Вокруг было тихо, ничто не нарушало покоя в подводной обители, отгороженной от мира занавесом из темно-зеленого бархата, по которому вились серебристые узоры из светящихся рыбок и рачков. Ветер, что тревожил и гнал на берег волны, шаги случайных прохожих по мокрому песку, шелест деревьев или индустриальный гул, — все маячило где-то далеко, и водяным духам было так же спокойно, как человеку, спящему в мягкой постели под шум дождя за окном. Бледные силуэты парили над морским дном, словно наверху была не огромная толща холодной воды, а безмятежное прозрачное небо. Путь освещали их собственные глаза, занятые поиском сокровища — голубого жемчуга, родившегося из песка, крови морских демонов и слез, которые были пролиты людьми об утопленниках.

Из него духи возводили узорчатые ширмы и воротца, сплетали занавеси и ковры, складывали фигуры людей и невиданных животных, о которых узнавали из памяти неприкаянных душ, что веками блуждали по морям, заливам и озерам.

И что уж лукавить, порой келпи похищали эти воспоминания и грезы сами, когда охотились в виде белоснежных, гнедых и иссиня-черных коней. Те резвились на берегу, в вересковых зарослях, манили доверчивую молодежь своей красотой и мощью, давали людям прокатиться верхом, а затем уносили на морское дно. Или принимали второй облик — статных юношей или красавиц с венками из кувшинок и ракушек на длинных волосах. Чаще отпускали, всласть вымотав душу и напитавшись энергией, но иногда входили в раж и пили горячую кровь как пряное вино.

Юный келпи еще не пробовал охотиться на людей, а вот жемчужины собирал уже давно и складывал из них лицо девочки с белыми волосами, нежной голубоватой кожей и синими глазами. Другие духи удивлялись: такой в их племени не было, и в соседних водоемах никто ее не встречал. А он упрямо искал для нее самый красивый и ровный жемчуг, забывая про веселье с приятелями.

Но однажды ветер прорвался в их убежище, разрушил водяной купол, снес колонны из камней и раковин, порвал занавеси и разметал жемчужины по дну. Мальчик сгоряча бросился спасать свое творение, но вихрь взметнувшегося песка и каменного крошева ударил его в лицо, а затем сбил с ног. Он с трудом поднялся: водяная масса давила на грудь, началась резь в глазах и ушах, во рту стало горячо и солоно. Где-то в ужасе кричали свои, их голоса походили на завывания ветра вперемешку с лошадиным ржанием.

А затем послышались и людские возгласы. Вода мощной отдачей несла ко дну бездыханных и еще живых, покалеченных и просто напуганных, стариков и детей, мужчин и женщин, привыкших не остерегаться моря. Обломки жилищ, остатки вещей, животные, не успевшие выплыть. И от всех пахло безумным страхом, который передавался духам и в то же время подстегивал чувство голода.

На запах стремительно плыли морские отродья Нижнего мира, покрытые липкими белыми волосками, их перепончатые лапы были увенчаны ядовитыми когтями. Явилась и безголовая нимфа Пег [1], за которой по дну тянулась ледяная дорожка. Вылезли из песчаных нор существа с рыбьими хвостами, к которым цеплялись гроздья ракушек, а из спины, прямо из обнаженного мяса, торчал острый хребет. Всюду вспыхивали блуждающие огоньки, слепящие духов-хранителей и прожигающие людей насквозь.

Потом хлынула кровь, очень много крови… Сородичи глотали ее как в последний раз и быстро пьянели, отгоняли мелкую нежить, которая отрывала от людей куски мяса. Вскоре от некоторых трупов остались только чистые кости. Молодой келпи невольно сглотнул, втянул ядреный кровавый запах, и у него тоже закружилась голова. Но хмель отступил, когда мимо пронеслось огромное существо с глянцевой чешуей, по которой было рассыпано множество глаз, плачущих кровью. А по его спине тянулся высокий плавник из негасимого огня. Сам Морской Дьявол явился из своих разверстых владений на пиршество, и другие гости ему были не нужны…

Келпи тряхнул головой и морок, навеянный прошлым, рассеялся. Он вновь стоял на земле, ощущал босыми ногами ее живую энергию, которая теплилась несмотря на все невзгоды и происки иных миров. Да, энергия была немного другой, чем в родных краях, ее вибрации звучали как песня на незнакомом языке, но несомненно красивая песня, от которой теплело внутри.

