Смеющаяся Река на время притихла, будто пресытившись людскими невзгодами на ее берегах, но это не приносило покоя. Патруль продолжал поиски исчезнувших людей, неизвестность изводила как хроническая боль, но больше всего Илья боялся услышать про найденный детский труп.

По крайней мере жители деревень не беспокоили Илью, а он не трогал их, сосредоточившись на семейных делах. Снежана лечила патрульных, приезжающих на остров за помощью и снадобьями, Ян без жены и любимого дела сначала замкнулся в себе, но домовые понемногу его расшевелили. Сату готовила его любимые блюда, Коди-Хенрикки вовлекал в разговоры и карточные игры вместе с Юхани. Вскоре Ян помирился с отцом и даже съездил вместе с ним на базу Патруля, на собрание, посвященное возможной атаке охотников. Сэйд никому не показывалась на глаза, и ни люди, ни духи не вспоминали о ней лишний раз.

Кайса несколько дней сторонилась брата, но вскоре оттаяла, поняв, что он сам был не рад произнесенным в запале словам. И однажды, когда она сидела на берегу вместе с Шиханом и Илмаром, Ян подошел к ним и сказал:

— Ребята, я тут подумал: почему бы нам не погулять вместе, как раньше? Помните, как я возил вас в город зимой, когда мы познакомились со Снежкой? Там, конечно, все изменилось, но еще есть места, где можно весело провести время!

— И я тоже могу? — осторожно спросил Шихан.

— А разве мелкая согласится идти без тебя? — шутливо вздохнул Ян. — Но раз уж такое дело, Шихан… Скажи мне как ее брату: ты действительно не сделал этому ребенку ничего плохого?

— Не сделал, жизнью своей клянусь! — заверил келпи. — Могу и жизнью Кайсы поклясться, но только если она согласится.

Кайса робко улыбнулась и кивнула. Ян пристально посмотрел на обоих и после раздумья отозвался:

— Вроде бы ты не врешь… Только пойми правильно: к вам в голову труднее залезать, чем к людям, а на слово я давно никому не верю — отец научил. Так что насчет него, Шихан, ты тоже не обольщайся: он за самоуправство шкуру может живьем спустить.

— Да я уж понял, — кивнул Шихан. — Круто же с вашей лесовицей обошлись!

Ян ничего не ответил, и пока они шли через мост к большому поселку, пребывал в горестных раздумьях. Ведь в далеком прошлом именно Сэйд составляла им компанию в веселых и авантюрных вылазках. Теперь вместо нее присоединилась Ловиса, которую все чаще видели рядом с Илмаром — они гуляли, обсуждали огненную и водяную магию, мастерили вместе какие-то артефакты. В людных местах юная водяница прежде не бывала, как и Шихан, и Ян пообещал показать им нечто удивительное.

— Только постарайтесь забыть о том, кто вы такие, — предупредил он. — Не для людей: они вам скорее всего и не встретятся. Вам самим на время надо отказаться от магических способностей.

— И что тогда будет? — спросила Ловиса почти с испугом.

— Скоро увидите, — загадочно прищурился Ян. Они пришли к большому парку, который когда-то прилегал прямо к пляжу. За прошедшие годы береговая зона изменилась, стала более каменистой и суровой, а вода даже летом была холодна и неприветлива. Лишь самые отчаянные из местных жителей рисковали в ней купаться до недавнего запрета.

Теперь же, когда их постоянно донимала морось или проливные дожди, берег и вовсе пустовал. Лишь несколько каменных шаров, выцветших до белизны, напоминали о том, что здесь было оживленное место летнего отдыха.

Зато в парке все еще работала зона аттракционов. Из-за затяжных дождей и колебания уровня воды его закрыли на неопределенный срок, но для духов замки и отсутствие электричества не были проблемой. И эти существа, знающие множество тайн мироздания, теперь по-детски любовались аляповато-яркими конструкциями в виде космических кораблей, лабиринтами «американских горок» и даже колесом обозрения, с которого открывался вид на русло Смеющейся Реки.

— Зачем люди все это строят? — недоверчиво спросила Ловиса. — Эти штуки ничего не перевозят, не защищают от наводнений, так для чего они нужны?

