Кайса не верила своим глазам — перед ними простирался тот самый город, о котором ей рассказывали в детстве, но она и не мечтала когда-нибудь сюда попасть. И это была не призрачная копия надводного мира, а нечто грандиозное, сказочное и жуткое. Впереди возвышались огромные здания с самой дикой архитектурой, невообразимой в реальном мире, крыши и купола были увенчаны острыми гребнями и пиками. Кайса сообразила, что именно на них напарывались люди, рискующие искупаться в Неве в запретное время. А самые невезучие расшибались о неровное каменное дно, по которому юная хранительница шла босиком. Келпи, сохранивший жуткое звериное обличье, подставил ей спину, и Кайса с благодарностью уселась — противный холод этого камня проникал в самое нутро. А вскоре она с ужасом заметила, что копыта оборотня оставляют за собой кровавые отметины, и вскрикнула, но Шихан попытался успокоить ее волной тепла.

Ни Солли, ни мелких призраков нигде не было видно, вокруг царила тишина, нарушаемая лишь легкими волнами. Но Кайса чувствовала, что опасность затаилась где-то рядом. И вскоре поднялся сильный ветер, с размаху ударивший водяницу в лицо, так что она не удержалась на спине Шихана и упала коленями прямо на рубленый камень. В ее щеки и глаза полетели вихри песка, гальки и даже асфальтового крошева. Шихан поспешил закрыть девушку собой, но вскоре его тело поневоле вернулось в антропоморфный вид. Ветер злобно хлестал по голой коже парня, но он, стиснув зубы, продолжал удерживать Кайсу в объятиях.

— Нам надо как-то двигаться вперед, — с усилием прошептала девушка. — Все равно другой дороги мы не знаем…

— Я все еще чувствую запах ребенка, — ответил Шихан. — Пока мы не сбились с пути, но он вот-вот растворится, и тогда мы его потеряем.

Кайса вздохнула, но тут над ними выросла большая безобразная тень. Существо походило на человека, но обладало маленьким сплющенным черепом, горбатым торсом и очень длинными, тощими конечностями с цепкими пальцами. Эти пальцы обладали сверхъестественной силой: вцепившись разом в плечо Шихана и волосы Кайсы, существо отодрало их друг от друга, так что они даже не успели опомниться. Затем Шихан все же ухитрился вонзить зубы в эту отвратительную грязно-бурую лапу, существо взвыло и из раны брызнула зловонная жижа. Но когти на пальцах, крепкие будто мясницкие крюки, не упустили добычу, и озлобленная тварь поволокла обоих молодых духов за собой. Кайса расшибла о камень всю спину, Шихан ободрал колени, но оба не переставали думать, как бы выпутаться из этих лап и не опоздать.

Наконец Кайса потеряла сознание и все скрылось из виду — лицо любимого, перекошенное болью и яростью, уродливый силуэт нападавшего, водяная масса, сквозь которую то и дело проносились клубы пыли и рой какой-то мошкары, редкие блики света, доносящиеся с поверхности. Когда же она наконец открыла глаза, вокруг был какой-то серовато-белесый туман, похожий на мыльную воду, а Шихан исчез, как и их мучитель. Сама девушка сидела на каменном дне, поджав ноги, и не могла пошевелиться, тело будто было сковано, а голова зудела от тупой боли.

Невдалеке от нее стояла Солли. Ее тело приняло почти прежнюю форму, только рога и шрамы на лице никуда не исчезли. Спутанные длинные волосы девушки частично прикрывали тело, а также на нем была странная хламида из тонкой рыбьей кожи. Подол был частично оторван, виднелась рана на ноге, которую Солли получила в гроте, и за прошедшее время нарыв стал выглядеть еще хуже. Обе ноги ниже колен были покрыты жесткой чешуей. А еще на ее теле лежал жуткий темный налет, похожий на серебристо-угольную пыль, — цвет нежити, отродий Нижнего мира, которые никогда не видели солнца и не гуляли под теплым летним дождем.

Но как Солли могла все это забыть? Их прятки и догонялки в заливе, прогулки по ледяному покрову и торосам, поиски сокровищ, пляски с парнями и тайны, пересказанные на ухо! Теперь она разглядывала бывшую подругу с каким-то усталым пренебрежением, будто в теле восемнадцатилетней демоницы томилось куда более древнее существо, успевшее озлобиться на все миры и их порождения.

Вдруг так все и было?

Облизнув губы и почувствовав кровяной вкус, Кайса проговорила:

— Солли…

— Давно не виделись, Кайса, — отозвалась та, и в глухом изменившемся голосе не слышалось ни сожалений, ни обиды, ни угрозы.

