Все планы Ильи решить проблему Ларисы тихо и аккуратно, с помощью домовых, рухнули, когда Анатолий нашел у Милы деньги, заработанные в мастерской. Его гневные возгласы были слышны за пределами домика, так что духи быстро позвали Илью. Из постояльцев, благо уже наступил вечер, рядом никого не оказалось.

Илья вошел как раз в тот момент, когда раскрасневшийся отчим с силой ударил девушку по щеке. Лариса сидела на кровати, зажав рот, и в отличие от мужа была бледна до зелени, а Даша в своем уголке уткнулась в мягкую игрушку.

— Что здесь происходит? — произнес Илья. Хейкки и Сату стояли за его спиной у порога, Накки держалась чуть подальше, во дворе.

— Это семейные дела, Илья Петрович! — выпалил Анатолий, чуть сбавив тон, но его руки тряслись, а глаза бегали от ярости. — И мы не обязаны в них перед вами отчитываться.

— Ну, так-то вы находитесь на моей территории, Анатолий Иванович, — напомнил Илья, — и в случае любого нарушения порядка я имею полное право вмешаться. А подобного обращения с детьми тем более не спущу с рук.

— Илья! — тихо и умоляюще воскликнула Лариса. Но колдун не отозвался и продолжал холодно смотреть на Анатолия, который, стоило отдать должное, выдержал этот взгляд.

— А где вы здесь видите дитя? Я вижу великовозрастную девицу, которая не доросла помогать семье, но уже умеет крысить от нее деньги! А заодно и с мужиками гулять! Видел я ее с одним из ваших гавриков: он ее чуть не за задницу прилюдно хватает, а она в глаза смотрит и облизывается!..

— Здесь находится еще и ваша дочь! Вы считаете, что ей стоит все это слушать?

— А вы бы приструнили свой персонал, чтобы не лезли клиенткам под юбки, и тогда этой ситуации вообще бы не возникло! Вот кто ей денег дал, если не этот парень? И за что? Может, она ему сама дала, а может, изнасиловал и решил откупиться — я-то почем знаю?! Да я же могу и сообщить куда надо, так что вы не сильно пальцы-то гните!

— Илья, не слушай! — отчаянно крикнула Мила. — Яри ни в чем не виноват и никаких денег мне не давал, а этот козел вконец уже на солнце перегрелся!

— Успокойся, Мила, — сказал Илья, чуть отдышавшись, — я-то все понимаю, мне только интересно, что думает твоя мать.

Лариса испуганно посмотрела на него и проговорила:

— Но в самом деле, откуда эти деньги?

— Это я дала их Милане, — вмешалась Сату, — за то, что она помогает мне с рукоделием. У вашей дочери прекрасные способности, Лариса, и очень прискорбно, что вы мешаете ей учиться.

— Да что вы себе позволяете? — огрызнулся Анатолий. — Мало того, что девчонку развращаете, так еще смеете учить жизни мою жену! Вот я с самого начала не хотел сюда ехать, и как в воду глядел, — не гостиница, а банка с пауками какая-то!

— А разве у вас был выбор? — вполголоса произнес Илья, и Анатолий замер с полураскрытым ртом, а Лариса съежилась от испуга.

— Что ты хочешь сказать? — пролепетала она.

— Я хочу сказать, Лара, что твой, с позволения сказать, муж наверняка отвадил от тебя всех друзей и знакомых, как всегда делают диванные царьки, — размеренно ответил Илья, — только я и остался, по воле случая. Но я не стану терпеть в своем доме человекоподобное дерьмо только потому, что тебе это дерьмо жалко. Вы все — ты, Мила и Даша, — можете остаться, хотя бы на какое-то время, а его с этой минуты я здесь видеть не желаю. И поверь, если он не уберется по-хорошему, это будет сделано по-плохому.

— Не надо, Илья, — тихо и беспомощно сказала женщина.

— Нет, Ларка, я не понял: это что вообще за беспредел? — возмутился Анатолий. — Дружок твоего бывшего в девяностые поиграть решил? Так поздно, клиенты теперь свои права знают! Зато я теперь вижу, в кого у тебя неуправляемая дочурка пошла: скажи, кто твой друг…

Он не успел договорить: кулак Ильи врезался ему в переносицу с такой силой, что у Анатолия потемнело в глазах. Мужчина пошатнулся и рухнул на стул, а из его ноздрей поползли струйки крови. И тут Илья невольно замер: ее запах будто заворожил его, потянул в темную, скользкую, липкую бездну, полную соли и энергии. Именно так пахла кровь растерзанного человека в его сне.

