, ребята в гостинице вернулись с дежурства и скоро будут обедать. Мы можем присоединиться к ним, если хочешь.

Миле, разумеется, стало интересно, и неторопливо одевшись, они пошли к гостинице. Там Яри предложил Миле сначала освежиться после прогулки и секса. Она охотно согласилась, но когда они вновь скинули одежду в предбаннике и вошли в купальню, девушка остолбенела от изумления и неловкости.

В просторном корыте нежились Юха с Линдой — девушка расслабленно полулежала на его груди, а он перебирал ее волосы. У другой стены, где из пасти огромной деревянной рыбы текла вода, ополаскивался Аарто, натирая себя мочалкой. И если Юху было хотя бы не видно из-за подруги, то его товарищ стоял во всей красе впечатляющего мужского тела. Мила моментально стала пунцовой и схватила одно из полотенец на лавке, чтобы прикрыться. А молодые духи, похоже, совсем не смутились от ее появления.

— Да не робей, девонька, здесь теперь все свои! — усмехнулась Линда. — Ты разве не знала, что переспав с нелюдем, сама станешь такой же?

Выражение ужаса на лице Милы рассмешило лесовицу, и Юха многозначительно толкнул ее в бок. Но Линда невозмутимо добавила, высунув из воды ноги и пристроив их на краю корыта:

— А что, в ваших книгах для девчонок именно так и происходит! Судя по ним, человеческие девки только и мечтают стать вурдалачками или оборотницами. А вот ни одной демоницы, которая бы мечтала стать человеком и жить по-людски, я не встречала!

— А ты читать умеешь? — спросила Мила, всерьез обидевшись. Теперь, когда она все вспомнила, связь доброго и славного лесовика с этой девицей ее обескураживала и пугала, и только присутствие Яри немного успокаивало.

— Эка невидаль! Мы все умеем читать, — заявила Линда. — Ну и разговоры подслушиваем, знамо дело!

— Угомонись, Фиалка, — сказал Юха. Хотя по его мутному от страсти взгляду Мила видела, что мысли у парня заняты совсем другим.

Яри стал мыться, а Мила лишь по-быстрому окатилась водой и сразу укуталась в простыню. Тут в купальню вошла еще одна девушка, тоже абсолютно голая, — у нее были каштановые кудри, прозрачные голубые глаза и милое румяное лицо. Она подула на угли в очаге, затем встала под струю рядом с Аарто и увлеченно принялась тереть ему спину. Он шутливо норовил ухватить ее за бедра или пощупать грудь, а затем они отложили мытье и слились в явно не дружеском поцелуе.

— Ох, Кристи, ты чудо, как и всегда! — заявил Аарто, оторвавшись от ее губ. — Чем же отплатить тебе за усердие?

— Думаю, ты сам знаешь, косолапый! — весело отозвалась Кристи. Тут Миле показалось, что у нее кружится голова, и она выскочила в предбанник, едва не споткнувшись на пороге. Там она забилась в угол на лавке и уставилась в пол, затем услышала легкие шаги Яри. Он успел вытереться и надеть тонкие подштанники.

— Что с тобой стряслось, Милая? — спросил он, погладив девушку по плечу. — Ты голых мужиков до нас не видала? Мы не стыдимся тела, потому что оно дано мирозданием, а значит, прекрасно и стоит того, чтобы им любовались. Одежду мы носим для людей, и еще из любви к красивым вещам.

— Да не в этом дело, Яри! — вздохнула Мила. — Как же Марина? Я видела, что она действительно любит Аарто, без шуток, а он за ее спиной…

— Ах вот ты о чем! — благодушно улыбнулся водяной. — Поверь, Марина все понимает! Аарто к ней тоже прекрасно относится, но у нас должны рождаться новые духи, а она не может ему этого дать. Сейчас наступает гон, беременеют далеко не все девушки, и нельзя упускать время, а потом он снова будет в ее распоряжении.

— То есть как не может? У вас не бывает потомства с людьми? — изумилась девушка. — А как же дочка Ильи?

— Верно, Милая, — признал Яри и коснулся ее щеки. — Дочь Велхо родилась от семени духа, которое Накки сама себе ввела, а он провел обряд, вселивший в девочку часть его души. Это чудо, которое они сотворили сами, и больше у нас пока нет таких детей.

— Вот как? Что ни день, то открытие! Но тогда зачем вам вообще наши девушки?

— Да по-разному, — усмехнулся Яри, — кому-то чисто для подпитки, кому-то из любопытства, а бывает и так, что девчонка всерьез и надолго приглянется. Не на одном же размножении мир держится, Милая! Ты будто и не подозреваешь, сколько вокруг интересного, хотя так молода и должна бы радоваться каждому дню. Тем более что вам их мало отпущено!

— А я у тебя, позволь спросить, для подпитки или из любопытства?

