Гленн больше часа сидел на полу тесной комнаты без окон: голова кружилась, в висках стучало от боли, а во рту держался противный кровяной вкус. Щека и подбородок все еще были покрыты сухой коркой крови, живот сводило тупыми спазмами после прицельных ударов ногой. Охотники не церемонились, решив проучить молодого кельта за побег с острова, и унялись только после прямого распоряжения Ключевской. Впрочем, она выразительно добавила:

— Запомни: это ты виноват в разрушении подводного города, в том, что мы остались без опоры! Тебе что было сказано? Контролировать эту тварь и со временем натравить ее на самого колдуна с его подручными! А ты удрал как крыса при первой же трудности и оставил Шихана там, как бомбу замедленного действия! За это тебя стоило бы казнить, но сейчас уже не имеет смысла…

— Что вы хотите этим сказать? — с усилием проговорил Гленн.

— То, что ты уже и так покойник, наравне с мистером Янгом, — усмехнулась Зоя. — Нет никакого переселения душ, Гленн, есть только ловкость рук и умение дрессировать нежить! Живые наемники, знаешь ли, дорого нам обходятся, и мы решили оптимизировать эту статью, а ты был первой пробой.

— Что?.. Что вы несете? Я же чувствую, что жив! Я ощущаю боль, и жар, и холод, и употребляю пищу! Зачем вы врете? — прошептал Гленн, невольно прикрыв руками лицо.

— Душа — одна из самых загадочных иллюзий на свете, — промолвила Зоя, — а некромантия в последние годы вышла на фантастический уровень! Ведь стихийные бедствия не щадили ни бедных, ни богатых, при этом люди рожают все меньше, а вот собственную жизнь по-прежнему хотят продлить. И все эти годы шли тайные разработки имитации человеческого метаболизма у нежити, наравне с сохранным интеллектом. Да, Гленн, времена, когда призраки летали бесплотными тенями или ползали в виде гниющих зомби и мавок, давно прошли! Скоро это станет процветающим бизнесом, а мы будем гордиться, что стояли у его истоков.

— И… где тогда мое настоящее тело?

— Там, где и положено: в могиле! А скоро начнет разваливаться и твоя душа, — притворно вздохнула охотница. — Что же, эксперимент был не вполне удачным, но мы учтем ошибки.

— Мэм… ну, я все понимаю про эксперимент, и все-таки — за что? Неужели живым я вам был совсем не нужен?

— Что же, скажу правду: ты неплох в своем роде, Гленн, но мы делали очень большую ставку на твою сестру. Вот из нее должен был выйти революционный проект, но только при условии, что она никогда не вспомнит о прошлом. Пока ты был жив, этот риск всегда существовал. А твои способности как колдуна, уж прости, довольно-таки обычны, и события на острове это только подтверждают.

— Получается, все было зря, раз Лин вспомнила? — невольно усмехнулся Гленн.

— Ну, она сама многое испортила, одна связь с домовым чего стоит! Но мы готовы ее простить и принять хотя бы рядовым бойцом. А от тебя требуется только проводить нас в колдовской лес: это зона мертвых, и ты в ней свой! Да-да, по большому счету ты мог бы в него проникнуть и без помощи этой лесовицы, если бы знал раньше…

— Если бы я знал, что меня убили? Вы шутите? Да я бы первым делом прикончил вас, благо это нежить прекрасно умеет!

— Узнаю вашу с Лохлин семейную вспыльчивость! Все бы кого-то прикончить, вместо того, чтобы принять ситуацию и с умом поработать над ней, — покачала головой Зоя. — Так, как я поступила со своей сестрой… В общем, Гленн, теперь имей в виду: Лохлин еще жива, и сколько она проживет — по-прежнему зависит от твоего поведения. Ты же был на все готов ради нее! Вспомни: если бы не ты — как бы она перенесла ту ситуацию с родителями?

— Если бы не я, — медленно проговорил Гленн, — той ситуации в принципе бы не возникло… Ладно, мэм, я вас понял, только избавьте от нравоучений. И дайте немного побыть одному: не каждый день узнаешь о себе такие новости…

Охотница невозмутимо кивнула и вышла, заперев за собой дверь. Гленн безучастно смотрел ей вслед и впервые за долгое время думал о шотландских холмах и озерах, о безвкусной овсянке, которую стряпала мать, и обожаемом имбирном печенье. Жизнь не проносилась перед глазами, а плыла как в замедленной съемке, которую никогда не удастся пересмотреть, под мелодию любимой в детстве песни The Verve «Счастливчик». И Гленн с больным удовлетворением чувствовал, как по щекам текут настоящие живые слезы.