А кроме того, здесь была вода, которую он понимал без языка: ведь все реки, проливы и моря были частью единого Мирового океана, породившего водяных духов всякой масти. Она питала все города и деревни, всех рыб, зверей, птиц и гадов, все миры и их перекрестки — и всех разумных существ, даже если они этого не ценили.

Затем он осмотрелся, и первое, что бросилось в глаза, — мерцающие голубые жемчужины. На миг келпи показалось, что он снова в родном море: ведь только там водилось это уникальное сокровище. Но нет, земля говорила о другом, а жемчуг был на тонком запястье девушки, стоящей чуть поодаль и без смущения рассматривающей гостя.

Ее придерживал за плечи рослый крепкий мужчина с седеющими волосами до плеч: он точно был человеком, а вот от девы исходила какая-то неясная аура, будто от влажного песка, впитавшего и водяную, и земную энергетику. За их спинами собралось несколько духов-хранителей из разных стихий, а около него все еще стоял тот, с кем они проделали путь на север. Его руки по-прежнему были теплыми и шершавыми, пахли морской солью и целебными экстрактами, но дух чуял в них что-то странное. Только, в отличие от девы, не манящее, не таинственно-знакомое, а чуждое и настораживающее.

— Добро пожаловать, мистер Янг! — произнес Илья, подав руку приезжему колдуну. Тот оказался мужчиной лет тридцати пяти, с темными волосами, карими глазами и круглым добродушным лицом, которое как-то не сочеталось с его занятием.

— Благодарю за теплый прием, мистер Лахтинен… или вы предпочитаете «Водяной Змей»? — отозвался тот по-русски. — Прошу прощения, я еще не вполне разобрался во всех тонкостях Патруля, так как официально в нем не состою.

— Лучше просто Элиас. А об официальности говорить сложно, — улыбнулся Илья, — мы ведь не подписываем никаких документов, когда начинаем колдовать! А вы, насколько я знаю, уже опытный шаман.

— Тогда и вы называйте меня просто Тревор! Честно говоря, я никогда не стремился вступать в какие-либо сообщества, мне комфортно наедине с природой и духами. Но в связи с нынешней ситуацией никто не должен оставаться в стороне.

Илья кивнул и затем посмотрел на молодого духа, который жался к широкому дереву, сгорбив плечи и с тревогой озираясь по сторонам. Парень был одет в поношенную мешковатую рубаху и льняные штаны на шнурке. Забранные в хвост каштановые волосы с чуть зеленоватым оттенком казались влажными, на лбу и висках парня Илья тоже заметил нечто похожее на зеленый пот. Как и у всех духов, у него были заостренные уши, правильные черты лица и блестящие перламутровые глаза без белков и зрачков. Но в отличие от всех, кого Илья знал, келпи неуверенно держался на ногах, тяжело дышал, а лицо выражало только звериную осторожность и сосредоточенность. Несмотря на чужую среду, парню не было страшно, и это сразу понравилось финскому колдуну.

— Шихан! — негромко окликнул парня Тревор. — Подойди ближе, никто здесь тебя не обидит.

Келпи послушался и сделал пару шагов, но затем вдруг метнулся к Кайсе, да так, что чуть не сбил девушку с ног. Он схватил ее за браслет, но она сумела вывернуть руку и спрятать свое сокровище за спину.

— А ну пошел! — крикнула водяница, выставив вперед когти другой руки.

— Назад! — тихо одернул духа Илья, провел ладонью перед собой и дочерью, и Шихан отступил, недобро урча и сверкая глазами.

— Не бойтесь, мисс, он просто не умеет себя вести на суше, — сказал кельтский колдун, с мягкой улыбкой глядя на Кайсу. Шихана он крепко прихватил за рукав.

— Я и не боюсь, — невозмутимо отозвалась Кайса, — он же людоед, а не духоед!