— А ты мне очень нравишься, — заверил Яри. — Хочешь, скажу начистоту? Ребята полагают, что ты способна обучиться ведовству, даже без врожденного дара и второй души. Конечно, на это потребуется много времени и труда, но ты сильная, справишься! А у каждой ведьмы должен быть свой демон, или черт, как говорили люди раньше. Он учит ее ладить с потусторонним миром, она дает ему энергию, и все довольны! Я и подумал, что могу стать для тебя таким демоном, а когда ты всему обучишься, мы вместе переживем много всяких приключений.

— Ого, вот уж действительно: без меня меня женили, — произнесла Мила. — Значит, Линда и не совсем шутила? Да нет, звучит заманчиво, просто узнавать о таком последней — как-то не очень, Яри… Извини, если слишком пространно изъясняюсь, но не бойся: истерик и ультиматумов устраивать не буду.

Она устало прикрыла лицо, но Яри отстранил ее руки и решительно поцеловал в щеку, затем в губы. Мила поначалу не разбирала, что он говорил: в голове был сплошной белый шум и хаос. Конечно, не такие слова она мечтала услышать от парня, ради которого отказалась идти с матерью, но его честность несомненно была похвальна. И ей оставалось покинуть этот странный мирок или принять его таким как есть и самой готовиться к переменам. А стать ведьмой… если Илья смог и даже стал счастливым, то почему она не сможет? И вдруг эта наивная, бесхитростная корысть, ради которой с ней сошелся Яри, тоже перерастет в настоящее крепкое чувство? Постепенно ее плечи перестали дрожать под ладонями Яри, и он сказал:

— Вот и хорошо, Милая, и не надо обижать ребят. Они не желают тебе зла, а Линда со всеми колючая, но что делать, если уродилась девка такой? С Юхой-то они вон как слюбились, того и гляди поженятся! А со временем и она рядом с ним мягче станет.

— Ладно, — вздохнула Мила и пошла за ним в купальню. Там Линда уже обтерлась, надела кружевную сорочку и уселась на лавку. Банница Кристи расчесывала ее травянистые волосы, успев затушить угли и облачиться в халат.

Юха вылез из воды, прикрывшись полотенцем, и быстро под ним же натянул штаны. Мила благодарно улыбнулась парню, понимая, что он это делает только ради нее, привыкнув видеть в ней маленькую девочку, подопечную колдуна. В то же время ей показалось, что лицо у него какое-то усталое и даже нездоровое.

Затем Кристи крикнула:

— Кашу уже принесли в предбанник! Кто тоже хочет поесть, пусть поторапливается.

— За чем же дело стало? — улыбнулся Аарто. Все шестеро устроились за рубленым столом, на котором стояла большая фарфоровая миска с овсянкой. Она была подернута желтой пленкой масла и посыпана сушеными ягодами. От одного взгляда на это буйство сахара и калорий у Милы потяжелело в животе, и она попробовала совсем немного. Зато духи с упоением налегали на кашу из одной миски, и Мила чуть не рассмеялась, вспомнив трапезу крестьянской семьи из старого фильма «За спичками». Ребята разве что подносили ложки ко рту не синхронно, как там, и все-таки сцены были очень похожи странной серьезностью, почти официальностью, превращающей еду в отчет перед мирозданием.

— А мы с Фиалкой решили построить себе отдельный домик, — похвалился Юха, — рядом с постоялым двором, но ближе к лесу. Рикко уже дал разрешение, так что к Солнцестоянию позовем всех на новоселье!

— Что это вы надумали? — удивился Яри. — Разве вам тут тесно?

— Мы устроим там общее святилище для наших богов, и тогда у нас с ней будет одна аура! А Велхо думает, что примирение с русскими духами даст земле сил. Он хочет со временем организовать здесь что-то вроде паломничества, чтобы приезжал не кто попало, а именно те, кому нужна магическая защита.

— Вот это дело, давно пора, — заметил Аарто, потирая румяную щеку, — мне уже опостылели эти зеваки! Домовым, правда, меньше пищи достанется, но раньше же они на хуторах как-то справлялись!

— Да, охота же колдуну новые заботы на себя взваливать, — задумчиво произнесла Линда. — Вроде живет на всем готовом, и свободу имеет, еще и платят ему за это, — а все не сидится, надо кому-то помогать…

— Это потому, что он в отличие от многих думает не о количестве, а о качестве душ, — заявил Яри, — мне Накки так сказала.

— Вы вообще о чем? — удивилась Мила. — Какие души?

Однако духи умело пропустили этот вопрос мимо ушей, а вскоре она почувствовала себя разморенной и вялой. Яри проводил ее в комнату, помог улечься и спросил:

— Мне остаться или ты хочешь побыть одна?

— Лучше останься, — сказала Мила, слабо улыбнувшись. Как ни странно, баня и порция каши действительно немного исцелили ее, по крайней мере сил на обиды не оставалось. Она свернулась клубком поверх простыни и водяной прилег рядом, обняв ее за плечи. Рядом с ним совсем не было душно, и дремота вскоре накрыла Милу легкой пеленой.