— Чтобы было весело, — пояснил Ян. — Тут можно расслабиться или пощекотать нервы, чтобы не сойти с ума между работой и домом. Уж всяко лучше так, чем валяться на диване с пивом или играть на деньги!

— Ты раньше часто ходил в этот парк? — сказала Кайса.

— О, в детстве я постоянно просил отца свозить меня сюда! Но в основном мы отрывались на каникулах. А потом я бывал тут со Снежкой, хотя нам больше нравилось кататься на лодке в другом парке. Здесь мы в основном мечтали, как приведем на карусели детей…

На лицо Яна вновь набежала тень, но он постарался ее согнать и предложил:

— Ну, кто хочет покататься? Вы можете привести аттракционы в движение своей энергией, только забудьте, что не боитесь высоты и прочих острых ощущений! Предоставьте машине самой вести вас по законам физики, как делаем мы, — и не пожалеете!

Ловиса и Шихан слушали его настороженно и, похоже, не очень-то верили. Илмару и Кайсе уже доводилось бывать на аттракционах, однако детский опыт почти забылся и они боялись, что больше не испытают наивных радостей.

Но когда они устроились парами на высокой карусели «Ромашка» — Кайса взяла Шихана за руку, а Илмар обнял за плечи Ловису, — и раскрутили ее общим энергетическим потоком, у всех четверых перехватило дыхание от изумления и восторга. Отрешившись от врожденных сил, проникнувшись эйфорией полета, они почувствовали себя такими же песчинками во вселенной, как люди, и от этого вдруг стало легко и свободно. Чувства переполняли их, вырываясь то всполохами огня, то клубами пара, то мелкой ледяной пылью, похожей на звездопад. Они не стеснялись кричать и громко смеяться от смущения.

Затем Илмар захотел прокатиться на горках и завлек Ловису за компанию, а Кайса с Шиханом предпочли поплавать по искусственному водному лабиринту на каноэ. Вода радовала их даже в таком виде, к тому же за каждым поворотом раздавались звуки джунглей, показавшиеся Кайсе очень красивыми.

— Жаль, что сладкой ваты сейчас не купить! — посетовал Ян, когда утомленные и счастливые ребята уселись рядом с ним на скамейку.

— Это легко исправить, — похвалился Илмар, вынув из кармана мешочек с кусками сахара, которые он регулярно получал в награду. Прямо на своих ладонях он расплавил сахар, преобразовал в множество тонких нитей и свернул их в клубочки, которые тут же раздал друзьям. А Ловиса, попросив у Яна бутылку с водой, смешала ее с сахаром и стала превращать в кусочки сладкого льда.

— Ребята, да вам впору собственное кафе открывать! — заметил Ян, распробовав угощение. — Пирогами-то никого не удивишь, а вы могли бы сочинять уникальные сладости и напитки. Жаль, что название «Песнь Льда и Пламени» давно занято — вам бы оно подошло!

— Ну скажешь тоже, Ян! — смутилась Ловиса. — Какая из меня кухарка? Это дело домашних духов, а я так, балуюсь…

— Но Илмар-то стряпать умеет, а ты будешь его вдохновлять. Кроме того, кафе еще украсить надо, и с вашей магией получится конфетка во всех смыслах! — мечтательно сказал Ян. — Ты, Ловиса, можешь снова возвести купол изо льда, как тот, под которым спасла Илмара, и в жаркие дни он наверняка будет пользоваться большим спросом!

— Все бы хорошо, Ясси, да кто же теперь к нам пойдет после этой заварухи? — вздохнул домовой.

— Ничего, поборемся, и местные домовые нам помогут! Лишь бы мальчик нашелся, а там все понемногу уладится, снова будет и торговля, и кафе, — ответил Ян, хотя Кайса уловила неуверенность брата.

Тем не менее ребята увлеклись идеей и прямо на скамейке принялись строить планы, спорить, чертить что-то на дорожном песке. Воспользовавшись моментом, Кайса придвинулась ближе к Яну и тихо сказала:

— Спасибо тебе, Ясси! Я очень рада, что ты наконец стал доверять Шихану.