— Не болтай лишнего, культани, — сказал Илья, — его людоедство еще не подтверждено. Так или иначе, нас попросили обучить этого парня, потому что местная община духов считается наиболее адаптированной к людям. И я очень рассчитываю на тебя, как и на других ребят, — молодежи всегда легче понять друг друга.

— Не вопрос! — озорно улыбнулась девушка. — И с чего начнем, иса?

— Прежде всего мы должны отвести его к Тамаре — она осмотрит парня, прощупает ауру, почистит, если надо. Ну и подлатает, если увечья найдутся. Когда он станет патрульным, ей все равно предстоит его лечить, так что не стоит тянуть со знакомством.

— Правильно! Я сама его провожу в лечебницу, а вы пока обсуждайте свои дела, — предложила Кайса.

— У вас очень отзывчивая воспитанница, Элиас! — улыбнулся Тревор.

— Это моя дочь, Кайса Лахтинен, — спокойно, но твердо произнес финн. — Разве патрульные вам не рассказывали?

— О чем? Честно говоря, я не имею привычки расспрашивать о семьях коллег! То есть, я слышал, что у вас двое детей, но не думал, что она одна из них. Ведь если я не ошибаюсь…

— Да, вы не ошибаетесь: Кайса водяной дух и тем не менее моя дочь. Давайте отпустим ребят, а Илмар проводит вас в баню и гостевой домик: наверняка вы устали с дороги. Жаль, что сервис уже не тот, что во времена гостиницы, но мы стараемся как можем! — развел руками Илья. — Вечером, если хотите, поужинаем все вместе, я представлю вас своему сыну Яну с невесткой Снежаной и расскажу историю нашей семьи.

— О, премного благодарен! Надеюсь, мы все здесь сплотимся в дружную команду.

С этими словами Тревор сдержанно хлопнул келпи по спине и еще раз улыбнулся Кайсе. Она посмотрела на него с любопытством, но без особых эмоций, и протянула Шихану ладонь, на которой лежало несколько крупинок овса.

Оба колдуна не сводили с них глаз в ожидании. Келпи чуть поколебался, фыркнул по-звериному и наконец притронулся губами к руке Кайсы, собирая угощение. Когда не осталось ни одной крупинки, девушка смогла уверенно взять Шихана за руку.

— Что же, больше не будем им мешать? — подмигнул Илья и указал гостю дорогу к домику.

Кайса привела Шихана к лечебнице, расположенной в бывшем корпусе гостиницы. Ее окна выходили на озеро, которое уцелело почти в первозданном виде. Девушка заметила, как жадно келпи принюхивался к влажному воздуху, и решила, что после осмотра непременно даст ему искупаться. На большие водоемы Илья позволял ходить только дежурным, пока не разрешится ситуация с охотниками, и молодежь могла освежиться лишь в таких озерцах и ручьях. Кайсу злили ограничения, но она больше не смела перечить отцу и только ждала, когда он разберется с этими подонками.

— Сколько тебе лет, Шихан? — спросила Кайса по дороге.

Парень, уставившись в землю, чуть шевельнул заостренным ухом, затем поднял ладони и дважды показал ей растопыренные пальцы.

— Двадцать? — сообразила девушка.

Шихан кивнул, на сей раз уже посмотрев ей в глаза. Правда, его взгляд ускользал, будто капля воды по гладкому камню, и все же первая попытка порадовала Кайсу.

— Значит, во время наводнения ты был почти таким же маленьким, как я, — вздохнула она. — Мне только исполнилось восемнадцать, а порой кажется, что я живу очень-очень давно! Когда я родилась, не было никакой Смеющейся Реки, был просто залив, теплые дожди, тихие озера. И жили мы рядом с большим постоялым двором, где всегда было много интересного, праздников, гуляний. А теперь вот ютимся на отшибе, и отцу приходится брать лодку, чтобы просто повидаться с близкими людьми. Поэтому он вечно какой-то смурной: трудно ему жить среди одной нечисти…

Тут Кайса осеклась и виновато взглянула на Шихана.

