Местная база Патруля не имела постоянного адреса — это было судно рыбопромышленного типа, курсирующее от одного островка до другого. Помимо дислокации и совещаний колдунов, она также служила для очищения и переработки рыбы, которую, в частности, поставлял Илья вместе с водяными духами. База была впервые основана двенадцать лет назад, когда Илья вернулся в Питер со службы, но поначалу имела другой вид.

Все изменило наводнение — крупинки, что Илья нашел в рыбе незадолго до него, оказались минералом из Нижнего мира, который накапливался в живой среде по мере разрастания прорывов. Уже с опозданием колдун узнал, что его следы обнаруживались также в лесной почве, грибах, желудках больных животных, а Патруль выяснил, что минерал смешан из горных пород, человеческих останков и субстанций мертвого мира. Как ни странно, эта смесь обладала цементирующими свойствами и сильными чарами, поэтому боевые и спасательные отряды Патруля в прямом смысле взяли минерал на вооружение — стали использовать его для обработки боеприпасов и защитной брони.

И в настоящее время Илья ловил и привозил на базу зараженную рыбу, которую здесь разделывали, дезинфицировали и пускали на консервы, а добытый минерал отправляли в штабы Патруля. Пойманных здоровых рыб он сам продавал местным жителям по весьма щадящим ценам. По крайней мере Илья считал их достойной оплатой того, что духи очищали воду для питья и умывания, да и сама рыбалка была небезопасной — водяная нежить не дремала и не любила отпускать захваченную добычу.

Но подобный облик базы был связан не только с практической необходимостью. Все колдуны Патруля служили четырем главным стихиям, поэтому их специализация и вид пристанища имели к ним прямое отношение. К примеру, служители воздуха придавали своим базам вид дирижаблей или гигантских шаров, с которых наблюдали за обстановкой и передавали сигналы бедствия. «Земные» колдуны обитали в шахтах, контролировали состояние недр и сами добывали полезные ископаемые. Те, кому был близок огонь, строили металлургические заводы, где производилось оружие и артефакты.

А Илье, как колдуну и как петербуржцу, дороже всего была вода, хоть он от нее и пострадал. И в проекте этого судна он принимал активное участие. Внутри оно было очень живописным и даже уютным, так как среди основателей Патруля были влиятельные люди, загоревшиеся идеей совместить науку с магией. Они выделяли немалые средства не только на комфорт, но и на красивую обстановку для служащих.

Бело-синий борт судна виднелся издалека, хотя от простых людей, разумеется, всегда был скрыт магическим барьером. Его украшал герб Патруля — изображение стеклянного шарика, наполовину заполненного голубой жидкостью, в которой плавал цветущий остров. Идея герба родилась у одного из основателей, когда он подарил такой шарик своей маленькой дочери.

Служебный катер поравнялся с небольшой пристанью, где Илья и Юхани поднялись на палубу по сходням. Перед выездом они быстро переоделись в черную патрульную форму с нашивкой из желтых, синих и красных нитей — цветов ингерманландского флага. После трех лет службы в дальних краях Водяной Змей и его духи остались верны Патрулю и всегда были готовы надеть облачение и взяться за оружие. Но теперь делали это на родине, которая перестала быть зоной комфорта и для людей, и для потусторонних существ.

На палубе Илья сразу почувствовал дразнящий аромат копченой рыбы, терпкий запах водорослей и дух машинного масла, хотя судно в основном управлялось магическим способом. Влажные следы от его сапог и босых ног Юхани быстро испарялись с поверхности палубы, а служебный катер уже исчез из виду, словно провалился под воду. На борту этого корабля будто останавливалось время, а житейские проблемы оставались на берегу, но опытный колдун понимал, что это всего лишь иллюзия. И выражение лица встретившего их начальника базы ясно показывало, что проблемы близки и серьезны.

Андриан Перышкин, мужчина шестидесяти пяти лет, был давним невским шаманом, которого уважал сам дед Белояр. В Патруле он носил прозвище Лебедь-Кликун и по характеру действительно напоминал эту оседлую птицу, не боящуюся ледяных питерских водоемов. Он отличался предельной стойкостью и неприхотливостью на службе, а также верностью в семье — его жена и дочь занимались колдовством, но пока не желали примкнуть к Патрулю.

— Доброго вечера тебе, Водяной Змей! Здравствуй, Волк, — промолвил Андриан и пожал руки обоим. — Жаль, что пришлось прервать ваш праздник, но в качестве компенсации прими подарок для дочери. От обеих своих душ поздравляю Кайсу и надеюсь увидеть в наших рядах!

