Когда лабиринт остался позади, Кайса долго не могла понять, где находится. Его магия вполне могла выкинуть ее в самом неподходящем месте, поэтому в долгосрочной перспективе он был бесполезен. Но она пока не чуяла ауру Солли, и это уже немного успокаивало. Теперь ей казалось, что бывшая подруга опаснее охотников, водяных призраков и даже гнева Хозяина морей.

«Надо найти ребенка и других пленников, — сообразила девушка. — Если они и вправду не умерли, то не сегодня-завтра обратятся в нежить и никогда уже не вернутся к нормальной жизни. Только бы как-то связаться с Патрулем! Ведь они, по рассказам отца, спасли столько людей!»

Отец… Но если у них общая душа — он должен услышать ее призыв! Должен подсказать, как быть дальше! Ведь это значит куда больше, чем кровные узы.

Внезапно Кайсу осенило: браслет еще оставался на ней! Как же Солли не догадалась его забрать? Неужели так уверовала в то, что дочь колдуна согласится на ее условия, или просто не знала о его свойствах? Впрочем, пока и сама владелица знала о них далеко не все и могла положиться лишь на чутье.

«Как бы то ни было, слезы Хозяина морей хранятся у меня, — проговорила она мысленно. — Силы отца-человека — в моей энергетике, кровь матери-хозяйки — в моей крови, семя возлюбленного-хранителя — в моем теле. Я не могу быть слабее какой-то нежити! Этого просто не может быть!»

На миг внутри тревожно кольнуло: ведь именно так она подумала в детстве, перед тем, как ее накрыло и едва не убило наводнение, разрушившее город. Была ли она вправе снова в это поверить, став взрослой?

«Да!» — отчетливо крикнул в сознании чей-то голос. Впрочем, медлить было нельзя, и Кайса вся обратилась в веру, в зов к близким и способным помочь. Браслет стал стремительно нагреваться, а из носа снова хлынула кровь. Теперь девушка вспомнила, что так же начинались колдовские опыты отца, которые давались весьма тяжело — нередко он рисковал собственной жизнью. Но у нее тоже не осталось выбора, и вцепившись в жемчужины, она усилила давление на собственную ауру и клетки, пока не почувствовала, что те начинают меняться.

Сейчас было уже не так больно… даже почти не больно…

Только немного страшно, но уже не из-за Солли. То, что произрастало из тела и ауры самой Кайсы, вдруг показалось куда опаснее.

Кто же она на самом деле?

Но рассудок уже не поспевал за телом, и ей пришлось сдаться на милость происходящему. Наверняка отцу тоже бывало не по себе, и все же он справился, уцелел, передал ей свой дар. Ее плоть вытягивалась, изгибалась, срасталась, ноги обратились в один крепкий хвост, покрытый чешуей. В отличие от чешуи Солли, она была белой и мерцала в водном полумраке, как наряд невесты. Дно осветилось бледно-голубым сиянием, и Кайса поняла, что оно исходило из ее собственных глаз. Торс и руки оставались прежними, но налились свежей силой, будто и не было погони, плена, разговора с бывшей подругой и очередного бегства. А внутри что-то отчаянно пульсировало, разгонялось и отступало, как океанская волна под лунным светом.

И душа водяницы будто следила за происходящим свысока, пока змеиное тело стремилось в самые темные и опасные глубины. Издалека пахло страхом, увядающими цветами, сухой землей и сворачивающейся кровью — всем, чего, по разумению Кайсы, не должно быть на речном дне. Хотя быть может, Смеющаяся Река осталась позади, а она успела достичь моря.

По крайней мере Кайса не чувствовала дна, и ей становилось все тяжелее, темнело в глазах, распирало грудь, во рту снова было солоно от крови. Вода стала совершенно черной и мутной от клубящейся пыли и каменного крошева, царапающего кожу водяницы. Кайса сообразила, что заплыла далеко от активных путей — как людских, так и потусторонних. Может быть, подводный город целенаправленно сбивал ее со следа, но Кайсе хотелось верить, что именно в таком гиблом месте находится его хранилище. По крайней мере в переплетении запахов, что доносились до нее, ощущалось что-то знакомое, почти родное, но отравленное миазмами Нижнего мира. А то и его задворок…

Далеко впереди блеснуло что-то алое и Кайса растерялась — это мог быть как цвет жизни, так и сигнал об опасности. Увы, в патрульные дела отец пока ее не посвящал, и снова пришлось решать по наитию. Поняв, что назад все равно не повернуть, Кайса собралась с духом и стала грести к загадочному маяку.