— Извини, у тебя своих воспоминаний полно, а тут я сопли распускаю… А знаешь что? Когда ты сможешь говорить, поплачься тоже на моем плече, я всегда тебя выслушаю! Договорились?

Парень несмело взглянул на нее, и как показалось Кайсе — попытался улыбнуться. Сорвав высокий колосок, она задумчиво соскребла с него зернышки, собрала на ладонь и подула на них. Шихан с забавной увлеченностью наблюдал за ней и за тем, как зернышки кружились и исчезали в высокой дикой траве.

— Не знаю, понял ли ты меня, но хотя бы слышишь, — заметила водяница, — а то здесь многие понимают, но не слышат, вот это и впрямь беда! Если бы не иса…

Между тем озеро приближалось. В отличие от других водоемов, его берег украшали не каменные идолы, а лики и фигуры, сплетенные из длинных перепутанных корневищ или вырезанные в древесной коре. Прежде здесь также росли кусты дикой малины и черники, но большинство мелких духов-ягодников растерзала нежить, и на берегу остались только голые черные проплешины, как незаживающие раны.

Тамара уже поджидала их на крыльце — высокая, статная, несмотря на преклонный возраст, женщина, сохранившая налет ведьминской красоты. Она давно похоронила мужа и не пожелала искать другого, несмотря на отсутствие детей. Теперь смыслом ее жизни было исцеление людей и духов, а также обучение Снежаны, которой Тамара надеялась передать свой дар.

— А вот и вы! — весело сказала она. — Молодец, Кайса, знаешь что делать! Мальчику явно требуется помощь.

— Но он выздоровеет, Тамара-тати[2]?

— Конечно, ему просто надо отойти после трудной дороги, — заверила Тамара и осторожно коснулась плеча келпи. Тот настороженно зашипел и дернулся.

— Ну что ты, — ласково промолвила женщина, одновременно пропуская через пальцы успокаивающую энергию. Кайса разглядела тончайшие золотистые нити, проникающие сквозь поры на шее юноши — они, подобно жабрам, позволяли водяным духам дышать на самом глубоком дне. Шихан заметно успокоился, позволил целительнице взять его за руку, и та повела его внутрь, попросив Кайсу подождать у озера. Девушка не стала возражать: аура в лечебнице, скопившаяся от людских недугов, всегда действовала на нее угнетающе.

Через некоторое время Тамара вышла и предложила Кайсе зайти в ее кабинет. Шихан тоже был там и пил из кружки какое-то темное дымящееся варево.

— Что передать отцу, Тамара-тати?

— Я сама с ним поговорю, девочка, но раз уж ты хочешь знать — в целом мальчик здоров, только истощен после нескольких лет хронического недоедания. Все живое умеет привыкать, и он привык выживать на скудном питании, потому и уцелел. Но его аура сильно истончилась и сейчас неустойчива к темным флюидам. Надо хорошо подкормить парнишку, подлечить травами и тогда уже допускать к охоте на нежить. И еще я кое-что нашла…

Тут целительница нахмурилась, подошла к Шихану и приспустила рубашку с его плеча.

— Его наверняка много кусали, но все уже заросло и яд понемногу вышел. А вот эта отметина подозрительная: ранению не меньше двух месяцев, однако след все еще держится. Я взяла немного крови, и если найду что-то серьезное, придется делать надрез и искать улики. Ты же понимаешь: случайно духи таких ран не получают…

Кайса невольно прикусила губу, снова почувствовав ту же липкую тревогу, что недавно в реке.

— Почему бы не сделать это прямо сейчас, Тамара-тати?

— Ну зачем так нервировать его в первый же день? Спешка уже ни к чему, что с ним случилось на родине — то случилось. Лишь бы не повторялось на нашей земле! А пока ему стоит почаще принимать полный оборот: смена ипостасей всегда помогает при заживлении ран.

Тамара сдержанно улыбнулась, как всегда при неоднозначных ситуациях. Напоследок она разрешила ребятам искупаться и проводила их во двор. Закадычные приятельницы Кайсы уже поджидали под окнами лечебницы, явно желая присоединиться, — Солли распустила волосы, Ловиса даже успела скинуть платье и подставляла солнцу красивую точеную грудь и живот.

