После удачно выполненного заказа Илья почувствовал себя лучше, к тому же предстояло готовиться к Ваппу, или Ночи ведьм, которую он с почтением встречал каждый год. Для гостей тоже устраивался праздничный ужин и народные танцы, но самое интересное начиналось поздним вечером, когда нечисть собиралась на заливе. Это была единственная ночь в году, когда темные архонты могли ненадолго почтить низших духов и колдунов своим присутствием и это было в порядке вещей. Илье пока не довелось лицезреть Северного старца с той зимы, и он страшился новой встречи, но в то же время думал о ней с тайным волнением. Кроме того, в этот праздник нечистые силы со всех уголков света могли встретиться, и кто-то из северных духов уже побывал в теплых краях, пока другие принимали гостей.

Словом, ночь влекла много сюрпризов, и Илья надеялся на некое обнадеживающее предзнаменование. В гостинице домовые наводили чистоту, плели новые весенние обереги и защитные гобелены на окна, обдумывали праздничный ужин и шили наряды для себя.

Еще молодые духи судачили о том, что Юха привел свою Фиалку и теперь старательно приучал ее к общинной жизни, даже заказал для нее у домовинок несколько красивых платьев. Кое-кто, особенно девушки, еще косился в сторону угрюмой и вспыльчивой лесовицы, тем более что некоторые давно имели виды на Юху.

Но обошлось без ссор, тем более что и сама Линда немного смягчилась. Правда, в то же время она казалась какой-то растерянной, зато Юха, каждую свободную минуту использующий для любовных игр, был как под хмельком. Когда они с Ильей разговаривали с глазу на глаз, колдун осторожно сказал:

— Смотри, теперь она за тобой хвостиком будет ходить.

— Так уже ходит! — заулыбался Юха. — Мы и кушаем вместе, и моемся, и даже мои рубашки она сама стирает, банницам не дает. А после дежурства непременно посидим и поболтаем немного, прежде чем отдыхать. Оказывается, иметь подругу так здорово!

— Тут не спорю, — кивнул Илья, — но ты парень взрослый, Юха… Надеюсь, тебе не надо напоминать, к чему обычно приводит такая дружба?

— Да полно, Велхо! Она согласна, чтобы я был отцом ее детей. У нас все просто: не хочешь понести от того парня или оплодотворить эту деву — не спи с ними во время гона, в противном случае никто тебя не поймет. Хотя мне и в другое время никого, кроме нее, уже не надо.

Юха пока не стал говорить колдуну, чем еще они с Линдой занимались на досуге. Он все-таки уговорил ее побывать в городе, о котором духи были наслышаны от Ильи, Яна и постояльцев. И лесная молодежь мечтала побегать босиком по мокрому от дождя асфальту, попить диковинного кофе из уличных лавок и поглазеть на странно одетых, вечно хмурых людей, которым до всей этой красоты словно и не было дела.

В первый раз пара вдоволь нагулялась по тихому спальному району с лесопарком, который мало отличался от их вотчины, и почти не сталкивалась с людьми. Но затем они подались в более оживленные места и столкнулись с бандой молодых хулиганов. Те стали приставать к Линде, но они с Юхой быстро сориентировались, приняли животное обличье и всласть погоняли парней, которые со страху лишились рассудка.

И Юха вдруг предложил Линде выслеживать такие банды или разбойников-одиночек:

— Понимаешь, Фиалка, нам с тобой ничего не грозило, потому что мы нечисть. Но если бы вместо нас были люди? И ведь никто не пришел бы на помощь! Не знаю почему, но мне вдруг показалось, что мы должны что-то еще сделать.

Девушка не сразу его поняла, но такая охота привлекала ее не меньше прежних болотных забав. А самому Юхе это казалось отчасти игрой, отчасти исследованием и проверкой сил — все-таки город неотвратимо подступал, и его нутро стоило познать, а лесовики постарше упорно от этого отмахивались. К тому же, игра подпитывала его звериные порывы, хоть и в рамках демонического закона.