— Это ты топила людей? Ты пугала меня и Снежану у реки?

Солли безмолвно опустила ресницы в знак согласия, и Кайса почувствовала, что понемногу приходит в себя.

— Что с тобой случилось? Во имя Ахти, скажи, что ты была под мороком, что тебя заставили все это делать!

— Заставили? Под мороком? — насмешливо повторила Солли. — И кто же, по-твоему? Уж не этот ли кельтский недоучка, который ни одного дела не смог довести до конца?

— Вроде бы он тебе нравился, — заметила Кайса.

— Ага, — небрежно кивнула Солли, — пока я не поняла, что он очутился здесь только в качестве пушечного мяса, равно как и твой Шихан. Мне, знаешь ли, нравятся самостоятельные мужчины, люди они или нелюди! После этого не стоило удивляться, что он выбрал не меня, а эту влюбленную дуру Сэйд, которая, разумеется, все запорола!..

— Так ты давно разгадала его планы? — ужаснулась Кайса.

— Да какое это теперь имеет значение? Этого колдуна здесь больше нет, а ваша жизнь все равно разрушается! Не потому ли, что заплесневелый мирок, где твой папаша возомнил себя царем и богом, уже обречен без всяких охотников и жрецов? Вот о чем тебе стоило бы подумать.

Но Кайса и без совета успела собраться с мыслями. Рассудок прояснился окончательно, несмотря на боль и тяжесть в теле, и ей пришло в голову воспользоваться ментальной магией отца. Из духов наравне с ним ею владели только лешие, но Кайса уже брала уроки и вполне могла разговорить бывшую подругу против ее желания. Тем более Солли не ждала подвоха, привыкнув считать столь грубую магию прерогативой людей.

— Где ребенок, Солли? И что произошло с Шиханом?

— Вот в этом ты вся, Кайса! Что тебя дернуло нырять за этим людским выродком? Не лезла бы ты куда не просят — и нежилась бы сейчас с Шиханом дома, после утех, а не гнила в междумирье! Впрочем, твой отец из того же теста, но он-то мужик и колдун, ему позволительно…

— И все же?

— Ребенок пока жив, как и все прочие исчезнувшие люди, кроме старого кельта. Но они заточены в подводном городе, и их души отныне принадлежат жрецам Нижнего мира. А вот твоему жеребцу удалось сбежать! И он предпочел оставить тебя на растерзание мертвецам, как ящерица избавляется от хвоста!

— Ложь, — отозвалась Кайса, с трудом сохранив бесстрастность. — Почему ты так стараешься сделать мне больно?

— А тут и не надо особенно стараться, — вздохнула Солли. — Вся проблема в твоей душе, Кайса, она заставляет тебя страдать из-за того, что любой нечистый дух разжевал бы и выплюнул! Неужели тебе никогда не хотелось от нее избавиться?

— Ты что, предлагаешь мне ее продать? Солли, да ты в своем уме? — невольно усмехнулась девушка.

— Допустим, — отозвалась Солли почти шепотом, приблизилась и села перед Кайсой на корточки. Теперь та ясно видела злобные огоньки в немигающих змеиных глазах бывшей подруги.

— Почему ты стала змеей? — решилась спросить Кайса.

— Когда в гроте у меня открылось кровотечение, моя энергетика смешалась с аурой Нижнего мира, и он понемногу обратил меня в одного из своих стражей, — безмятежно пояснила Солли. — Тебя и Илмара могла ждать та же участь, но в вашей крови и ауре слишком много человеческих флюидов: у тебя от отца, у него от сестры. Однако это еще можно исправить, если ты ко мне прислушаешься!

Но Кайса пропустила последние слова мимо ушей и сказала:

— И ты совсем не пыталась с этим бороться? Покорно ждала, пока тебя превратят в нежить?

— Это не имеет ничего общего с покорностью! — огрызнулась Солли. — Это была сделка на очень выгодных для меня условиях.

— Вот как? И что же Нижний мир мог предложить тебе такого, чтобы стоило предать друзей, свою стихию, своего колдуна? Магию? Вечную молодость? Мужиков?

— Я не предавала своего, Кайса, — странно усмехнулась Солли. — Я как раз свое вернула! Послушай-ка сказку о Северном старце, которого в твоей семье еще зовут Карачуном! Когда-то, много тысячелетий назад, он не чурался плотских страстей и оплодотворял низших богинь — водяных, лесных, домашних. А те производили на свет будущих демонов смерти, хранителей гиблых мест, которые бродили среди нас и следили за равновесием. Ты ведь слышала об одном из подобных — ифрите, которого Велхо убил как раз в год твоего рождения? Разумеется, он не прямой потомок Старца, но все темные архонты, и северные, и кельтские, и восточные, немного родственники.