Тьма опустилась на остров неожиданно, и те, кто находился дома, не сразу почуяли неладное. Однако Тарья в этот момент решила набрать речной воды для рукомойника — колодезная показалась ей мутной, и она собиралась сказать об этом брату. Но не успела вернуться с реки: небо вдруг потемнело, шум волн стих, будто у девушки резко заложило уши. Вслепую она споткнулась на скользких камнях, ведро полетело вниз, и сама Тарья чудом удержалась на ногах. А опомнившись, вдруг почувствовала на себе чьи-то сильные руки, пахнущие по́том, железом и чем-то затхлым.

— Что же ты впотьмах бродишь одна, красавица? Давай я тебя провожу! — произнес незнакомый мужской голос. — Заодно и познакомимся, как тебя зовут?

Тарья стала дергаться и трясти головой, но мужчина не разжимал грубых объятий и лишь сильнее распалялся. Она с омерзением почувствовала, как его горячий липкий язык коснулся ее уха и в свежем прибрежном воздухе разлился гнилостный запах изо рта.

— О, девочка, да ты круглоухая! — сально хмыкнул мужчина. — Значит, та самая похищенная? Да еще и немая! Вот это мне удача привалила! Мне не очень-то нравится трахать нелюдиц, потому что они от меня не залетят, а я люблю решать это сам! Тем более ты даже на помощь позвать не можешь.

Девушка рванулась сильнее, попыталась ударить его затылком в подбородок, но незнакомец увернулся и откровенно рассмеялся.

— Поиграть со мной решила? Невинность изобразить? Да ладно, я же знаю, что ты перед всем нечистым отребьем ноги раздвигала! А нормального мужика-то, поди, у тебя еще и не было, значит, я первый буду? Что же, так даже интереснее!

Он прижал Тарью лицом к большому камню, задрал на ней платье и в пылу выпустил одну из ее рук. Пока мужик с пыхтением вжимался в ее тело, Тарья быстро вытащила из-за пазухи свисток на шнурке и со всех сил дунула в него. Его звучание было наделено чарами, причиняющими боль постороннему уху, — Илья когда-то изготовил его для Тарьи по просьбе ее приемного отца, именно на такой случай.

Мужик вздрогнул от неожиданности и попятился, а затем заорал, потеряв равновесие. Раздался резкий звук падающего на камни тела, обостренный от общения с духами слух Тарьи уловил треск его черепа. Но она не оглянулась и стремглав понеслась к дому. Там брат, там защита и спокойствие! Однако темнота путала и сбивала ее, и совсем растерявшись, Тарья снова стала дуть в свисток. Почему же никто не откликался?

«Дома что-то случилось» — с ужасом подумала она. Ей хотелось кричать, но звуки по-прежнему замерзали в горле, а телепатической связью девушка не владела. Собрав все силы, она мысленно звала брата, отца, Велхо, но вокруг была только темнота и жуткий звенящий гул. Он надвигался на нее, как черная лавина, в ушах жгло от боли, тело сводило от усталости и страха. На бегу перехватило дыхание, Тарья споткнулась и упала, почувствовала кровь из разбитой губы, а вскоре потеряла сознание.

Когда Тарья пришла в себя, над ней возвышался еще один незнакомец, а она пластом лежала на животе в своем доме, со связанными за спиной руками. Во рту кровило еще больше: чужаки, по-видимому, заметили иглу в языке и от греха подальше вытащили, но управились очень небрежно. Магическое сияние в доме погасло, и комната слабо освещалась старой электрической лампочкой.

Кое-как приподняв голову, Тарья увидела, что Илмар лежал рядом с ней, только на спине. Лицо брата покрылось блестящим налетом, а под закрытыми глазами пролегали темно-серые круги. Девушка сообразила, что ему каким-то образом ввели дозу серебра в кровь, и внутри все сжалось от страха, боли и ненависти к захватчикам.

Тем временем другие охотники уже были в комнате Кайсы. Ее и Шихана сковали кратковременным парализующим заклятием, а парню вдобавок нанесли несколько крепких ударов в лицо. Струйка крови текла из-под повязки на глазнице, нижняя губа распухла, но он все еще пытался мысленно подбодрить перепуганную Кайсу.

Затем вошедший Борис Ключевский остановил коллег:

— Этих не калечить и серебро не вводить. Девка нужна для переговоров с колдуном — если она пострадает, он уже никого не будет слушать.

— Ну допустим, а с парнем зачем церемониться? — спросил один из охотников.

— Зоя велела его не трогать, — произнес Борис, на миг отведя взгляд. Охотник понимающе усмехнулся и спросил:

— Надеюсь, она поверит, что это не мы ему глаз выбили? Так и было, клянусь!

— Я думаю, он ей и без глаза сгодится, — неохотно ответил Борис, — лишь бы кое-что другое было в наличии. А когда она наиграется, отправим ублюдка в расход.

