Закончив помогать Илье, Шихан укрылся в комнате Кайсы и попросил ее наполнить ванну водой из колодца:

— Знаешь, просто невыносимо видеть родную стихию с борта этого суденышка, когда нельзя даже окунуться!

— О да, я сама по ней очень скучаю! — отозвалась девушка с улыбкой. Она с наслаждением погрузилась в тепло, отражающее золотые магические огоньки, пахнущее просмоленным деревом и углем. Затем они с Шиханом усердно растерли друг друга жесткой мочалкой и дегтярным мылом. Когда тела раскраснелись и каждое прикосновение стало вызывать сладкую боль, парень усадил Кайсу на свои бедра и полусонное томление быстро сменилось горячей напряженностью. Водяница сама удивлялась, что выдерживает подобный напор, раскачиваясь на волнах чувств, будто раскаленная плоть келпи была естественным продолжением ее тела.

Впрочем, Шихан искусно управлял этими волнами, а она лишь сдалась на его милость. Мужские губы скользили по ее налившейся груди, захватывали соски, впитывали капли воды с нежной девичьей кожи, и Кайса без смущения стонала и изгибалась в такт. Наконец девушка вцепилась в его волосы и яростно выдохнула, все тело забилось в сладостных спазмах, подымая настоящую бурю в ванне.

— Оказывается, ты еще та бесстыдница! — улыбнулся Шихан и поцеловал водяницу в кончик носа. Она все еще не могла опомниться, ее тело плавилось в его руках и превращалось в незримый энергетический поток. Лишь когда Шихан сам достиг пика, Кайса вновь ощутила свою плотскую оболочку, древесный запах и объятие любимого.

Выбравшись из ванны, они еще долго целовались и нежились на полу. Опустив голову на плечо Шихана, Кайса тихо спросила:

— Как ты думаешь, Илмар снова спутается с ведьмой, раз она вернулась? Я так беспокоюсь за Ловису! Хоть она и держит лицо, но ведь будет страдать! Я и не подозревала раньше, что она так в него влюблена…

— Вряд ли Ловисе стоит бояться, — отозвался Шихан. — Мне кажется, Илмар потерял к этой девице интерес, когда она лишилась магической силы. Сейчас он жалеет ее, заботится как порядочный брауни, но это совсем не то чувство, которое ведьмам нужно от демонов!

— Не знаю, моя мать всегда жалела отца, если ему было плохо, — заметила Кайса. — И если бы он вдруг утратил силу, она бы его не бросила! По крайней мере я так думаю…

— Наверное, но так бывает очень редко. В основном все тянутся к своим, потому что люди хотят жить душа в душу, а мы этого дать не можем.

— Но у меня-то есть душа, — напомнила Кайса. Шихан промолчал и погрузился в раздумье, а она только лежала на его плече, боясь нарушить минуты обманчивого покоя.

Весь следующий день парень также был молчалив и хмур, словно готовился к какому-то тяжелому шагу. И когда девушка поцеловала перед сном отца и пришла в их комнату, Шихан сказал:

— Кайса, мне нужно кое-что тебе показать. Только пожалуйста, пока не задавай вопросов и не привлекай ничьего внимания!

— Хорошо, — растерялась Кайса. Выражение его лица, горящие белым светом глаза и сбивчивое дыхание смутили и даже напугали ее. В другое время она была бы рада и горда тем, что Шихан доверяет ей какой-то важный секрет. Но сейчас ей снова захотелось отмотать время назад, в недавнюю жизнь девочки, которая хоть и видела зло, но имела законное право на бессилие и безответственность.

Тем не менее Кайса молча последовала за ним по берегу. Они вышли к тихой заводи, в которой водяница когда-то любила играть с подружками, и Шихан сказал:

— Закрой глаза и крепко держись за мою руку.

Девушка подчинилась, и когда Шихан велел снова открыть глаза, обнаружила себя на скалистом островке, с которого был едва виден ее дом. Здесь ее окружали только приземистые тонкие деревца, гнущиеся под сильным ветром, заросли мха на камнях и большой шалаш, сложенный из ветвей и укрытый толстым одеялом.

Из шалаша донесся голос, и Кайса оцепенела от страха, когда поняла, что это кричал ребенок. Такой пронзительный голос, такой чистый и такой странный в этом полумертвом пространстве…

— Лошадка! Лошадка!

Застыв на месте, Кайса прошептала:

— Это что… тот самый мальчик, который пропал в деревне на сваях? Гриша?

— Как видишь, он вовсе не пропал, — улыбнулся Шихан и решительно потянул Кайсу за руку. Заглянув в шалаш, девушка увидела мальчика, сидящего среди деревяшек, желудей, фигурок, сплетенных из ветвей и соломы. Были здесь и настоящие игрушки, с которыми когда-то забавлялись Тарья и Илмар. Земляной пол был застелен соломой и старым шерстяным пледом.