Перед глазами мелькнуло чье-то бледное рыхлое лицо — не Анатолия, — безумный взгляд, деревянные половицы, пропитавшиеся кровью, банный пар… Дальше пошло что-то совсем невнятное, и только головная боль отрезвила Илью. А заодно он почувствовал родную и успокаивающую прохладу женских рук, пахнущих не кровью, а яблочным соком.

— Успокойся, Илкка, — тихо сказала Накки, и Илья распрямился, потирая сбитые костяшки пальцев.

— Я прошу прощения у тебя, Мила, — произнес он, — и у тебя, Даша: надеюсь, ты когда-нибудь меня поймешь. А ты, Толик, даже представления не имеешь, сколько у меня прав и что я могу. Поэтому, для своего же блага, подбирай сопли и уходи, а об этой семье забудь.

— Нет… ну это… — пролепетал наконец Анатолий. — Ларка, что ты молчишь-то? Ты видишь вообще, что творится? Звони в полицию, мне побои снимать надо!

— Илья, если ты так ставишь вопрос, мы вынуждены уйти все вместе, — с неожиданной твердостью сказала Лариса. — В твоем доме свои правила, а в нашей семье — свои, и если они неудачно пересеклись, то мне очень жаль… но я не могу поступить по-другому. Да, мне действительно очень жаль, что с годами ты не стал мягче и терпимее к людям.

— О, с годами я стал намного хуже, Лара! — зловеще усмехнулся Илья. — Но позволь тебе напомнить о событиях трехлетней давности! И видят все боги, в которых я верю: я никогда бы тебя этим не попрекнул, если бы не усомнился, что ты вообще адекватно воспринимаешь действительность.

— Это он о чем, Ларка? — нахмурился Анатолий. Но жена не ответила ему и после паузы произнесла, глядя на Илью:

— Да, ты стал хуже… И вместо того, чтобы проработать и вылечить свою травму от потери жены, спрятался в этот кошмарный мир, как в раковину. Что ты сам знаешь о нормальной человеческой семье? О нормальной дружбе? Люди для тебя давно уже только средство от комплексов, Илья! Ты притягиваешь все темное, и возможно, даже Олег остался бы жив, если бы не твое вмешательство…

— Все? — произнес Илья, когда женщина умолкла. — Может, у кого-то есть что добавить?

— У меня! — сказала Мила, поднявшись со стула. — Я остаюсь здесь, Илья, даже если эти уйдут всем табором. Мне восемнадцать, так что силой не заберут, а если попробуют, я сама им веселую жизнь устрою.

— Мила, ты с ума сошла? — ахнула Лариса. — Это все из-за твоего Яри? Глупая ты, он же нечисть, как и все, кто здесь служит!

— Что за бред, мама?! — крикнула девушка и осеклась. Ее худое лицо побледнело, она с ужасом посмотрела на Накки, которая протянула к ней когтистую руку.

— Да, девочка, все так. Мы нечисть, — мягко промолвила жена Ильи, — и ваши законы здесь не действуют, как и ваша мораль. Но тебя мы не станем держать, если захочешь уйти, и не обидим. Что ты выбираешь?

— Я останусь, — устало промолвила Мила, — потому что люблю Яри, и потому что идти мне некуда. Жалко Дашку, но я не вернусь туда, где этот огрызок, который сам бы рад схватить меня за задницу, да ссытся! И Никиту, будь уверена, мама, я тоже заберу сюда! Я много раз тебя просила включить мозги, но ты плевала, так что…

— Что же, разговор считаю оконченным, — сказал Илья. — Мила, иди сейчас с Накки, она поможет тебе устроиться и прийти в себя. Даше тоже лучше остаться здесь хотя бы до завтра, пока я не проинформирую ее родственников, а остальным на сборы полчаса.

