Несмотря на напряженную атмосферу дома, Кайса выкроила немного времени, чтобы проведать бабушку Майю, — ей очень хотелось поделиться новостями, среди которых в кои-то веки мелькнуло что-то светлое. Заодно она помогла с уборкой, как и прежде делала вместе с братом и Снежаной, и передала все предупреждения отца насчет воды.

Майя встретила внучку с большой радостью и на скорую руку приготовила ее любимый десерт из печенья и вареной сгущенки. Ее нынешняя квартира была не такой светлой и уютной, как прежняя — дом в Зеленогорске не устоял при наводнении, — но вполне удобной, а главное, располагалась в наиболее тихом районе. Здесь имелся магический барьер, выстроенный так искусно, чтобы не причинять беспокойства хозяйке и отгонять всех желающих поживиться за ее счет, от ночных призраков до банальных воришек. Разумеется, все это Илья смог обеспечить с помощью связей Патруля.

Но особенно Водяной Змей гордился тем, что удалось спасти родительскую библиотеку — по крайней мере большую часть того, что пыталась унести река. Водяные духи сообща отыскали утонувшие книги — в том числе редкое издание «Калевалы», — старые журналы и даже несколько альбомов с открытками и вырезками, которыми очень дорожила семья Лахтиных. И теперь их вид почти не напоминал о бедствии, которое оставило печать почти на каждой улице, здании и душе.

Кайса пила чай за столом, накрытым красивой скатертью, и наблюдала, как крохотные пылинки парят в золотистом свете лампы. Электрическое сияние было не таким сильным, как магия, но тоже хранило множество флюидов, воспоминаний, голосов и образов. И зачастую ее отец, попадая в незнакомый дом, именно по нему определял душевное состояние жильцов.

— Так о чем же ты хотела рассказать, милая? — спросила бабушка, лукаво улыбнувшись. — Я сразу сообразила, что ты здесь не только из-за отца! Он же мог и сам меня предупредить.

— Ну да, — смутилась Кайса. — Понимаешь, исанайти, я и вправду влюбилась. И у нас все случилось… Дома все рады, а я сама не знаю, что чувствую. Ты можешь мне подсказать?

— Кайса, ну кто же подскажет, кроме тебя самой! Расскажи, кто он такой, как к тебе относится?

Девушка в подробностях поведала о приезде Шихана, но страшную историю с подлогом решила пока скрыть, памятуя о возрасте Майи.

— Значит, он дух? — задумчиво сказала Майя, и в ее голосе, как показалось Кайсе, скользнула нотка разочарования. — Что же, главное, чтобы вам было хорошо вместе. Но чтобы парень узнал твой жемчуг? Я и не думала, что придется вспомнить эту историю…

— Какую историю? — насторожилась Кайса.

— Когда мне попал в руки этот браслет, — заговорила Майя, кивнув на украшение, — я второй раз в жизни почувствовала то самое… Видишь ли, я всегда боялась колдовского дара из-за своей бабки, чье имя ты теперь носишь. И когда родился Илья, надеялась, что все это передается только по женской линии. А оказалось вот как! И он, в отличие от меня, принял это, увлекся, а я уже ни на что не могла повлиять. Поэтому и стараюсь лишний раз не появляться в его доме, чтобы меньше знать…

Женщина вздохнула и отвела глаза, в которых появился влажный блеск.

— Я понимаю, исанайти, — осторожно сказала Кайса, — но все же что произошло, когда ты купила браслет?

— Торговец на блошином рынке сразу показался мне каким-то странным, но изделия из камней и самоцветов так завораживали, что я не могла от них оторваться. Пекка, твой дед, будто ничего особенного не замечал и просто ждал меня. Но вдруг торговец резко схватил меня за руку, притянул к себе и… коснулся живота, а я в тот момент ждала твоего отца…

Майя умолкла, чтобы отдышаться, и Кайса боялась спугнуть ее откровение.

— На меня вдруг напало жуткое оцепенение, Кайса! Я продолжала сжимать в руке жемчуг, который показался холодным как лед, а из носа потекла кровь. Искала глазами мужа, но вокруг все стало каким-то мутным и размытым. А торговец, продолжая держать руку на моем животе, тихо произнес что-то на незнакомом языке. И пристально глядел мне в глаза, будто гипнотизируя… Но самое страшное, что я поняла его слова, сама не зная как!