— И охота вам это терпеть! — пожав плечами, сказал другой охотник, помоложе первого.

— Тебя не спросил! — огрызнулся Ключевский и пошел к двери. — Ты оставайся здесь, а ты пойдешь сейчас со мной к колдуну. Его водяную бабу нашли?

— Да, она дежурила в реке у главного капища. Сейчас без сознания, как все прочие водяные, — отчеканил охотник.

Борис одобрительно кивнул и отправился в кабинет Водяного Змея вместе с подручным. Там их поджидал еще один охотник, держащий наготове винтовку.

Сам Илья неподвижно сидел у стола и выглядел так, будто прятал на коленях бомбу с часовым механизмом. Его лицо, освещенное снизу настольной лампой, походило на привидение, глаза были уже не голубыми, а насыщенно-синими, и на их фоне зловеще выделялись кровяные прожилки в белках.

— Илья Петрович, — осторожно заговорил Ключевский, — ваши барьеры и ловушки были сконструированы на совесть, спору нет, но они чересчур зависели от систем Патруля. А теперь связи с базой больше нет — вы наверняка успели в этом убедиться, — да и сама база практически разрушена. Все объясняется просто: в вашей организации завелся предатель. Обычный человеческий фактор, и вы со своей стороны сделали что могли.

— Заводятся тараканы, господин Ключевский, — бесстрастно произнес Илья, — а предателями становятся. И разумеется, от этого не застрахована ни одна организация, в том числе и ваша.

— Вы о мисс Макбренти? Ну да, досадный прецедент! Но что взять с молоденькой сиротки? Таким девчонкам жалость нужна еще больше, чем секс, вот и прыгают за ней к первому встречному! Стоит ли их винить?

Вместо ответа Илья лишь поджал губы, и Борис заговорил после паузы:

— Ладно, давайте перейдем к делу. Наше первое знакомство трудно было назвать приятным, но в то время охотников интересовал только минерал. А сейчас ставки выросли, и мы готовы предложить вам взаимовыгодное сотрудничество, Илья Петрович. В связи с последними событиями ряды жрецов Нижнего мира основательно поредели, а с вашими способностями и происхождением, — тут Борис многозначительно усмехнулся, — вы являетесь очень ценным кадром. Кроме того, я знаю, что в ваших руках находятся крайне важные документы Патруля, о связях известных и влиятельных лиц с темной магией. Согласитесь: не дело, что такая информация пылится без всякой пользы на полумертвом островке, в избушке у шамана?

— Инструмент для шантажа, — заключил Илья с прежней невозмутимостью.

— Или разумного симбиоза, — произнес охотник, понемногу теряя терпение. Если бы только подводная обитель уцелела! Да, большинство местных жрецов было слабее Лахтина, но они брали количеством, и тогда охотники могли говорить с финном с позиции силы. Или же, в идеале, вообще не разговаривать.

А теперь проклятая девица-мутант, возомнившая себя дочерью колдуна, разрушила их вотчину, и Борис очень жалел, что охотники не вырезали всю семейку несколько лет назад. Как можно было позволить этому отродью вырасти, скажите на милость? Да еще привезти свежей крови в лице Шихана!

И по иронии судьбы, именно те самые жрецы несколько лет назад не желали полного уничтожения Острова четырех капищ! Все болтали что-то о «равновесии энергии», а по сути — надеялись усидеть на двух стульях, как и всякие «духовные лица» в каждом веку. Но это еще ладно, настоящую подставу Ключевский получил сейчас от собственной жены. Та почему-то тоже воспротивилась убийству Лахтина, припомнив, что когда-то он оставил в живых ее и их со Снежаной бабку. Муж не понимал этой уродливой, иррациональной благодарности, в которой было что-то от стокгольмского синдрома. Но чем черт не шутит — вдруг Зоя права и от финна с его «дочуркой» еще будет какая-то польза?

А вот с остальными духами он, как нормальный охотник, не собирался церемониться, но об этом хозяину острова пока не следовало знать.

— Так вот, — начал Борис, — в данный момент ваш остров находится под куполом, который блокирует все магические контакты и пути для телепортации. А в реку мы залили снотворное с сильными чарами, от которого рыба всплывает на поверхность, и водяные духи тоже, соответственно, спят богатырским сном. При вашем разумном поведении они скоро проснутся и смогут пожить еще. В противном же случае чары убьют их через несколько часов, как и все живое на острове: снотворное превратится в яд, и внутри непроницаемого купола его концентрация быстро достигнет смертельного уровня.

— И чего вы хотите?