— Я все еще не могу сказать, что полностью ему доверяю, мелкая, — заметил Ян. — Но история с Сэйд многому меня научила. Я же знал ее практически с детства, она мне жизнь спасла, и я не сомневался, что она нормальная надежная девка, — и вдруг такую свинью нам подложила! Значит, и на свою интуицию нельзя целиком полагаться.

— Мне все-таки жаль ее, — вздохнула Кайса.

— И мне тоже, но за поступки надо отвечать. А тебе я все же советую чаще присматриваться к своему парню без розовых очков! Дело же не в том, что он келпи и тому подобное: предосторожность еще никому не вредила. Да и вообще, мелкая, знай, что мужчины бывают теми еще мудаками, что наши, что ваши!

Ян улыбнулся, потрепал сестру по плечу, и она невольно рассмеялась, ткнув его в бок.

По дороге домой Илмар с Ловисой продолжали обсуждать будущее кафе — даже без окрестных жителей оно могло стать популярным у товарищей Ильи из Патруля и их семей. К тому же, ребят прежде всего волновала не прибыль, а накопление магической силы, которая требовала выплеска и новых ощущений.

— Давай так и назовем его: «Вода и сахар»! — предложила Ловиса. — И просто, и символично, и загадочно: вся жизнь у нас на воде, а мы добавим в нее немного сахара!

— В воду или в жизнь, Лови? — улыбнулся домовой.

— И то, и другое, — отозвалась девушка, чуть поразмыслив.

Незаметно они перебрались в погреб у дома Ильи — святая святых для Илмара, где он смотрел за припасами и заодно отдыхал. На полочках стояли бочонки с соленьями, маринадами и вареньем, которые могли долго храниться благодаря тайным эссенциям. В обязанности домового входило следить за их концентрацией, а также оберегать муку от влаги, масло и молоко — от излишнего тепла, и разумеется, отгонять крыс. Прежде он не впускал сюда девушек, в том числе и Лохлин, а для Ловисы почему-то решил сделать исключение.

Но вскоре Илмар растерялся от тепла девичьей коленки, запаха речной воды, мягких энергетических потоков — от них невольно кружилась голова, а тело пронзали сладкие иголочки. Ловиса избегала смотреть ему в глаза, куталась в платок с бахромой, неловко сжимала ноги, и домовой заключил, что она так же взволнована, как он сам. И если бы сейчас он притворился, что ничего не замечает, она бы никогда не простила ему этого обмана.

А ведь она такая красивая девушка! Зеленоватый оттенок ее волос переливался в золотистом сиянии ауры, лукавые кошачьи глаза блестели от нахлынувших чувств, плавные изгибы тела и нежная кожа дразнили взор парня. Как только Илмар раньше этого не замечал? Стоило ли искать что-то невиданное в человеческих постелях, когда рядом жила обворожительная дева и мудрая не по годам хранительница?

Он бережно взял губами мочку ее острого уха, затем поцеловал в открытое плечо, и Ловиса запнулась на полуслове.

— Что это ты, Илмар?

— Тебе надо объяснять? — усмехнулся парень, снова целуя ее уже в шею. — Время гона уже подступило, тебе нужен мужчина, а мне — женщина. И мне кажется, из этого выйдет толк, Лови! Если мы понимаем друг друга в магии, то и в постели проблем не будет.

Ловиса молчала, сосредоточенно крутя в пальцах кончик косы, и Илмар спросил:

— Ну что же ты притихла? Я что-то не то сказал?

— Не надо говорить, — прошептала она, — лучше поцелуй еще раз…

— Вот и славно! Ты прелесть, Лови, — заявил Илмар с облегчением: от желания уже шумело в голове. Он прильнул губами к ее шее и плечам, бесцеремонно смахнул вниз платок. Ему не терпелось увидеть водяницу обнаженной и беззащитной до того, как будет сброшена и его одежда, а разница между ее невинностью и его опытом станет неважной. Оба желали отдаться друг другу, научить и научиться, испить до дна ту сладость, которую распробовали днем.

Золотые глаза Ловисы блеснули огоньком задора и она взялась расплетать косу. Вскоре волнистые пряди легли на плечи Илмара, коснулись его лица, опутали пальцы. Он поцеловал ее грудь, погладил спину, затем запустил руку под складки платья и стал ласкать Ловису между бедер. Она вздрагивала, извивалась, кусала губы и в конце концов взмолилась о большем.