Целительница удрученно покачала головой.

— Ох, Кайса! Я тебе как взрослая женщина советую: если приглянулся парень, держи его на расстоянии от подруг.

— Тамара-тати, ну хватит меня сватать! — вздохнула Кайса. — А вы обе — слов нет! Неужели не интересно узнать про его страну, про духов, которых мы никогда не видели, про местные колдовские обряды? Когда еще такой шанс представится? А у вас одно на уме: похихикать да телеса свои показать, будто он таких не видал!

— Ох и зануда же ты, Кайса, вся в отца! — усмехнулась Ловиса, зная, что для подруги это звучит как комплимент. — А когда еще шанс представится стать женщиной? Веков-то у нас, допустим, много в запасе, но первый раз не повторяется, как и у людей! Вот и надо для него толкового самца найти.

— А мне больше понравился жрец, что приехал с этим оборотнем, — мечтательно сообщила Солли, — взрослый, сильный, видно, что искушенный, и еще не старый! Надеюсь, Кайса, мы с тобой из-за него не перессоримся?

— Нужен он мне сто лет и еще раз столько же! Да и ты на что рассчитываешь? Он же чужой, в лучшем случае позабавится с тобой немного и уедет.

— А мне больше ничего и не надо! Ты разве не знаешь, как почетно лишиться девственности с сильным колдуном? После этого любой дух тебя охотно замуж возьмет!

Кайса снисходительно махнула рукой и стала раздеваться. Здесь это было привычно, но сейчас, оставшись обнаженной под пронзительным взглядом келпи, она вдруг почувствовала, что краснеет и покрывается мурашками. Руки сами собой взметнулись к груди и животу, Кайса на миг опустила глаза и услышала дружный смех подружек. Но почему-то не разозлилась: так ли уж они неправы, что желают радоваться жизни и любить? Только не могла понять, ее ли это мысли или приближающийся гон туманит рассудок, окуривает невидимыми фимиамами, секрет которых знают лишь праматери духов.

— Ну давай, раздевайся и ты, — ободряюще шепнула она Шихану. Тот чуть поколебался, затем стянул рубаху и стал спускать штаны. При виде его мощной эрекции Солли и Ловиса, едва успокоившись, прыснули снова.

— Ого, Кайса, да твоему гостю явно очень нравится наше общество, — заметила Ловиса, — причем всех сразу!

— Да уж, вот что значит конь! — ухмыльнулась Солли.

— Ну хватит уже, — отозвалась Кайса, — что с мужиков возьмешь? Было бы из-за чего шум поднимать!

— Вот это верно! — заявила Тамара, уже поднимаясь по ступенькам. — Вы, девчонки, своим смехом всю здоровую рыбу в реке скоро распугаете! Хватит уже парня смущать. Лучше помогите ему изъясняться по-людски: всяко проще будет учиться.

— Сделаем, Тамара-тати! — отозвалась Кайса. — Он ведь уже все понимает, глаза у него ясные, умные. В конце концов не всем же духам быть болтунами, как эти две медузы!

— Она еще и обзывается! — возмутилась Солли. Но Кайса невозмутимо вошла в воду и позвала Шихана. Келпи охотно нырнул и поплыл, мощно рассекая воду, словно был в открытом море, а не в заглохшем озерце, которое держалось лишь благодаря духам. Солли и Ловиса быстро простили Кайсе «медуз», и все три девчонки охотно занялись играми в воде. Вскоре дурное настроение Кайсы развеялось: она доверяла Тамаре и уже не сомневалась, что Шихан в полной мере наделен мудростью Среднего мира.

А вот мистер Янг почему-то настораживал девушку и казался совсем не таким толковым, как его представляли. Чтобы работать с духами-хранителями, мало понимать их язык и природу, надо их хоть чуточку любить — пусть и не так, как Водяной Змей любил их с матерью. Но в кельтском госте Кайса совсем не чуяла этой любви, что бы он ни говорил. И это было странно…

[1] Пег-О-Нелл — злой водяной дух в кельтской мифологии, насылающий на людей всевозможные бедствия

[2] Тетя (фин.)