— Ну, во-первых, чтобы вы дали нам беспрепятственно собрать зараженную минералом рыбу. Во-вторых, мы намерены забрать отсюда двух человек — это мисс Макбренти и сестра моей супруги, Снежана. И разумеется, в обмен на документы я предлагаю вам долгосрочное сотрудничество с охотниками. Вы сможете спокойно покинуть остров и даже взять с собой юную леди, которую называете дочерью, — раз у нее есть душа, с ней, вероятно, тоже можно договориться. И все это, разумеется, надо провернуть до трасформации чар.

— А моя жена и все остальные? — спросил Илья так невозмутимо, будто речь шла о пунктах делового контракта.

— Послушайте, — вздохнул Борис, — давайте серьезно: ну какая она вам жена? Это подтверждено хоть одной церковью или нотариусом? Разумеется нет, она такая же любовница колдуна, как множество других лесных и водяных шлюх!

— А вы не боитесь говорить мне в лицо такие вещи? — усмехнулся Илья. — Не боитесь, что ответом на все ваши во-первых, во-вторых и в третьих станет удар в голову, после которого вы уже не встанете? И то, что ваши товарищи тут же меня застрелят, не вернет вас к жизни.

Борис почувствовал, что кровь предательски бросилась в виски, жилки на лице и шее надулись, выдавая нехорошее волнение. Он сжал кулаки, бросил предупреждающий взгляд на охотника, который стоял возле Лахтина не шелохнувшись.

— Да не дергайся! Нужен ты мне, Борис… — вдруг произнес Илья совсем иным, брезгливым и полным презрения тоном, и поднялся на ноги.

Второй охотник потянулся к пистолету, но колдун быстро поднял руки, демонстрируя отсутствие оружия. Тяжелой поступью немолодого, разбитого невзгодами человека, Илья приблизился к Борису и сказал:

— А теперь я вынужден сообщить вам еще одну неприятную новость, господа охотники. Ваш осведомитель об этом не предупредил? Интересно, что же вы такого ему пообещали?

И прежде чем Борис разлепил пересохшие губы, чтобы возразить, со двора послышались громкие возмущенные и что хуже всего — растерянные человеческие голоса.

— Ну что же, — медленно проговорила Зоя, — здравствуй, сестра. Ты, наверное, и не думала, что мы еще когда-нибудь свидимся?

— Я вообще о тебе не думала, Зоя. Не хотела отравлять себе душу и портить нервы, — призналась Снежана, вцепившись в обивку дивана и глядя на сестру с ненавистью. Рядом с ней сидел съежившийся от страха Гриша, которого женщина время от времени ласково поглаживала по макушке или худому детскому плечу. Позади них безмолвно стоял вооруженный охотник, а Яна перетащили в другую комнату, когда он потерял сознание от сильного удара по голове. Тайник, где он хранил оружие и артефакты подальше от ребенка, налетчики быстро распознали и обчистили.

— Это можно понять, — кивнула Зоя. — Но рассуди здраво, Снежана, чем я могла тебе помочь в тот момент? У нас в доме все решал отец и бабка, даже мать была только его рупором, а уж я…

— Не трудись, — отрезала Снежана. — Мы с тобой до сих пор говорим на разных языках и обитаем в разных мирах. В моем мире ненормально убивать собственных дочерей и сестер, чтобы отмазать от наказания урода-сынка, и я не вижу, о чем тут можно «рассуждать здраво». Что ты собираешься сделать со мной и моей настоящей семьей?

— Возможно, ты опять не поверишь, но я хочу искупить вину! Хочу сделать для тебя то, чего не сделала много лет назад, — вздохнула Зоя. — Как ни крути, но мы с тобой родные по крови люди! К тому же, мы последние — у меня никогда не будет детей, у тебя, полагаю, тоже. И то, что мои товарищи враги твоего свекра, не должно встать между нами.

Снежана зажмурилась и помотала головой, будто пытаясь отряхнуться от липкого кошмара. Гриша всхлипнул и прижался к ее боку.

— Чего ты добиваешься на самом деле? — прошептала Снежана, пристально взглянув на сестру.

— Спасти тебя, глупая! Очень скоро здесь никого не останется в живых. Если твой свекор достаточно умен — он согласится на наши условия и уедет. Если же нет, то он умрет с остальными. Но я хочу успеть вытащить тебя! Может, тогда ты наконец поверишь, что я не окончательная сволочь.

— Даже если ты говоришь правду, я не оставлю мужа, — заявила Снежана. — А Илья не оставит сына. Не знаю, где ты была все эти годы, Зоя, но разбираться в людях так и не научилась!

Зоя вздохнула, придерживая висящую на плече винтовку, и вытерла испарину со лба.

— Значит, все-таки принесешь себя в жертву? Только не Карачуну, а дурацким человеческим амбициям и любви к тому, кто этого не заслуживает! Так стоило ли убегать от судьбы? — промолвила она и пошла к двери, жестом велев охотнику оставаться на месте.