Поняв, что девушка ничего не боялась, Илмар уложил ее на устланный мягкой соломой пол, избавил от оставшейся одежды, разделся сам. Ловиса приняла его в объятия, вытерпела первый стремительный, но умелый толчок, после которого парень загасил боль плавными движениями и затейливыми ласками. Кровь юной демоницы растворилась в деревянном полу и древних чарах, витавших в погребе, но любовник не торопился прекращать игру и страсть продолжала извергаться из их тел и энергетических потоков. Оба целиком обратились в стихию, вода охлаждала истомленные нагие тела, сахар таял на губах, невидимый огонь трепетал в сцепившихся руках. И наконец все соединилось в сладком забвении, превратилось в единую раскаленную лаву, после которой молодые духи долго остывали и приходили в себя.

— Ты классный, — сказала Ловиса, опустив голову на плечо Илмара, когда он вытянулся рядом на соломе. — Я слышала это слово от Кайсы, но ты-то в людском наречии разбираешься получше нас обеих…

— Спасибо за комплимент! — улыбнулся домовой, не сразу поняв, к чему она клонит. Пересыпая ворох соломинок из ладони, девушка неожиданно спросила:

— Ты все еще вспоминаешь о той ведьме?

Илмар невольно задумался. Перед глазами всплыло хитрое точеное личико, темные глаза ласки-охотницы, улыбка, таившая мрачные тайны и опасные, но такие волнующие намерения… Непослушная, непредсказуемая, не боящаяся бросить вызов мирозданию при столь хрупкой оболочке, — конечно, это было легкомысленно и безумно, но по-своему так очаровательно! Где теперь она бродит, по каким звериным тропам и норкам?

— Ее сложно забыть, — признался парень, — но я же понимаю, что она мне ни разу не пара! Я все-таки домашний дух, а не демон смерти, мне нужно спокойствие, а ей — вечная буря. А времени на то, чтобы переболеть и забыть, впереди достаточно.

— Это верно, — отозвалась Ловиса. — Я просто хочу, чтобы ты знал: если она вернется, я не обижусь и не стану ревновать. От меня не убудет: эти человеческие девицы придут и уйдут, а я останусь рядом с тобой, и мы еще все наверстаем.

Она улыбнулась и начала распутывать локоны, в которых застряли тонкие соломенные стебельки. Илмар залюбовался блеском ее волос и мягкой кожи, бережно обнял девушку сзади и поцеловал в макушку.

— Спасибо тебе за эти слова, Лови, но я вряд ли когда-нибудь еще увижу Лин! По крайней мере, очень удивлюсь, если она посмеет показаться на глаза кому-то из нас, — заявил он, сам не зная, кого из них двоих сейчас пытался убедить. Впрочем, Ловиса отозвалась уверенно и упрямо:

— А мне почему-то кажется, что она вернется.

Уже который день Лохлин пряталась в городке за мостом — с набережной можно было кое-как разглядеть Остров четырех капищ, — но ее словно никто и не искал. Она вложила весь имевшийся магический дар в то, чтобы сломать барьер, призвать свою вторую душу, которая могла провести колдунью через междумирье, и навсегда покинуть страшный цех. Но не сомневалась, что охотники не оставят ее в покое, пока не выжмут до последней капли.

Тем не менее пока они отмалчивались, а Лохлин скиталась по заброшенным домам, ночевала то в бесхозном гараже, то на лодочной станции, то в бывшем здании железнодорожного вокзала. За стеной монотонно стучали капли дождя, а девушка сидела, забившись в угол, или лежала на полу в полудреме, уже без снов и видений. Они ушли, по-видимому забрав с собой все ее силы, и Лохлин чувствовала, что внутри осталась лишь зола и пыль.

Ее больше не волновали незавершенные опыты, утерянные артефакты и даже пропитание — за день она могла перехватить в ларьке один бутерброд и пластмассовый стакан с горьким кофе, пахнущим какой-то химией. Даже отсутствие нормальной гигиены не смущало, пока непотребный внешний вид можно было спрятать под бесформенной курткой с капюшоном. Если бы это видела покойная мать!..