— Еще чего! — выпалил Анатолий. — Эта шалава пусть делает что хочет, а свою дочь я в вашем притоне не оставлю! Ларка, собирайся, сейчас едем в городскую квартиру, а там я что-нибудь придумаю…

— А если нас там поджидают? — тихо сказала Лариса. — В прошлый раз они мне говорили…

— Заткнись, дура, — прошипел он, и женщина всхлипнула. По крайней мере, так послышалось Илье, когда он выходил вслед за Милой и духами, но так и не обернулся.

— Ты намерен выкрасть ребенка? — спросил Хейкки, когда они с Сату проводили Илью в его жилище.

Колдун только кивнул и совсем отрешенно произнес, докурив и смяв сигарету:

— Ян что-нибудь слышал?

— Похоже на то, — вздохнула домовинка, указав на дверь. Там послышались быстрые шаги, и вскоре мальчишка вбежал в комнату.

— Папа, что у вас стряслось?! Мне Накки сказала ждать здесь, за Кайсой приглядывать, — а чего за ней приглядывать-то, дрыхнет и в ус не дует… А теперь ты весь зеленый являешься! Это все из-за этого Груздева, да? Что, я все-таки был прав?

Илья положил руку сыну на плечо, и Ян притих. Он давно знал, когда отца можно выспрашивать, а когда стоит подождать, пока тот примет таблетки, выспится, выпустит пар, поборовшись с кем-нибудь из парней. И конечно, знал, о чем пока не надо спрашивать ни при каких обстоятельствах. Не «нельзя», а именно «не надо», потому что Илья Лахтин по сей день выше всего ставил практическую пользу, и сын унаследовал это качество. Но иногда требовалось и что-то еще.

— Ладно, пап, пофиг, кто там прав… — сказал Ян и на несколько мгновений уткнулся щекой в рубашку отца, ничуть не смущаясь стоящих поодаль домовых. Илья осторожно гладил его по волосам, будто боялся расплескать недолгие моменты покоя и человечности. Он все реже их выкраивал, и вовсе не потому, что был наемником. Когда спишь с демоницей, ешь и пьешь с демонами, благословляешь их на брак, слышишь первые крики их демонят и даже закрываешь напоследок им глаза, хоть и гораздо реже, — вот тогда, именно тогда легко забыть, кто ты на самом деле…

— Ну все, пойка*, побудь еще с сестрой, а потом я закончу дела и пойдем спать, — сказал Илья, посмотрев сыну в глаза, и тот безмолвно кивнул. Но тут вмешался Хейкки:

— Велхо, я сам Рикхарда предупрежу, а ты отдохни. Лешие там и без тебя справятся.

— Пожалуй, ты прав, спасибо, — кивнул Илья, — пусть тогда поторапливаются, а по готовности сразу ко мне.

Чуть помедлив, Хейкки спросил:

— Как поступить с Груздевым?

— На усмотрение Рикхарда, — коротко ответил Илья. — Все понятно?

— Да, Велхо, — почти одновременно сказали супруги-домовые и исчезли. Илья еще немного посидел, глядя через окно в темноту, затем пошел вместе с Яном в комнату, где спала дочь. Когда Илья читал над Кайсой защитные руны, ему самому становилось спокойно, даже если за стеной царил шторм.

Тем временем Анатолий и Лариса, подгоняемая мужем, лихорадочно собирали вещи. Женщина то и дело останавливалась и умоляюще смотрела на него, но не решалась заговорить. В конце концов мужчина грубо прикрикнул на нее, и она, опустив голову, принялась переодевать Дашу. Та вообще ничего не понимала и робко всхлипывала, привыкнув не злить отца.

— Лара, ты тормозной жидкости за ужином выпила? Не можешь ребенка успокоить? Впрочем, я уже понял, что ты никчемная мать, — заявил Анатолий, сдергивая куртку с вешалки. — Да и жена тоже! Удружила, блин, с укромным местечком, век буду помнить…

— Но в одном-то Илья прав, — наконец произнесла Лариса, — вариантов у нас не было.

— Не было, но и это не вариант! Ничего, на первое время нам оставшегося хватит, и Милкины деньги пригодятся, а там уедем куда-нибудь в Новгород или Псков и затихаримся.

— А как же Никита?