— Он в порядке? — шепотом спросила Кайса.

— А сама не видишь? — произнес Шихан с усмешкой. Ребенок улыбнулся ей безмятежно, словно знакомой и долгожданной гостье. Кайса коснулась его лба и щеки, осторожно пожала протянутые худенькие пальцы. Гриша несомненно был жив и здоров, и она слышала шум его крови так же ясно, как журчание воды в реке.

— Как он попал сюда?

Шихан немного помолчал, наблюдая за тем, как Гриша перебирает свои пожитки и показывает их Кайсе. Затем спросил:

— Ты помнишь, что сказал твой отец на следующий день после его исчезновения?

— Ну да, — растерялась водяница, — что накануне малыш говорил что-то про «лошадку», а ночью или утром как сквозь землю провалился. То есть, сквозь воду…

— Правильно, — кивнул Шихан, странно улыбнувшись. — Но есть одна деталь: про лошадку он говорил не только накануне, а каждый день с тех пор, как я там побывал. Я слышал его голос на расстоянии, внутри, — у келпи есть такой дар, если человеческое дитя по-настоящему им доверится, без страха, без магии. Поначалу он звал громко, настойчиво, порой кричал и плакал, затем все тише и слабее. Но я все-таки слышал его и был более-менее спокоен. А в тот день, когда я решился его выкрасть, голоса не было. Совсем, понимаешь?

— И что? — тихо произнесла Кайса.

— Я перенесся туда и увидел, что ребенок лежал в том же закутке. Он давно не ел, был весь серый и на грани забытья. Его парализованный отец тоже был плох, но не до такой степени. В доме ужасно пахло плесенью и человеческими отходами, а бабка закрылась на засов, каталась по кровати, била по ней кулаком и завывала.

— Вот же старая сука! — не удержалась Кайса. — Я бы наверняка ее загрызла!

— Я и сам об этом думал, но не хотел портить дело убийством. Поэтому пришлось спрятать мальчика в укромном месте, где я дежурил по поручению твоей матери. Мне повезло, что оно такое тихое, и я мог охранять ребенка почти всю ночь, а днем часто навещать. Еду для него я просил у Илмара, врал, что сам хочу что-то попробовать. Так мы скоротали немного времени и мальчик стал поправляться, даже затвердил еще несколько слов.

Гриша, забыв про игрушки и с любопытством прислушиваясь к их разговору, гордо закивал.

— Но… почему ты все это время молчал? — наконец спросила Кайса.

— Я боялся, что твой отец вернет его старухе, — признался Шихан, отведя глаза. — Ведь по людскому закону он был обязан это сделать?

— Мой отец давно не признает людских законов! А если бы и признавал, то всяко не стал бы рисковать жизнью ребенка! Если бы ты рассказал, в каком состоянии нашел его… — запнулась Кайса.

— Я же не знал колдуна так хорошо, как ты! Да и эти люди на островах не оставили бы вас в покое. Лучше уж было временно свалить все на чудовищ из Нижнего мира, а потом…

— А на что ты рассчитывал? Он же не мог жить тут вечно! И вдруг бы эти чудовища в самом деле его сожрали?

— Я запрещал ему подходить к воде, а как только аура менялась, переносился сюда и следил за ним. Так же делал и при близости Патруля — мальчику даже нравилось, когда мы прятались от них под фейрийским мороком.

— Если Патруль об этом узнает, они могут тебя не принять, — нахмурилась Кайса. — А иса тоже не любит, когда что-то делается у него за спиной!

— Знаю, — вздохнул Шихан. — Но я тогда об этом не подумал, Кайса. Честно говоря, я вообще не знал, почему это сделал. Раньше, когда я жил в воде, люди меня вовсе не волновали…

Кайса подумала, что парень все же спас мальчика от смерти, на которую его обрек родной человек, и грустно улыбнулась. Молодой келпи привлек ее к себе, поцеловал в лоб и она спряталась на его широкой груди, как в ласковых речных волнах.

Секунду приятной неги и легкомысленного забвения прервало тихое шипение, похожее на шорох воды по камням. А еще через мгновение безобразный змееподобный силуэт вырвался из реки, просунул в беседку вытянутую голову и схватил мальчика зубами за одежду. Тот вскрикнул, попытался вцепиться в брюки Шихана, но тварь с огромной силой потянула его прочь.

На миг она застыла в воде, удерживая ребенка почти бережно, словно кошка детеныша, — и уродливые черты преобразились в холодный изящный лик, вместо огромной пасти возник пухлый девичий рот, глаза окрасились в фиолетовый цвет. Скульптурную белизну лица искажали рваные шрамы вдоль щек, из которых сочилась едкая темная жидкость, а среди спутанных черных волос торчали острые загнутые рога. На стройной шее, плечах и груди виднелись отдельные чешуйки, а ниже женский торс переходил в извивающееся змеиное тело, которое вполне могло переварить крупную скотину, а то и человека.