Но тут вода всколыхнулась с новой яростью, будто демоны мертвого мира узнали непокорную девчонку, уже ускользнувшую однажды из их лап. Невидимые враги вцеплялись в руки и хвост, путались в волосах, плевали в лицо и глаза ядовитой желчью. Воду заволокло какой-то густой дрянью грязно-бурого цвета, на зубах заскрипел песок, и Кайсе стало трудно дышать. Помимо воли она остановилась, пытаясь исторгнуть комок тяжести и боли, и тут сквозь зловоние нежити пробился запах Солли. И уже краем сознания она уловила, как тело другой змеи обвивает ее тугим кольцом и тащит прочь от найденного маяка, как из чешуи Солли вытягиваются шипы и пронзают ее плоть.

Но страшнее всего было то, что чужие когти рванули браслет, и жемчужины тут же рассыпались в мутной воде. Не было сил даже кричать от боли, и Кайса лишь кусала губы и язык в бессильной злости. Страх в ней умер вместе с надеждой добраться до похищенных душ.

Волны вспенились и загудели, заглушая злобный хохот Солли, треск разбивающегося камня и чьи-то отчаянные крики. Но тут Кайса увидела то, что вернуло ясность сознания несмотря на боль и упадок.

Впереди мелькнула огромная тень, затем из облаков мути выступило исполинское тело темного архонта. Его пропорции были почти как у твари, что схватила их с Шиханом, но он был гораздо выше. Голова, казавшаяся несуразно мелкой, пряталась в бугристых сгорбленных плечах, лицо было сплошным темным пятном, на котором выделялись горящие глаза. Руки с толстыми когтистыми пальцами вытягивались сами собой и угрожающе стремились к Кайсе. На огромных ступнях виднелись перепонки между пальцами и темные пузыри вроде бородавок. И весь он был покрыт жесткой неровной кожей, напоминавшей щитки черепашьего панциря.

Кайса поняла, что за ней явился властитель подводного города, наставник Солли, которому поклонялись все местные жрецы Нижнего мира. Это он с момента наводнения охранял границы гиблых мест, держал людей и духов в постоянной тревоге и впитывал их страхи. И теперь он спешил на подмогу своей подопечной, сумевшей захватить столь ценную добычу.

Но едва она успела переварить эту мысль, как наперерез гиганту метнулось тело громадного змея с лазурной чешуей. Раскрыв пасть, он без промедления кинулся на архонта и вцепился зубами в его плечо. Тот на секунду заколебался от неожиданности и боли, затем взревел и одним взмахом руки поднял новую бурю, которая отбросила змея назад. Но вовремя сгруппировавшись, существо выгнулось кольцом и преградило демону путь к Кайсе. Растерявшаяся Солли ненадолго ослабила захват, и Кайса, вернувшись в антропоморфный вид, вскочила на ноги. Змея в ярости попыталась схватить ее то руками, то кольцами, но девушка увернулась, а затем огромным прыжком переместилась ближе к змею.

Теперь она на пару мгновений увидела его ярко-голубые глаза, словно подернутые ледяной дымкой. И узнала их — не могла не узнать… В них был упрек, болезненная тревога, боевая ярость, но больше всего — неистовая любовь, за которую было не жалко умереть.

В следующую секунду архонт замахнулся на Кайсу тяжелой ступней, и она еле успела пригнуться. Змей закрыл ее собой, укусил архонта в колено, и на этот раз из раны полилась густая зловонная кровь. Кроме того, исполин пошатнулся, его плечи и руки мелко затряслись, и Кайса сообразила, что змей пустил в ход запасы яда. Они были наперечет и целиком зависели от ресурсов человеческой ипостаси колдуна — а те, разумеется, с возрастом слабели, как и все тело.