— Что Никита? А мать твоего бывшего на что? С ней пусть и живет, уж не оставит она внука без куска хлеба! Да и пенсия по потере кормильца ему полагается. Мне-то Дашку некуда девать, бывшей теще она не нужна.

— Толя… — заговорила Лариса и пристально взглянула на мужа. — А это правда, что Мила про тебя сказала?

— Да что сказала-то? Я должен помнить все ее девчачьи бредни?

— Ты понял, — тихо ответила Лариса. — А иначе что ты так взъелся, что она гуляет с парнем?

— С ума сошла?! Слушай, Ларка, я тебя не держу! Что, без денег не нужен стал, сразу сбежать решила, как крыса? Так иди, попроси прощения у своего Ильи и оставайся с дочуркой, а мы с тобой разойдемся как в море корабли!

— Он не простит, — констатировала Лариса и, подхватывая сумку, пошла к двери. Но Анатолий уже не расслышал или специально пропустил мимо ушей.

Тут Даша, сообразив, что ее увозят без Милы, неожиданно разрыдалась и стала вырываться из руки мачехи. Это вконец взбесило Анатолия, он схватил девочку за плечи и грубо встряхнул.

— Так, замолчали обе! — крикнул он, хотя Лариса и так уже была безмолвна. — Мне еще вас везти на ночь глядя, нервы в порядке должны быть. Начнете мешать в дороге — высажу где попало! Уяснили?

Наконец они добрались до машины, под взглядом нескольких собравшихся духов разного возраста. У тех на лицах не было осуждения или насмешки — только холодное любопытство, и тем не менее у Ларисы продрало по коже. Анатолий загрузил вещи, завел машину и вскоре они выехали со двора.

Вдруг Лариса почувствовала необъяснимый ужас, от которого подкатила тошнота и скрутило живот, захотелось сжаться в комок, зажмуриться, затаить дыхание, словно за ней крался по следу кто-то голодный и безжалостный. В отчаянии она начала дергать ручку двери, и Анатолий снова на нее накричал.

— Выпусти нас! — хрипло крикнула Лариса. — Я хочу вернуться! Я не могу! Остановись!..

— Тихо сиди, — приказал муж, у которого тоже осипло горло, а силы стали иссякать. Да еще веки внезапно потяжелели, словно он не спал целые сутки, и на секунду Анатолий утратил контроль. Машина едва не въехала в дерево, увязла в просевшей почве и заглохла — как он ни пытался ее оживить, механизм отказывался подчиняться.

— Выходите, сейчас буду разбираться, — сказал Анатолий и распахнул дверь. Снаружи Лариса посмотрела в сторону гостиницы, но не видела ни домов, ни огней, словно они заблудились в бескрайнем ночном лесу.

— Прости, Илья, — чуть слышно прошептала она. Даша вцепилась в ее длинную юбку и беззвучно плакала.

— Мы потерялись, тетя Лара? — наконец спросила девочка.

— Наверное, Дашенька, — вздохнула Лариса, сжимая дрожащие руки. Лес стал совсем не похож на себя: верхушки деревьев терялись в черных тучах, земля подрагивала и чавкала под ногами, яростно хлопали крыльями птицы, издалека слышался надтреснутый вой и рычание.

— Лар, ты какие-нибудь молитвы знаешь? — вдруг спросил Анатолий. Его голос звучал почти так же потерянно, как у дочери, в глазах метался первобытный испуг. Но жена лишь беспомощно помотала головой.

Вдруг от дерева, в которое они чуть не врезались, отделился массивный силуэт, выше человеческого и шире в плечах. При этом раздался скрип и хруст, словно отрывался огромный кусок коры. Супруги замерли как вкопанные под взглядом светящихся синим пламенем глаз, и когда фигура приблизилась, осознали, что вся она покрыта древесной корой и мхом. На теле он был бурого и черного оттенка, а на голове — белого. Такая же белая колючая борода покрывала грудь. Протянув к ним лапу из узловатых корневищ, существо произнесло глухим бесцветным голосом:

— Я, хозяин этого леса, приказываю вам убираться прочь! Вы здесь нежеланные гости. И если не уйдете до рассвета, земля поглотит вас заживо!