Он протянул Илье книгу о Патруле, которую Кайса давно мечтала прочесть, и коробку конфет. Как и многие человеческие девчонки, она любила сладкое, тем более что в силу метаболизма демонов лишние килограммы ей не грозили.

— Спасибо, Кликун! — улыбнулся Илья. — Ты как всегда держишь руку на пульсе. Но все-таки ты позвал нас не для того, чтобы поздравить, верно?

— Да, что есть то есть, — сдержанно отозвался Андриан. — У меня две новости — об одной пока трудно судить, а другая… Пока нет повода объявлять чрезвычайную ситуацию, но, как ты сам сказал, держать руку на пульсе необходимо. Это длинный разговор, так что лучше пройдем в укромное место.

Колдун и леший последовали за ним в надстройку на палубе, снаружи также окрашенную в белый и небесно-синий цвета. Это высокое многоярусное помещение издалека походило на айсберг, а изнутри казалось грандиозным. Цеха по дезинфекции и переработке сырья были отделены от так называемых «жилых» помещений — ресторана, библиотеки, музея, кабинета начальника и совещательной комнаты. Еду для колдунов здесь не готовили, а поставляли «с берегов», и поскольку коллектив был международным, каждый мог заказывать меню по своему личному и национальному вкусу. Была здесь и сауна, куда Илья порой охотно заглядывал, и отдельные медпункты для колдунов и духов, и место для содержания фамильяров — нечто вроде камерного океанариума, где обитали нерпы, тюлени, бобры, тритоны, лягушки, жабы и водоплавающие птицы.

Музей и библиотека отличались удивительными иллюзиями, превращающими залы то в дикую пещеру, то в затопленный дом, то в сказочное подводное царство, то в ледяные торосы в бликах полярного сияния, то в тропические болота. Магия передавала не только зрительные образы, но и запахи, холод, зной. А среди экспонатов и книг хранились уникальные вещи, найденные духами на дне водоемов и в зданиях, разрушенных наводнением.

Зато кабинет Перышкина был на удивление скромно и строго обставлен: чуть ли не единственным его украшением были семейные фотографии. Сюда он проводил Илью и Юхани, распорядился, чтобы им принесли кофе. Затем Перышкин расстегнул форменную черную куртку, вытер испарину с шеи и после паузы заговорил:

— В общем, ребята: нашим агентам стало известно, что так называемые «охотники на нечисть» намерены сюда вернуться. Девять лет назад они выжали из нас все, что могли, — при этих словах лицо Кликуна судорожно дернулось, а сухие кулаки сжались, — и отправились на гастроли по другим пострадавшим городам, а теперь до них дошли слухи, что запас минерала в Питере все еще высок и не собирается иссякать. Так что рано или поздно они нагрянут в окрестности и попытаются вытравить нас с родной территории.

Андриан тяжело сглотнул и выразительно посмотрел на обоих патрульных, которые поначалу оцепенели от изумления и ярости. Илья промолчал, Юхани по-волчьи рыкнул, что случалось с ним только в моменты крайнего волнения.

— Вот-вот, — продолжал начальник, — будем называть вещи своими именами: охотники за наживой. Оружейным корпорациям, на которые они работают, минерал по-прежнему нужен как воздух, а с нашим существованием никто не намерен считаться. Я знаю про твой договор с Нижним миром, Змей, — в какой-то степени это обнадеживает, но вдруг они предложат ему больше?

— Значит, тогда нам придется готовиться к их налету? — произнес Юхани.

— Вероятно, причем за эти годы они набрались опыта и заработали на новое вооружение, — вздохнул Андриан. — А еще, по слухам, среди них ведутся разработки какого-то снадобья, которое якобы улучшит регенерацию людей так, что она сравнится с демонической. Разумеется, отпускать его будут только «своим». Но для этого охотникам явно потребуются, так сказать, биоматериалы духов…

— Вот дела, — проговорил Илья сквозь зубы. — И что же нам предпринять, если Нижний мир расторгнет договор?

— Погоди, я тоже без дела не сидел и уже поручил кому надо, чтобы духам на всякий случай подготовили защитную амуницию — специальные накладки, отражающие серебро и чары. Их нужно подшивать в одежду и в особые перчатки без пальцев, чтобы уберечь ладони. И необходима обувь с такой же защитой.

— А как же оборот? После него мы по-всякому остаемся голыми, — напомнил Юхани, — а исключить его из жизни никак не можем! И порой он происходит помимо воли.