И теперь Линда отыскивала добычу, летая над вечерним городом и не упуская ни одной темной подворотни, двора-колодца, подвального магазина или увеселительного заведения. При запахе людской агрессии и страха она посылала сигнал другу, который уже был наготове. Иногда они невидимками крались к людям и наводили жуткие видения, но чаще Юхе хотелось обратиться и погонять их по мостовым и набережным. Для особо наглых и жестоких объектов у него была любимая забава: подманить их к разводящемуся мосту, который им казался цельным. Волк запросто по нему прыгал, а молодчики вскоре срывались вниз с истошным криком.

После охоты духи возвращались в антропоморфный облик, одевались и отдыхали — валялись на траве, болтали ногами в воде рек и каналов, пили сладкий кофе с бутербродами и рогаликами из пекарни, припрятанными заранее. Иногда Юха подольше оставался волком и катал любимую на спине по широким каменным дорогам.

А потом они так же неспешно любили друг друга там, где захлестнула страсть: на крышах многоэтажек, в пустых автобусах и переходах метро, в пришвартованных корабликах и даже прямо в воде. Нагие и незримые для людского глаза и мнимого приличия, оборотни изливали в яростном соитии столько энергии, что небу становилось горячо и ночующие вблизи люди видели сладкие порочные сны.

За это время Линда не пересекалась с Милой и Дашей, и сестры успели забыть о страшном приключении. Мила освоилась в гостинице и даже помогала матери накрывать на стол для служащих и мыть посуду. Ларисе полагалось спозаранку наварить котел каши, потом приходили работники и она раздавала им еду в расписных керамических мисках. Каждый, получив порцию, произносил «Киитос», склонял голову и сдержанно улыбался. И хотя народу было довольно много, им с Милой казалось, что в столовой царит какая-то удивительная звенящая тишина, как в утреннем лесу.

Кухню Мила уже видела три года назад и изумлялась, что здесь выживают без современных гаджетов, с вещами будто прямиком из Этнографического музея. Но теперь Сату пригласила ее в одно из потайных мест — швейную мастерскую, где изготовлялась одежда для служащих, ковры и прочий декор, — и пообещала девушке научить ее рукоделию по древним лекалам.

В день шабаша духи украсили гостиницу заговоренными ветками сирени, чтобы враждебная нечисть не испортила веселье и не навредила людям, рассыпали по двору еловые иголки и сушеный можжевельник. Василий Коскелайнен лично наведался к Илье, принес домашнее вино, а также мясо и молоко для угощения. А вечером в зале для гостей состоялся банкет, во время которого Илья наблюдал за Анатолием и Ларисой. Первый в основном жевал со скучающим видом, а жена пыталась увлечь его какими-то разговорами, которые то и дело бестолково обрывались. Но повода вмешиваться Илья пока не видел. Зато Мила его радовала: благодаря Сату и работе в мастерской девушка стала куда бодрее, чем в первые дни после приезда.

Приехала и подруга Аарто — Марина, студентка-историк, которая волей случая оказалась посвященной в жизнь постоялого двора. Она знала и то, что Аарто — медведь-оборотень, но похоже, искренне и бескорыстно к нему привязалась, и Илья в порядке исключения разрешил ей прийти на праздник. Сейчас она была вместе с Аарто на кухне, где духи уплетали остатки ритуальной каши с вареньем и пили кофе. Заглянув туда, Илья увидел, как Юха сидел у стола с Линдой на коленях и ел с ней из одной тарелки, а Яри рассказывал какую-то веселую сказку маленькой Кайсе и домовенку Илмари. Не было только Хейкки, который присматривал за порядком в зале, но к ночи и он должен был присоединиться к друзьям.

Наконец в гостинице наступил час отбоя, но он касался только людей, кроме Марины. Если бы кто-то из других постояльцев решил прогуляться в эту ночь, то стал бы игрушкой для нечисти, разгоряченной от дыхания весны, хмельных ароматов и сытной человеческой ауры. А для хозяев и хранителей постоялого двора все только начиналось.