Следом за ним из темноты показалась высокая женщина в длинных серых одеждах, босая, с косматыми седыми волосами, из-под которых злобно и азартно глядели желтые глаза. Одним движением она вырвала Дашу из рук Ларисы, прикрыла девочке рот и увела в лес. На земле осталась лишь маленькая розовая заколка, слетевшая с Дашиных волос.

Вслед за ними растаял в воздухе и древесный гигант, оставив за собой лишь пелену тумана.

— Это… как же, Ларка? — пролепетал Анатолий. — Почему ты упустила мою дочь? Почему?!

Внезапно он закричал будто раненый зверь, заметался, без толку лупя по деревьям, веткам и воздуху. Но у Ларисы все слова и невыплаканные слезы замерзли внутри, и она смотрела на него как через мутное стекло. И когда он, продолжая надрывно кричать, побежал куда глаза глядят — если так было можно сказать о темноте, — она все еще стояла и лишь через пару минут вяло двинулась по его следу.

Анатолий пробежал недолго: дыхание сбилось, под ребрами противно заныло, а ноги налились тяжестью. Отсутствие физической подготовки напомнило о себе в неподходящий момент. Он постоял, упираясь руками в колени и тяжело дыша, затем шагнул вперед — и потерял равновесие. Сначала ему показалось, что он просто споткнулся, но почва вновь стала колебаться, ходить волнами и буграми, затем покрылась черными порами, испускающими едкое зловоние. Его голова закружилась и отяжелела, он с силой поднял ее и проговорил:

— Лара… помоги…

Но никто не откликнулся. Анатолий последний раз дернулся, когда очередные поры разверзлись прямо у его ног, затем тело словно утратило вес и стало погружаться в густую темную массу. Последние отблески неба стремительно исчезали из поля зрения, потом все вокруг захлестнула горячая зеленовато-бурая жидкость. А наверху поры уже стремительно затягивались свежей травой, скрывая очередную тайну гостиницы в лесу.

Лариса дошла до станции каким-то чудом, когда ноги уже еле держали. Она не могла объяснить, что ее вело, — не то чужая воля, не то какой-то пробудившийся инстинкт. И что-то подсказывало, что Анатолия она больше не увидит, но глаза были сухими, а сознание будто укрылось защитной пеленой. Даже прошлая жизнь с Олегом, Мила, Никита, — все уплывало, как последние отчетливые мысли на грани бодрствования и сна.

Обессилев, женщина села на холодную скамью и прикрыла глаза. Вокруг было темно и тихо, словно в склепе, Лариса почти совсем впала в забвение, когда вдруг услышала человеческий голос:

— Что, не знаешь, куда податься?

Открыв глаза, Лариса увидела женщину — определенно человека, без всяких когтей и клыков, с темными волосами, торчащими из-под головного платка. На ней была широкая кофта с длинным рукавом и штаны, заправленные в резиновые сапоги.

— Помогите… — с усилием вымолвила Лариса, и та, снисходительно кивнув, подошла ближе.

— Тебе повезло, уцелела. А вот мужа больше не увидишь, — бесстрастно произнесла незнакомка, но у вымотанной Ларисы это не вызвало ни изумления, ни горести.

— Что с ним? — коротко спросила она.

— Его принесли в жертву, скормили старой Хозяйке болот. Местный леший подгоняет ей неудачливых путников, чтобы отношения не портить. В этих лесах вообще много всякого происходит!

Лариса лишь вздохнула и сказала чуть тверже:

— Пожалуйста, помогите добраться до города.

Женщина протянула ей руку, затем резко потянула Ларису вверх и насильно подняла на ноги, поднесла зажженный фонарик и внимательно рассмотрела ее лицо, даже повернула его из стороны в сторону.

— Что же, — с удовлетворением сказала женщина, — пожалуй, ты можешь принести пользу. А взамен тебе помогут рассчитаться с теми, кто разрушил твою семью и убил мужа. Договорились?

— Откуда вы знаете моего мужа и все остальное? Зачем вам помогать мне? — все-таки спросила Лариса. Но женщина поднесла палец к ее губам и мягко ответила:

— Не думай ни о чем, Лара. Главное — ты наконец нашла тех, кто будет помогать, не задавая вопросов и не заставляя тебя принимать эти противные, глупые самостоятельные решения. Разве не об этом ты мечтала всю жизнь? А взамен от тебя потребуется совсем немного.

*Сын (фин.)