— Могу дать только один совет: оборачивайтесь в свободное время от дежурств и подольше ходите в другом обличье. Так выше вероятность, что на дежурстве нервы не сдадут. К водяным духам все эти меры тоже относятся, но с ними ситуация еще более опасная, Змей.

— А конкретно?

— Охотники, возможно, не захотят церемониться и просто зальют в реку какой-нибудь зачарованный яд, от которого умрут и духи, и рыба. Но она же не нужна им живой: туши всплывут на поверхность и те их массово выгребут, чтобы выковырять минерал. Девять лет назад они поступали так же, только использовали банальный динамит, — напомнил Андриан.

— Духи умрут, а люди останутся без защиты, воды и еды, — подытожил Илья.

— Именно так, — кивнул Андриан. — Хоть они сейчас и вербуют молодежь под лозунгом «В человечном мире демонам не место», на самом деле им плевать и на тех, и на других. Мы и духи для охотников досадная помеха, не более того. Правда, я не исключаю, что кто-нибудь из них предложит договориться «по-хорошему» — типа мы им уступаем минерал, они не трогают нас. В прошлый раз таких толерантных не нашлось, но за столько лет кровь там могла изрядно обновиться.

— И мы эту кровь распробуем! — мрачно отозвался Юхани. — Ты же не думаешь, Кликун, что один из нас мог бы купиться на такое дерьмо? После того, что они устроили!

— Ну ты меня не обижай, Волк! А вот они плохо понимают разницу между людьми и вами, — пояснил Андриан. — Кое-кто и вправду ненавидит духов, но с такими, как ни странно, еще можно договориться. С теми, кого волнуют только деньги, шансов нет. Поэтому, Змей, усиль свою охрану во всех близлежащих поселках — теперь уже не только от нежити, но и от людей. Но не допускай паники! Впрочем, тебя этому не надо учить…

Тут Перышкин вздохнул, но быстро взял себя в руки и ободряюще улыбнулся. Илье нравилось умение начальника облекать даже страшные вести в житейскую, будничную форму без лишнего пафоса. И переведя дыхание, сделав глоток воды, тот заговорил снова:

— Ну вот, первую новость я вам сообщил, а вторая — нас, точнее именно тебя, Змей, просят взять шефство над одним духом из другой страны. Существо дикое, опасное, но вроде как одаренное и может быть полезным для Патруля.

— У нас что, ввели обучение по обмену? — усмехнулся Илья.

— Нет, пока это единичный случай, прежде такие существа считались необучаемыми и неподвластными колдунам. Но наши кельтские товарищи знают о твоем опыте и надеются, что ты из него вырастишь патрульного не хуже Волка.

— Кельты? — насторожился Илья. — И кто же это существо? Какого хоть оно пола?

— Мужского, если точнее — юноша, совсем молодой даже по нашим, человеческим меркам. А называется он келпи, иначе говоря водяной конь-оборотень.

— Людоед, — сдержанно добавил Илья. Юхани промолчал, но по его сероватому лицу пробежала тень, а глаза блеснули тревожным огоньком.

— И да, и нет, — возразил Андриан. — Эти твари тоже предпочитают питаться страхом людей, но если их сильно рассердить, действительно могут разорвать и съесть. Так-то они чаще пугают и разыгрывают. А парнишка и вовсе никого не успел убить до того, как затопило Монтроуз, его родной город. Там тоже произошел разрыв барьера, и водяные духи, по-видимому, обезумели от черной ауры и передозировки — как эмоций, так и крови. Большая их часть погибла вместе с людьми, а он был одним из немногих уцелевших. Долгое время скитался, прятался, перебивался случайными жертвами, пока его не заметили местные патрульные. А там уж кто-то из них был наслышан о тебе и передал нам эту просьбу.

— Что же, новые патрульные нам не помешают, — задумчиво сказал Илья. — Но если я верно понял, он вообще не приспособлен к людям?

— С ним будет сопровождающий из Шотландии, который успел натаскать его в кое-каких элементарных вещах. Его приезд и содержание — за счет кельтского отдела. Но к простым людям келпи лучше пока не подпускать. Вот и попробуй обучить потустороннюю тварь с нуля, как порой приходилось делать твоему наставнику.

— Имя-то у него хоть есть?

— Местные прозвали его Шихан, вроде он на него откликается. Сопровождающего зовут Тревор Янг. Через неделю они прибывают в городской порт, а после этого должны быть у тебя, так что жду предварительной информации.