В одиннадцать часов вечера Илья собрал всю нечисть на заднем дворе и они последовали к песчаной гряде, частично скрытой за высокими соснами. Колдун сломал сухую ветку, символично перекрывающую путь к заливу, и возвестил:

— Хюваа юёта*, дети Укко и Рауни, Тапио и Меликки**,Ахто и Вэден-Эмя***! — негромко произнес Илья, глядя, как учили духи, поверх их голов, не сталкиваясь глазами. — Это ваша ночь! Это ваша земля! Это наша земля!

— Хюваа юёта, Велхо! Хюваа юёта, Инкеринмаа****! Это наша земля! — откликнулись нечистые, не все сообща, а волнообразно — от женщин к мужчинам, от юных к старым, от домашних к диким. И так же поочередно склонились, подхватывая клич, который означал не только гордость, но и гостеприимство. Его услышали духи из дальних краев и вот-вот должны были предстать перед хозяевами Ингрии.

Все шли на берег в узорных кафтанах и платьях трех расцветок — желтого, красного и синего, только Илья надел белую рубаху и черные штаны, а отросшие до плеч волосы подвязал трехцветной лентой. Магический свет замерцал среди деревьев, заметался по силуэтам духов, отражаясь в их глазах и амулетах. Пожухлая от жары трава на глазах вытягивалась к небу и покрывалась росой, вода надвигалась на берег, а на горизонте вместо городских построек виднелись избы на пригорках и стоги сена.

А затем берег зашумел от быстрых шагов и веселых восклицаний: песок шелестел под множеством ног, от ярких нарядов залив стал похожим на пестрый ковер. Нелюди, прибывшие в гости, кланялись колдуну, обнимали местных и хлопали по плечу, приветствовали на своих наречиях и по-фински. Славянская лесовица уже никого не удивляла: на одном побережье собрались и покровители индейских племен с оленьими ногами, и африканские лесные духи, способные проглотить охотника целиком, и золотоглазые оборотни-змеи из Индии. Одни были в богатых народных одеждах, другие — почти обнажены, некоторые предстали в зооморфном обличье или в виде полупрозрачного сияния. В христианской Европе эту ночь называли Вальпургиевой, но для потусторонних сил она была порталом для странствий по свету, ночь свободы, когда можно было вдоволь развлечься и напитаться.

Вместе с ними прибыли и ведьмы-проводники — их, конечно, было не так много, потому что добираться до Питера приходилось обычным людским способом. Но сейчас они чувствовали себя спокойно и уединенно за магическим барьером. Первыми, вместе с Ильей, их встречали духи-хозяева: Накки, Рикхард, держащий под руку Силви, и Коди-Хенрикки с Сату. Молодая домовинка украсила себя пирсингом и позолотой на когтях, а роскошные рыжие кудри заплела в причудливое нагромождение из кос. Накки и Силви нарядились более сдержанно и распустили волосы. Гости вручали им дары — в основном специи, сладости, напитки, засушенные фрукты, которые потом отправлялись на стол к постояльцам.

Когда все собрались, Илья вместе с Накки приблизился к гранитному алтарю, они надрезали себе ладони и вплотную приставили их к камню. Илья склонился перед алтарем и поведал, что им было совершено с прошлого года; то же, по старшинству, сделали другие ведьмы и колдуны. Они по цепочке передали друг другу ритуальный нож, и каждый уронил каплю своей крови в лошадиный череп, который Илья затем водрузил на алтарь.

Багровая жидкость начала закипать и пениться, и небо тоже налилось тревожным кровяным оттенком. Запах невольно напомнил Илье о доме убитой ведьмы и еще о чем-то, полузабытом, лишь всплывающем в грезах и кошмарах. Он даже ощутил металлический вкус во рту. Становилось все жарче, дыхание у людей сбивалось, но присутствие духов и ритуальный экстаз удерживали всех на ногах. Нелюди-северяне столпились вокруг алтаря, некоторые бросились на колени, взывая к высшим силам, другие издавали жуткий утробный клич или хохот.