Но им уже спешили на помощь: волны унимались, толща воды превратилась в плотный эластичный щит, не пропускающий избытки энергии на поверхность, а тело архонта опутала огромная сеть из тонких и крепких серебряных волокон. Те впились в его плоть, оставив глубокие дымящиеся борозды, и демон взвыл так, что Кайса едва не потеряла сознание. Но теперь ей было гораздо спокойнее: привалившись к боку змея, она старалась передать ему хоть немного своей молодой силы и оттого не чувствовала себя бесполезной.

Затем сеть потащила орущего архонта вперед, Солли куда-то исчезла, а Кайсу некая сила подтолкнула ввысь — не то волна, не то размах змеиного тела. В следующий миг она обнаружила себя на скалистом берегу, с которого просматривались очертания родного острова — и это сразу придало сил. Здесь во всем была жизнь: и в завывании ветра, и в холодной мороси, и в горьком привкусе торфа в воздухе. И теперь она могла хоть немного собраться с мыслями.

Вся одежда осталась на ней, хоть и изрядно пострадала в схватках, тело болело, но она чувствовала себя живой, свободной от печати Нижнего мира. Только знать бы, где отец и Шихан!

Кайса не успела вовремя обернуться, и острые когти скользнули по ее плечам. Ахнув, она споткнулась и кубарем скатилась с нескольких камней, затем увидела взбешенную Солли. Та усмехнулась и прыгнула в ее сторону, простирая руки — такие же окровавленные, как у самой Кайсы. Но в одной из них блеснул заостренный кусок льда, нацеленный прямо в горло бывшей подруги.

Демоницу остановило несколько выстрелов — она успела крикнуть лишь раз, и как послышалось Кайсе, от злости, а не от боли или отчаяния. Потом задохнулась, и слышалось лишь шипение обожженной серебром плоти. Тело осело на камни, осколок льда скатился в воду и быстро смешался с ней, а с рук и ног Солли стремительно исчезала чешуя и темный налет. Еще несколько секунд — и на скале лежало тело обычной водяной девы, чья жизнь оборвалась, по потустороннему счету едва начавшись.

А невдалеке от берега в воде стояла Накки, сжимая в руках ружье мужа и судорожно пытаясь отдышаться от попавшей в лицо серебряной пыли.

В следующий раз Кайса увидела мать сидящей у ее постели — той самой, в которой девушка засыпала много лет после дежурств и задушевных разговоров с родителями. Лицо Накки, освещенное белым магическим сиянием, казалось серым как ракушечная пыль. На нем еще виднелись мелкие шрамы и трещины, но все ее внимание было приковано к дочери. Хозяка озер держала Кайсу за руку, отдавая собственную энергию, которая сейчас была полезнее всякого другого лекарства.

— Айти… — прошептала Кайса, приподнявшись, и все нутро обожгло острой болью.

— Тише, — мягко, но повелительно отозвалась Накки и положила ладонь на лоб девушки. — Тебе пока нужен полный покой. Не бойся, твое тело не покалечено, но впитало много черной ауры и растратило силы. Хорошо, что ты так молода: восстановление пройдет быстрее.

— Я была в междумирье?

— Хуже: ты попала практически к самой Изнанке, о которой тебе рассказывал дядя Юха, только в подводной ее части. В другой раз я бы крепко отчитала тебя за такое самоуправство, — вздохнула Накки, — но так уж вышло, что именно благодаря Шихану и тебе Патруль установил, что прорехи значительно выросли и угроза очередного наводнения была очень высока.

— Была? — недоверчиво спросила Кайса.

— Да, патрульные вовремя среагировали. Им пришлось накрывать город новым защитным куполом, усилить охрану из духов по всем береговым линиям, а главное — зачистить ту зону, что захватили жрецы Нижнего мира, и поставить ее на консервацию. Сами жрецы убиты или изгнаны, оставшиеся в живых пленники освобождены — в том числе и те, кто пропал совсем недавно. Так что охотников, когда они заявятся, ждут очень неприятные новости, но и нам рано терять бдительность.

— А мальчика тоже спасли?