— И что же он сказал, исанайти? — осторожно спросила Кайса.

— Что это слезы Хозяина морей, который пролил их, когда на мир обрушилась огромная беда. И если когда-нибудь она повторится, их нужно отдать новому хозяину или хозяйке, тогда они получат его благословение и смогут победить тьму…

— А потом? — прошептала девушка. Майя отвела взгляд и вновь заговорила после паузы:

— Потом торговец отпустил меня, а жемчуг так и остался в моей руке. Я, как во сне, отошла от прилавка и только тут увидела мужа. Пекка усадил меня на скамейку, принес воды, даже врача думал вызвать. Но я убедила его, что это все беременность да летняя духота… А самое странное случилось на следующий день. Я вернулась на тот рынок, чтобы все выяснить, но уже не застала там ни торговца, ни его лавки. А когда поспрашивала местных, они в один голос утверждали, что никогда не видели такого человека и никто в последнее время там не продавал жемчуг.

— Но даже после этого ты не выбросила браслет, — заключила Кайса.

— Да, не выбросила, и не пошла в кирху, как наверняка посоветовала бы мне мать, — горестно вздохнула Майя. — Она была очень традиционной в этом плане… Сама не знаю, что тогда мною руководило, но я спрятала браслет и старалась о нем не вспоминать, пока подросший Илья его случайно не нашел. Пришлось что-то выдумать, хотя он, вероятно, уже тогда учуял мистический след. Его всегда к этому тянуло, что и говорить! Но я все еще боялась, видимо из-за того прикосновения к животу — мне до старости было страшно и стыдно из-за него.

— А почему же отдала браслет мне?

— Потому что беда действительно повторилась! И как видишь, чутье меня не обмануло: это сильный амулет, а ты наследница двух водяных сил — значит, тебе его и носить. Вдруг ты и вправду сможешь оберегать город?

— Но если ты сделала мне такой подарок, то почему сторонишься остальных духов? Почему не хочешь видеть мою мать и остальных?

— Это другая история, о которой мне не хотелось бы вспоминать, — твердо произнесла Майя. — После твоего рождения я надеялась, что Илья тебя заберет и будет растить вместе с Яном среди людей и по-человечески. Он решил иначе, и это его право, но и я вправе остаться при своем мнении. Просто знай, что я люблю тебя несмотря на все наши прошлые и настоящие грехи.

— Спасибо, исанайти, — кивнула девушка и поцеловала Майю в морщинистую щеку.

Вернувшись от бабушки, Кайса сразу почуяла дома неладное — отец и брат сидели в комнате, что служила гостиной, но никто не накрыл стол к ужину. Растерянный Илмар вместе с сестрой забился в угол, а напротив хозяина уселись Коди-Хенрикки и Юхани, сурово сложившие когтистые руки на столешнице. Нависшее в воздухе напряжение было тяжелее предгрозового неба, а донесшийся до Кайсы стук лодок о пристань прозвучал как сигнал бедствия.

— Что случилось? — решилась она спросить, обращаясь ко всем сразу. Чуть помедлив, отец ответил:

— Люди на соседних островах отказались покупать у нас рыбу и пользоваться ветеринарными услугами Яна. Они заявили, что теперь будут управляться по хозяйству сами, в том числе и рыбачить, а нас больше не желают знать.

— Да ты что? — проговорила Кайса, побледнев от негодования. — Не может быть! Тебе такое сказали в лицо?

— Более чем, культани, — вздохнул Илья. — Боюсь, дело бы не ограничилось словами, если бы они не знали, кто я такой.

— Да это наверняка та баба всех науськала, у которой сына в жертву принесли! — воскликнула девушка. — Это она, иса? Только скажи, я сама с ней разберусь!

— Все не так просто, Кайса, — возразил отец. — Произошло кое-что еще: у нее пропал внук, мальчик девяти лет. Утром она не нашла его в доме, а накануне он твердил что-то про «лошадку» — так мальчик назвал Шихана, когда мы взяли его в деревню.

— Что? — прошептала Кайса.

— Что слышишь! — резко отозвался Ян, но отец предупреждающе сжал его плечо.

— Ты же не думаешь, что Шихан с ним что-то сделал? — спросила водяница, в упор глядя на Илью.