— И при чем здесь ты?

Солли насмешливо вздернула губу и произнесла:

— Потом Старец все же отошел от этих дел, предоставил сыновьям и внукам распространять темное семя, и оно осталось в каждой общине духов. Я тоже родилась от него — в ту проклятую зиму мою мать соблазнил демон Хийтолы, незадолго до того, как Накки забеременела тобой. Только у вас все сложилось благополучно, а мать умерла, едва разродившись, — ее энергетический запас не выдержал моего наследия…

— Мой отец и его наставник знали об этом?

— А что здесь такого? Само по себе это их не пугало: поскреби любого духа-хранителя — не в прошлом, так в позапрошлом поколении отыщется подобный предок. Другое дело, что они оба чувствовали за меня ответственность: ведь мать попала в лапы демону на дежурстве, когда охраняла этот проклятый город и пыталась помочь им снять заклятие!

— То есть… ты теперь взялась мстить за нее? Таким диким способом? — спросила Кайса, отстранившись и посмотрев на Солли как на умалишенную.

— Ну скажешь тоже, мстить! Это опять же было бы в твоем духе, полукровка, но не в моем! Я скорее научилась пользоваться этой историей в своих интересах — надо сказать, весьма плодотворно, но теперь это утратило всякий смысл. Нижний мир наступает, и ваши чахлые островки под номинальным управлением Велхо трепыхаются в агонии! А я не хочу идти в бездну вместе с вами. Моя кровь позволяет примкнуть к демонам смерти, которые сильнее вас, и надо быть дурой, чтобы этим не воспользоваться!

— О да, на дуру ты никогда не была похожа, — признала Кайса. — Впрочем, иначе я бы с тобой не дружила: не в моих правилах самоутверждаться за счет чужой глупости.

— А речь не только обо мне, — покачала головой Солли. — Неужели ты еще не поняла? Я же предлагаю тебе спастись вместе со мной! И между прочим, только благодаря мне ты вообще еще жива — так-то жрецы жестко наказывают всех, кто без спросу вламывается в подводный город. Но я тебя уважаю, поэтому и замолвила словечко, и теперь даю тебе шанс! Вот Ловису и Илмара придется оставить за бортом — они мне уже давно порядком надоели…

Кайсу невольно затошнило от этих слов, но она почувствовала, что силы тоже стали возвращаться — видимо, под ментальным влиянием Солли ослабила хватку, сама того не осознавая. Поэтому девушка взяла себя в руки и произнесла:

— И что же от меня требуется?

— Я уже говорила: твоя душа! Этот дурацкий артефакт, навязанный отцом, только тянет тебя на дно, а вот силы, полученные от слияния родительских энергий, никуда не денутся. И темные архонты охотно примут тебя, а на вознаграждение они очень щедры! Сама посуди: ты, дочь верховного северного жреца и хозяйки озер, живешь здесь как нищенка, в деревянной халупе, собираешь мидий и стираешь людское грязное белье! А все потому, что твоему отцу важнее интересы Патруля, чем благополучие семьи? Разве это справедливо?

— Иными словами, мне надо всего лишь продать душу, лучших друзей и жизни похищенных людей, чтобы уцелеть и зажить в роскоши?

— А ты хочешь поторговаться? — сказала Солли шепотом, приблизившись к Кайсе почти вплотную. И тут дочь Водяного Змея схватила ее за волосы, накрутила их на запястье, а другой рукой ударила Солли в подбородок. Размах был несильным, но этого хватило, чтобы демоница растерялась и на пару мгновений утратила равновесие. Зато Кайса успела подняться на ноги, запретив телу давать слабину.

— Ах ты дрянь! Я же хотела по-хорошему! — крикнула Солли, выпрямившись. Все ее лицо исказилось от ярости. Но Кайса сделала обманное движение и уже со всей силы ударила ее головой в грудь, где, наряду с горлом, у духов была сосредоточена и переплетена масса энергетических сосудов. По тому, как Солли охнула от боли, Кайса поняла, что удар попал в цель.

Пока та приходила в себя, юная водяница быстро стала невидимой и навела магию огромного водоворота — только он был направлен не сверху вниз, а вперед, и действовал по принципу движущегося лабиринта. Кайса ринулась в него, не зная, куда он выведет, но куда сильнее ее волновало то, что Солли вскоре опомнится. Незримость была слабой защитой: новообращенная змея скорее всего знала в подводном городе каждую щель и каждый камешек. Поэтому оставалось лишь выиграть хоть немного времени — перед новым боем, за результат которого Кайса не могла поручиться.