Наконец воздух сгустился и перед ними предстал поросший жесткой черной шерстью Кекри с витыми рогами. Его глаза тоже блеснули алым светом, а между рогов разгорелось пламя, к которому полагалось поднести священные факелы. Но шаманы не сразу опомнились: их заворожил взгляд бога, которым он удерживал стада, вел их к водопою и предупреждал об опасности. Когда огонь почти коснулся кожи, Илья быстро протянул факел, а за ним потянулись остальные жрецы. Берег озарился от божественных огней и с высоты ночного неба, вероятно, напоминал огромного светлячка.

Бог растаял в воздухе, в знак того, что ведьминский отчет принят и не вызвал нареканий, и Илья воскликнул с облегчением и гордостью:

— Хаускаа Ваппу*****!

— Хаускаа Ваппу! — откликнулись северные духи, начиная с Накки, а затем и гости подхватили приветствие на своих языках. Багрянец в небесах развеялся, сменившись нежной сиреневой дымкой, а факелы горели ровно и тихо.

Теперь колдуны смогли вдоволь поесть мяса с подогретым вином, и духи присоединились к ним. Хоть нечистые и не пьянели так, как люди, атмосфера Ваппу все же была очень раскрепощенной, и поэтому Илья пока не брал Яна на это празднество. Накки шутливо говорила, что если бы слет происходил во время женского гона, после него по всему свету рождались бы новые духи. И Илья был согласен: танцы северных и южных красавиц, состязания парней в борьбе и ловкости, песни, шутки и обряды разогревали кровь лучше всякого алкоголя.

Илья и сам потанцевал с супругой, затем с Силви и Сату, а после них уделил внимание и гостьям. Затем, предоставив молодым духам веселиться, он побеседовал с колдунами, и особенно его заинтересовали двое. Первый, рослый и сухопарый мужчина лет сорока пяти, прибывший с Аляски, был одет в кожаную рубаху с бахромой, украшенную изображением ворона, а черные волосы, заплетенные в две косы, украсил клочками меха. Его осунувшееся, почти бронзовое лицо с узкими губами, острыми зубами и маленькими сверкающими глазами слегка напоминало Илье духа голодной зимы Вендиго, как его изображали на рисунках.

Индейский шаман поведал, что недавно вернулся из некоего Патруля, который занимается охраной параллельных миров и расследованием преступлений с использованием магической силы. Илья никогда еще не слышал о такой организации и сразу захотел узнать побольше.

— Патруль создан из колдунов и духов от вымирающих народов, истребленных или лишенных национального уклада, — пояснил индеец, — как наш или ваш, Водяной Змей (Илья успел поведать ему о своем природном тотеме). Его состав обновляется раз в несколько лет, и так же меняется место дислокации. И попасть туда непросто: никто не знает в точности, за какие заслуги и качества тебя отметят. Но вербовщики постоянно бродят в людском мире, в том числе и на таких праздниках, и приглядывают за нами.

— Что же это? Почетный отряд или сборище отверженных? — задумчиво спросил Илья.

— А это понимай как знаешь! — снисходительно улыбнулся гость. — Но одно могу сказать точно: после такой службы уже никогда не останешься прежним, и это касается как нас, так и духов.

— Это с чего бы? Мы и так всю жизнь на людей охотимся, почему же здесь должно быть что-то особенное? — удивился Рикхард.

Шаман пристально взглянул на лешего и произнес:

— Так попробуй сам, хозяин леса! Если когда-нибудь вызовут твоего проводника, ты можешь добровольно пойти с ним. Я, конечно, не скажу, что именно вас ждет, — знаю только, что прежними вы не будете.

— Да поздно мне уже! — отшутился Рикхард. — И на кого я сейчас лес оставлю?

К сожалению, больше никаких подробностей о Патруле Илье не удалось вытянуть из индейца, и он решил, что позже непременно наведет справки. Вторым заинтриговавшим его гостем был пожилой русский мужчина в простой непримечательной одежде, с седыми усами и чуть вьющимися волосами. Тот представился Всеславом Бородиным и вручил Илье бочонок крепкого кваса.