— Будет сделано, Кликун, — заверил Илья. — В конце концов, кое-какой опыт у меня уже есть: Кайса! Правда, порой я жалею, что вложил в нее слишком много человеческого.

— Не стоит ни о чем жалеть, Змей, нам уже поздно. Остается только поддерживать то, во что превратился этот дурацкий мир. А Кайсе передавай от меня самые теплые пожелания.

Простившись с Перышкиным, Илья и Юхани вернулись домой на том же катере. Там леший поклонился колдуну, пожелал доброй ночи и они разошлись — Илье хотелось провести с дочкой еще несколько минут перед сном. А Юхани, посмотрев ему вслед, направился к своей избе у опушки леса, такого же расколотого, как вся родная земля.

У дверей он остановился, прикрыл глаза, провел когтистыми пальцами по доскам, которые сам шлифовал и сколачивал с помощью жены. Время приучило лесных хозяев жить в домах вместо оврагов, шалашей или расщелин в старых дубах, но не изменило их природы. Запах дерева и успокаивал, и будоражил, так что холодная кровь демона и неистовый нрав зверя схлестнулись внутри в вековом противоборстве.

На двери помимо уцелевших тотемных масок, пучков соломы и оберегов из птичьих перьев висело несколько человеческих черепов. Леший коснулся их, улавливая ауру и вспоминая тех, кому они принадлежали. Имен, разумеется, он не знал — зачем? Помнил только, что кого-то из них Велхо в шутку прозвал «матрос Егор Трубников и индеец Острие Бревна», цитируя одну из своих любимых песен [1].

У истоков «охоты за нечистью» действительно стояли фанатики, обвинившие духов природы в бедствии — якобы именно они навлекли темные силы на город, забытый истинным богом. Но вскоре к ним примкнули и те, кто прослышал о свойствах минерала. Те и другие напали без всякого предупреждения, убивая духов серебряными пулями и разрывной пылью. Особенно целились в молодых женщин, выслеживали их, лишая единственного шанса оставить потомство.

А следом стали выжигать лес и убивать животных, то отстреливая, то заманивая в ловушки, где они умирали долго и мучительно. Многие туши охотники успели растащить, чтобы добыть ценные щепотки минерала, выкорчевали деревья и перекопали землю в их поиске, а духи, ослабленные волной мертвой ауры, уже не могли дать отпор.

Под нож попал и старый вожак волчьей стаи, которого Юхани почитал как товарища. Получив у небес разрешение, Илья посоветовал лешему взять на память его шкуру, и теперь Юхани вцепился пальцами в мех на своей куртке, воззвал к дикому наследию, чтобы помогло отстоять жизнь в лесу, не ведая жалости. Чтобы новые трофеи заняли место рядом с этими черепами, источая флюиды давно пролитой крови и страха, напоминая, что никто не уйдет от расплаты, пока хозяин леса еще жив.

Дверь распахнулась, на пороге предстала лешачиха. Ее зеленые глаза мерцали в наступившей темноте, обнаженное тело переливалось в бликах внутреннего сияния, треугольник волос под животом выделялся на его фоне, как сгусток водорослей, — видимо, она недавно облетала лес в вороньем обличье. Впрочем, с некоторых пор Линда надевала одежду лишь для того, чтобы показаться колдуну и его близким, а в лесу и наедине с мужем предпочитала быть голой. И разумеется, Юхани не возражал, особенно когда она раскидывала за спиной черные вороньи крылья, в объятии которых было так уютно и горячо.

— Они вернулись? — озвучила она то, что уже знала благодаря их общей ауре. И Юхани ничего не сказал в ответ: ей хватало исходящих от него волн ярости, волнения, кровавого голода, к которым примешивалась растекающаяся по телу похоть.

Он только сгреб жену в грубое объятие, болезненно натирая тканью куртки ее нежные груди с выступившими сосками. Чуть отстранился, заглянул в омуты глаз, в которых горела преданность, жажда прикосновений и единство в ненависти к врагу. Лешачиха была голодна и рада, ее ноздри колебались, язык жадно лизал острые бугорки желтоватых зубов.

— Теперь мы не станем ждать, пока они вновь заявятся сюда, — наконец произнес Юхани. — Мы сами придем за ними, благо знаем город! И когда мы придем, они пожалеют, что не умерли до возвращения. А если кто-то все-таки осмелится войти в лес…

— Что же, клыкастый? — тихо спросила Линда.

— Ты получишь его сердце, — заверил Юхани, — Велхо достанется печень.

[1] Отсылка к песне «Капитан Воронин» группы «Аквариум»