Когда отродье Нижнего мира оторвало Шихана от Кайсы, он в первый момент ощутил панику, от которой перехватило горло и стало больно в груди. Прежде ему было знакомо чувство ярости, тоска по родному морю, наплывы отчаяния и жажда мести после смерти наставников, — но не такая всепроникающая боль, словно от него отрезали часть и выжгли рану серебром. Он понимал рассудком, что все не так безнадежно, что любимая еще может быть жива. Тем не менее каждой клетке его тела, каждому атому энергетического потока было невыносимо больно. Разумеется, сейчас не было времени это обдумывать: он мог только заглушить боль ненавистью к врагам, к этому подводному кошмару, забравшему ребенка и Кайсу, и двигаться вперед. Потому что он мужчина, и потому что им больше не на кого рассчитывать…

Тем временем вода вокруг становилась все более густой и вязкой, существо, тащившее Шихана, ловко рассекало эту массу, а вот парню приходилось туго. Тварь не особо заботилась о том, чтобы он успел отдышаться, и Шихану стало страшно — вдруг им нужна только Кайса, а его уволокли прочь, чтобы убить и избавиться от тела? Кто же ее спасет, если отец и другие духи остались далеко, в живом мире?

Собрав последние силы, Шихан стал лихорадочно думать, как избавиться от захватчика и куда после этого плыть. Как и все водяные духи, он ориентировался по ауре и запахам, но здесь вода почти не пахла, словно ее жестко простерилизовали от всего живого. И тварь удерживала его так, что он не смог бы вывернуться — только чем-то ее оглушить, выбить из колеи, перехватить контроль над ситуацией. Этого молодой келпи до сих пор не умел, привыкнув полагаться на силу, зубы и когти, но выбора не оставалось.

И наконец он вспомнил кельтскую обрядовую песню, которую не раз слышал от Тревора Янга и его отца — они любили развести огонь в камине и, глядя на него, пели о цветении вереска в осеннюю пору, о том, что за увяданием всегда последует новый расцвет, а Благой и Неблагой Дворы не смогут обходиться друг без друга.

Пусть Шихан не всегда в это верил, но строки, всплывшие в памяти, стали единственной ниточкой, соединяющей его с Кайсой, с островом, с миром жизни. И кое-как переведя дыхание, он запел — не просто повторяя слова, а воскрешая в памяти образы отца и сына, вспоминая их разговоры и поучения, полные уважения к мирозданию и дикой природе. Ему показалось, что кровь быстрее побежала по телу, питая его той силой, которая многократно превосходила мертвую силу, украденную у жертв.

И существо, когда-то бывшее человеком, завизжало от ярости и отвращения. Шихан получил удар в челюсть иссушенным кулаком, в котором тем не менее будто таились железные костяшки. Кровь брызнула ручьем, а всю голову обожгло сильной болью. К счастью, зубы остались на месте, но тварь ударила снова, целясь уже в глаз.

Теперь стало не только больно, но и горячо. Вода потемнела, Шихан почувствовал ужасную горечь и тошноту, и только безумное желание выжить слегка притушило этот огонь в голове. Рассекая руками воду, смешавшуюся с кровью, он чувствовал, что тварь все еще где-то рядом, и это не давало погрузиться в исцеляющее забвение. Единственный видящий глаз сфокусировался на искривленном темном пятне, маячившем в стороне, и когда тварь в очередной раз на него кинулась, Шихан извернулся и схватил ее за горло. Шея, похожая на стебелек пожухлого растения, была слабой защитой, и келпи быстро разжевал ее до мяса. Вскоре вой отродья затих, волна потянула останки ко дну, и Шихан, не оглядываясь, поплыл прочь.

Наконец он почувствовал спасительный рыбный запах и от облегчения даже забыл про боль на месте глаза. Шихан мог бы и вовсе плыть вслепую: свежая рыба подсказывала, что где-то рядом база Патруля. И плевать, что там его скорее всего накажут — лишь бы без промедления пустились на поиски Кайсы! Мертвый мир еще держал его невидимыми щупальцами, но Шихан обратил в последний рывок все силы и толкнулся вверх, где сквозь толщу воды пробивался лунный свет. Все ближе, все светлее, все отчетливее тянуло рыбным духом и людской аурой — и наконец он смог уцепиться когтями за палубу.