— Он в порядке, — заверила Накки, — и бабке его не вернут, не бойся. Пока поживет в доме Яна, а там будет видно. Все равно это решать отцу, а он пока без сознания…

Кайса в ужасе уставилась на мать, но та бесстрастно пожала плечами.

— А чего же ты хотела? Призыв другой ипостаси и переход через миры — очень сложная и рискованная процедура, и отходить от нее приходится долго! Первый раз он проходил через это в ту жестокую зиму, о которой я тебе рассказывала, и сумел снять заклятие могущественной ведьмы! А теперь спас тебя и вместе с патрульными разрушил это паучье гнездо, спрятанное в реке…

— Но ты тоже меня спасла, айти, — напомнила Кайса. — Как же я могла так вас подставить! Если бы вы погибли, как бы я жила с этим дальше?

— Тише, — прошептала Накки, проведя пальцем по ее губам. — Мы твои родители и не могли поступить иначе. Когда мы вместе решили произвести на свет такое необычное дитя, то были готовы, что его ждет непростая судьба. Мы всегда будем нести за это ответственность, а ты впредь станешь умнее — в это я верю, а в силе твоей души давно не сомневаюсь.

Кайса благодарно потерлась о ее ладонь и решилась спросить:

— А что произошло с Шиханом, айти?

Девушка тревожно затаила дыхание. Накки немного помолчала, подтверждая дурные предчувствия, и произнесла:

— Парень жив, но потерял глаз, Кайса. Сейчас он у патрульных медиков: они очистят рану, ускорят регенерацию, и скоро она уже не будет болеть.

— Но… зрение уже не вернется? — прошептала Кайса.

— Пока об этом сложно судить, — призналась мать. — Мы же видим не так, как люди, все зависит от энергетических потоков — удастся ли их воссоединить в этом месте. Но так или иначе, на исцеление уйдет не один день! Наберись терпения и верь в то, что его молодость и сила возьмет верх. Ведь Шихан с этой раной смог добраться до базы Патруля и вывести их на тебя! Так что звание патрульного он несомненно заслужил.

— Это я во всем виновата, айти, подвела и вас, и его, — сказала Кайса и невольно всхлипнула. — Почему я все еще такая слабая и бестолковая?

— Не болтай глупостей, — возразила Накки и бережно поцеловала дочь. Тут дверь приоткрылась и внутрь заглянули Илмар с Ловисой.

— Как ты, Кайса? — тихо спросил домовой, а у Ловисы все еще дрожали губы и тревожно блестели глаза.

— Уже лучше, — отозвалась водяница и через силу улыбнулась друзьям. Илмар принес ей теплого сладкого чаю в любимой кружке, и отхлебнув немного, Кайса почувствовала, что жизнь возвращается.

— Мне все-таки жаль Солли, — сказала она, смущенно взглянув на мать.

— Мне тоже, но не ту, которую пришлось убить, а ту, кем она была раньше, — заявила Накки. — Что бы она тебе ни наболтала про свою кровь, у нее был выбор. И она сама отказалась быть духом-хранителем в пользу тех, с кем мы враждуем.

— Вот именно! Не знаю, Кайса, мне ее уже совсем не жаль, — проворчала Ловиса. — Я ведь всегда подозревала, что она с гнильцой, но такое… Подумать только: она и есть чудовище, что терроризировало город! И жалеть тебя она совсем не разбиралась, змея!

— Кайса-то теперь тоже змея! Оказывается, даже они бывают разные, Ловиса! — усмехнулся Илмар. — А ты ведь стала настоящей колдуньей, Кайса, шаманкой! Представляешь? Вероятно, именно тебе суждено быть преемницей Велхо, нашей новой Нойтой, а вовсе не Яну.

— Да ну тебя, Илмар! — нахмурилась Кайса. — Зачем мне это? Я не собираюсь подсиживать своего брата! Колдовское наследие должно быть за ним, а я займусь другими делами…

— Почему?

— Да потому! Потому что я дух, я девушка, и вообще этого не хочу, — выпалила она и отвернулась. Накки выждала и со спокойной улыбкой поправила на ней одеяло, затем сделала знак ребятам и они вместе вышли из комнаты.