— Разумеется, я ничего не утверждаю, но никому с этого не легче, Кайса! Стань наконец по-настоящему взрослой! На островах происходит что-то очень плохое, и именно об этом надо думать, а не о репутации твоего парня.

— Не утверждаешь, но сейчас первым произнес его имя! А если она все врет? Не может простить тебе жертвоприношение, вот и придумала повод, чтобы и остальные против нас ополчились! Ребенка-то все пожалеют, в отличие от ее сынка!

— Разумеется, мы все подумали об этом, — вмешался Коди-Хенрикки. — Но мальчика действительно нет в доме, и никто в деревне не видел его с прошлого вечера. Когда именно он пропал, ночью или рано утром, — никто не может подтвердить, своего домового в этой семье давно нет.

— И неудивительно, — зло усмехнулась Кайса. — Ну а вода? Она же там всюду, дома стоят на сваях! Он не мог случайно упасть в реку и утонуть?

— Я уже поручил водяным обшарить дно в этих местах, но пока они ничего не обнаружили, — развел руками Илья. — Возможно, это исчезновение связано с предыдущими, но без помощи Патруля мы не разберемся. А пока все-таки скажи мне, где был Шихан в эту ночь и поутру?

— Он все время был со мной, до самого завтрака, — произнесла Кайса, с трудом выдержав взгляд отца. Она знала, что он не станет пытаться вскрыть ее мысли, так как это были весьма болезненные чары. И тихо ненавидела себя — и за ложь, и за эти соображения.

— Прямо-таки все время? — недоверчиво спросил Ян. — Он не мог улизнуть, пока ты спала? Или вы кувыркались всю ночь без отдыха?

— А хоть бы и так! — огрызнулась Кайса. — Знаешь, Ясси, такое бывает, когда люди впервые любят друг друга!

— Но вы-то не люди! — крикнул Ян, резко поднявшись из-за стола. — И с чего мы должны тебе верить? Где он сейчас шляется, кстати?

— Шихан на берегу вместе с Накки: я велел ему помогать ей на дежурстве, — сказал Илья. — В воду заходить нельзя, но наблюдение за рекой никто не отменял.

— Замечательно! — поморщился Ян. — Этот оборотень здесь людей топит, а ты его на службу берешь и доверяешь спать с твоей дочерью!

— Да что тебя несет-то? Ты заболел? — отчаянно крикнула Кайса.

— Прекратите оба, — произнес Илья вполголоса, но так жестко и холодно, что и брат, и сестра разом притихли. — Сейчас договоритесь до того, о чем всю жизнь будете жалеть! Теперь слушайте, что я скажу. До прибытия патрульных никто не должен покидать остров, указание насчет воды также остается в силе. И твоего возлюбленного, Кайса, все это тоже касается! За неподчинение я строго спрошу с любого, кем бы он мне ни приходился.

— А что могут патрульные, отец? — вздохнул Ян. — Даже если ребенка найдут живым, мы не восстановим нормальные отношения с людьми! Был хоть худой мир, а теперь что? Мелкая в чем-то права: это просто повод, чтобы окончательно сделать нас изгоями.

— Не сделают, кишка у них тонка! — заметил Коди-Хенрикки. — А без торговли жизнь не закончится! Твой отец достаточно богат, чтобы не думать про эти гроши, а ты, Ян, тоже обеспечишь себя и жену, если вступишь в Патруль. Там всегда нужны целители для фамильяров и оборотней, и труд этот ценится по достоинству, а не как в деревне!

— Да что ты понимаешь, Хей! — выпалил Ян. — Что вы все понимаете? Кто-нибудь меня спросил хоть раз, нужен ли мне Патруль и вся эта изуродованная жизнь?

— Ты сам мечтал в нем служить, — бесстрастно напомнил Илья.

— Мне тогда было пятнадцать лет, отец! И жизнь была другая! А сейчас хочется прожить оставшееся время нормально и по-человечески, без всяких долбаных приключений и подвигов. Для меня эта работа была единственной отдушиной, где я человеком себя чувствовал — понимаешь? Человеком, а не колдуном и не наследником! А теперь и это отняли, и вы еще удивляетесь, что я не танцую от радости.

— Ян, ты именно сейчас ведешь себя так, будто тебе пятнадцать лет и у тебя отобрали любимую игрушку! — возразил Илья. — Никто здесь не желает тебе зла! Тебе предлагают разумный выход, как заработать и не потерять себя, а ты уперся в свою «отдушину» и ничего вокруг не видишь.