Воспоминание по привычке окатило внутри горячей волной, и тут же Лохлин одернула себя. Она больше не имела права на скорбь, ей оставалось только постараться все забыть, чтобы не сойти с ума. Забыть, что она — убийца собственных родителей, что почти десять лет жила чужой жизнью, в которую не было возврата. И она не знала, как теперь распоряжаться новой, собственной жизнью, без подсказок брата и охотников.

Лишь иногда, в прерывистом беспокойном сне, ей виделось лицо Илмара, блики огня в рыжих волосах, натруженные руки, осыпанные пыльцой волшебных бабочек. Он хлестко бил ее по щеке со словами «Это за то, что ты ушла тогда!» — а затем яростно целовал в эту же щеку, в лоб, в губы, в шею и ложбинку между грудей: «Это за все остальное!» Но Лохлин просыпалась, поворачивалась на бок, и рядом всегда было пусто.

И однажды, когда заряд мобильного телефона был уже на исходе — охотники выдавали своим подручным особые мощные аккумуляторы, — ей вдруг кто-то позвонил с незнакомого номера. Без особого волнения Лохлин взяла трубку и услышала дрожащий от гнева и растерянности голос Гленна.

— Лин, где ты? — начал он без предисловий, и девушка также решила не размениваться.

— Я все вспомнила, Гленн.

Брат запнулся, упустил несколько мгновений, за которые еще мог прикинуться дурачком или хотя бы попытаться. Поняв это, он сразу избрал другую тактику и резко отозвался:

— Ну да, я солгал тебе, и знаешь, даже не собираюсь оправдываться! Кому было бы лучше от этой гребаной правды? Твои родители бы от нее не воскресли, а ты навесила бы на себя клеймо убийцы! Да, я свалил вину на духов, но ты сама знаешь, на что они способны, ты слышала рассказы охотников! Или все забылось, едва твой Илмар смог навесить тебе лапши?

— Ты сказал «мои родители»? — подметила Лохлин.

— Да, а что такого? Я давно не считал Дейдру матерью — так, женщина, причастная к моему появлению на свет, как и отец, которого я никогда не видел. И ничего, пережил… Как там говорила дочь колдуна? «Посредники, исполнители»… И если ты хотела спросить, жалел ли я когда-нибудь об их смерти, — нет, не жалел! Я сам жив только благодаря ей, а то, что ее удалось монетизировать, было лишь приятным бонусом.

— Что ты говоришь, Гленн? — тихо спросила Лохлин. — Сам себя слышишь? И какое мне дело до прочих прегрешений духов? Я не охотница по призванию, меня не волнует этот чертов минерал, я лишь посвятила жизнь мести за родителей — понимаешь, что это такое? Все колдовство, все эксперименты были ради этого! Ради иллюзий! А куда мне теперь деваться? Бежать в Шотландию, найти там себе мужа и добровольно запереться на кухне и в детской?

— Зачем же так? Ведьминская сила много где пригодится! Просто не надо сходить с ума из-за того, что давно в прошлом!

— Сила… — горько повторила девушка. — Похоже, ее у меня больше нет! То ли воспоминание все выжгло, то ли влияние этого острова. Ты же слышал, что такое иногда случается даже с прирожденными колдунами!

— Что⁈ То есть… ты хочешь сказать, что больше не ведьма? — ошеломленно произнес Гленн.

— Вероятно, — констатировала сестра. — Только знаешь, Гленн, у меня сейчас другие проблемы на повестке дня! Если ты звонил только по приказу охотников, то лучше давай распрощаемся.

— Подожди! Ты должна знать, что уже на следующей неделе я вместе с охотниками иду на остров за источником жизни! И тебе нужно там быть, иначе я не ручаюсь за последствия для нас обоих. Они никого просто так не отпускают, Лин, а судьба духов, за которых ты впрягаешься, все равно уже решена!

— На следующей неделе, говоришь? — промолвила Лохлин и, чуть помедлив, нажала на красную кнопку. Затем вовсе выключила телефон, спрятала его в сумочку на поясе и отправилась искать ближайшее кафе с туалетом — хоть как-то вымыться, высушить волосы, а потом, быть может, купить хоть немного дешевой косметики.