— Признаюсь, даже неловко принимать от вас дар как от гостя, — сказал Илья, пожав ему руку. — Все-таки наши народы много лет уживались на этой земле нормально — и колдуны, и простые люди, и мы с вами уж точно не в ответе за прошлое.

— Ну, у богов на этот счет другое мнение, Илья, — вздохнул Всеслав, — за некоторые вещи долго приходится расплачиваться. Время рассудило наши народы по-своему — ваш вымирает, наш одержим чистыми силами, а для ведьм хрен редьки не слаще.

— Чистые силы? Что вы имеете в виду? — удивился Илья.

— Если мы, по их разумению, нечисты, должны быть и чистые! Только как я погляжу, у них вся мощь в том, чтобы заставлять людей недоедать и окунаться в ледяную воду, плюя на их души. Если иных способов воздействия они не знают — что же, мне трудно их уважать.

— Да, мне подобное тоже не раз приходило в голову, — философски улыбнулся финн. — А чем вы занимаетесь сейчас? У вас есть ученики?

— Увы, пока не нажил! Да и мало практикую как колдун, не то что в молодости, в основном лечу травами и заговорами, — пояснил Всеслав. — К счастью, у меня сохранилась дружба с нашими духами, и они пропускают меня на такие сборища.

— Это дорогого стоит, — заметил Илья. — Мой наставник тоже до последнего не терял связи с ребятами, хоть уже и не мог сюда приезжать. Надеюсь, так будет и у меня, а потом у моего сына.

— А наставник вам, я так понимаю, не родной?

— По крови нет, да и по происхождению тоже — он из Суоми, а я из Ингрии, но нашему сотрудничеству это не мешало. А дар мне достался от прабабки Катарины Хиетала, которую когда-то звали просто старуха Кайса.

— О да, мне это имя известно, — кивнул Всеслав. — Только в колдовском мире о вашей прабабке ходят весьма неоднозначные слухи!

— Это не слухи, Всеслав, — произнес Илья, нервно сглотнув, — к сожалению, это правда. Мне самому горько, что Кайса пошла по такому пути, но я не могу ее осуждать: после стольких потерь ее рассудок просто не выдержал.

— Вы уверены, что дело в этом? Знаете, за такое даже в блокаду казнили без разговоров, а там у людей жизнь была потяжелее!

— Ведьм судят иные законы, и поверьте, она свое наказание получила. А если по-честному, Всеслав, то любого или любую из нас поскребешь — такой мрак полезет! Но что делать, если он идет в комплекте с навыками? Или скажете, что вы не такой?

— Ну, до вашей прабабки мне не допрыгнуть, но и святошу из себя строить не стану, — улыбнулся Всеслав, — тут вы в целом правы. Но игры с мраком не менее опасны, чем с огнем: уж больно затягивают! Вы когда-нибудь хотели лично пообщаться с Кайсой и узнать, как она до этого дошла?

— Конечно, — искренне ответил Илья. — Мне интересно понять ведьм того поколения, которые практически не стесняли себя моралью. Молодежи до них далеко, мы привыкли представлять их уродливыми старухами, которые от нечего делать наводят ураганы и превращают детей в мышей. А ведь у них была своя мудрость, до которой человеческий ум просто не дотягивает, потому и объявил их изгоями.

— Боюсь, все не так просто, но ваша точка зрения мне нравится, Илья. Я всегда уважал людей с принципами.

— Могу то же сказать о себе. Знаете, я искренне рад нашему знакомству и надеюсь встретиться снова, в менее шумной обстановке. Все-таки, учитывая историю, нам наверняка есть что друг другу рассказать.

— Не сомневаюсь! — благодушно улыбнулся Всеслав, и на прощание они еще раз обменялись рукопожатиями.

*Доброй ночи (фин.)

**Верховная богиня леса в карело-финской мифологии, супруга Тапио

***Чета верховных божеств воды в карело-финской мифологии

****Земля Ингрии (фин.)

*****Счастливого Первомая! (фин.)