— А может, это ты уже много лет не видишь меня? — тихо спросил Ян. — Потому что слишком занят своими амбициями, обрядами и духами! Ты знаешь, почему я допоздна в деревнях пропадал, на сверхурочной работе? Знаешь, что я который год уже домой возвращаться не хочу, потому что обстановка там невыносимая? Ты же палец о палец не ударил, чтобы помочь мне, у тебя на уме только эта пигалица! Все-таки правду говорят: женщина любит своего ребенка от любого мужчины, а мужчина — любого ребенка от своей женщины…

— Ясси! — проговорила Кайса, всхлипнув. Лицо старшего брата, или того, кого она таковым считала всю жизнь, перекосилось от отчаяния и злости, стало совсем неузнаваемым. Илмар резко поднялся с пола и встал между ним и Кайсой, прикрывая подругу.

— Вон пошел отсюда! — крикнул он в лицо Яну. — Вон! Вон!

— Ты-то куда лезешь? — огрызнулся парень и хотел отстранить молодого духа, несильно толкнув в грудь. Но тело Илмара раскалилось подобно металлу, и Ян, вскрикнув от боли, потряс обожженной рукой. Тут вмешался Коди-Хенрикки, оттащивший разъяренного сына, а Юхани придержал Яна за локоть. От прикосновения его холодной жесткой ладони магия огня присмирела, и парню стало легче. Все были потрясены, Кайса тихо плакала, прижавшись к Тарье, взрослые духи безмолвно уставились в пол. И только сам Водяной Змей казался совершенно непроницаемым.

— Иди домой, Ян, — наконец произнес он. — Поверь, я понимаю твою боль, но ни при каких условиях не позволю отыгрываться на сестре! И пока о ребенке нет достоверной информации, я запрещаю кого-либо обвинять! Всем все понятно?

— Да, Велхо, — отозвался Юхани, а остальные, кроме Яна, лишь кивнули. Сын колдуна растерянно потоптался на пороге и проговорил:

— Хей, оставь меня сегодня одного, пожалуйста! Снежана ночует у Тамары, и я тоже никого не хочу видеть.

— Дожил! — ахнул старший домовой, и Юхани поспешно взял друга за плечо.

— Ничего, бери Сату и переночуете у нас, — тихо сказал он, — Фиалка только рада будет.

Кайса вытерла слезы и уставилась на магическое пламя, пляшущее в большом чугунном котле. Илья поднялся, бросил в огонь щепотку каких-то трав и прошептал заклинание, затем посмотрел в окно, за которым ссутулившийся Ян будто вслепую пробирался через двор под дождем.

Лесной дух обнял Кайсу и погладил ее растрепавшиеся волосы.

— Что произошло с Ясси, дядя Юха? — горестно спросила девушка. — Почему он стал злым? В него тоже что-то вселилось? Он меня больше не любит?

— Конечно, любит, и ничего не вселилось, — заверил Юхани. — Он человек, ему больно, вот и пытается выплеснуть эту боль на тех, кто послабее. Не обижайся на него, просто пока не трогай.

— Неопытные колдуны в таком состоянии легко становятся добычей мертвого мира, — сказал Илья словно про себя, затем уже обратился к Юхани:

— Усиль стражу в лесу, Юха, будь добр… Чую, что опасность затаилась не только в воде, но не запрешь же всех по домам! Да еще каких дел эти горе-рыбаки теперь натворят! Пожалуй, я дождусь возвращения Накки и пойду в капище: может, Небесный дед что-то подскажет.

— А можно мне с тобой? — тихо спросила Кайса.

— Я бы с радостью, титто, но это воззвание произносят только люди, — покачал головой Илья. — Побудь лучше с Илмаром и Тарьей, пока не вернется мать. Здесь вам наверняка безопаснее всего.

— Слышал, пойка? Вы остаетесь за старших! — сказал Коди-Хенрикки, подмигнув, и обнял обоих детей. Кайса улыбнулась через силу и решила рассказать друзьям то, что узнала сегодня от бабушки. Ей казалось, что именно Илмар с его пытливым умом и оптимизмом сможет разобраться в этой истории, и та уже не покажется столь угрожающей.