Кайса почуяла запах увядшего цветка, в котором было нечто знакомое, но он перемешался со стойким и густым духом ненависти, злости, отчуждения. Девушка пошатнулась и прижала ладони ко рту.

— Солли! — воскликнула она. Но тварь с лицом ее пропавшей подруги безмолвно скрылась в забурлившей воде вместе с добычей. Молодая водяница была готова упасть на колени прямо на скалистом берегу и расплакаться, но Шихан решительно схватил ее за плечи.

— Кайса! Ты меня слышишь? — крикнул он. — Нельзя терять время, мы должны их догнать! Но будь осторожна, не отставай ни на шаг, — у меня есть догадки, куда она может поплыть.

— Ты в них уверен? — пробормотала Кайса.

— Нет! Но какой у нас выбор? — отчаянно спросил Шихан. — Звать твоего отца? Пока он доберется сюда на своих ногах, мальчик уже может захлебнуться или умереть от страха! Ты не дитя, а дух-хранитель, Кайса, и твоя обязанность самой защищать живое от мертвого!

Он быстро скинул одежду, и его тело трансформировалось в нечто среднее между конем и каким-то ящером, без хвоста и гривы, покрытым голой липкой кожей и вибрирующими порами. Морда походила на облезший череп, в провалах глаз полыхали белые огни, а в пасти виднелись зубы, узкие и острые как крюки для мяса.

На миг Кайса оцепенела от страха — второе чудовище за несколько минут! — но быстро взяла себя в руки и нырнула за келпи. Тот плыл уверенно и стремительно, орудуя шипастыми копытами не хуже ласт. А вскоре Кайса поняла, что может следовать за ним даже с закрытыми глазами: ее вела невидимая энергетическая нить, по которой передавались все мысли, чувства и инстинктивные порывы близкого существа.

Через некоторое время вода сгустилась и неохотно ворочалась под их телами, ее приходилось раздвигать как тяжелые занавеси и плыть почти вслепую. Только еле уловимый цветочный запах и аура испуганного ребенка служили маяком, теряющимся в тумане. И так же скользили в голове у Кайсы обрывки мыслей, которые она просто не могла переварить, — неужели Солли, давняя, верная и веселая подруга, была тем самым монстром, что похищал людей и пугал ее на берегу? Или она околдована какой-то другой могущественной тварью и лишь выполняет его волю?

Но тут же девушка вспоминала о беспомощном ребенке и гребла дальше, стиснув зубы. Наконец они с Шиханом очутились почти в темноте, и выручали только огни в глазах келпи. Вдобавок Кайса почувствовала удушье и дурноту, тело налилось невиданной тяжестью, и она смекнула, что вблизи междумирье. Неужели Солли вела их туда на верную погибель?

Девушка рефлекторно коснулась жемчужин на запястье, в памяти всплыло лицо бабушки, послышался ее ласковый и вместе с тем тревожный голос — «Хозяин морей пролил эти слезы, когда на мир обрушилась огромная беда. Его благословение поможет победить тьму…»

Кайса не знала, можно ли верить словам старой человеческой женщины, не владеющей колдовством. Однако от жемчуга вдруг пошли волны тепла и ей сразу стало легче дышать. Вспомнились обрывки молитв, услышанные от отца сквозь сон, и водяница попыталась сложить их в нечто единое.

«Хозяин морей не может желать нам зла, Шихан!»

Келпи еле заметно подал ей знак согласия, и вскоре они очутились перед огромной преградой вроде подводного айсберга. Решив, что междумирье хочет отвести им глаза, Кайса мысленно призвала Шихана рваться вперед, чтобы фантомная твердыня рассыпалась под их напором. Усердие не прошло даром: девушка почувствовала острую боль, из носа и ушей потекла кровь, но вскоре айсберг растворился и они поплыли по длинному извилистому тоннелю. Рассказывая дочери про путь в Туонелу, Илья упоминал похожий коридор, пахнущий мертвечиной, усеянный гнездами мелкой нежити, которая норовила вцепиться в волосы, укусить открытую кожу, залепить глаза слизью. Только он плыл по нему в обличье иномирного змея, Солли тоже обернулась рептилией, а у Кайсы в распоряжении было антропоморфное тело, куда менее надежное во владениях страшной и ненасытной Туони.

Собравшись с силами, Кайса отправила мысленное послание отцу. Если он и не найдет их сам, то оповестит водяных духов по городу, привлечет Патруль, и тогда уже Солли не отвертеться. Только бы продержаться до этого, только бы уцелел мальчик! Почему-то девушка верила, что Хозяин морей не допустил бы гибели слабого и беззащитного, а с Солли можно побороться, или даже изгнать из нее чужую зловредную сущность.

Но пока было не до этого — лишь бы отдышаться, не подавиться собственной кровью, не попасть в очередную западню, которая высосет силы, время и жизнь. И сделать так, как учил отец.