Рассвет наступил резко — серый, дождливый, почти неотличимый от сумерек. Но Кайсе в первое мгновение было так же тепло и благостно, как ночью, когда они с Шиханом уснули в обнимку нагими, прямо на деревянном полу. Затем она невольно прикрылась, но тут же сообразила, что рядом никого нет. Пол вдруг показался холодным и необъяснимая тревога скрутилась внутри мелким противным узелком.

Она уже стала собирать свою одежду, когда келпи материализовался у порога — по-прежнему голый, с его волос капала вода и под босыми ногами быстро скопились лужицы. А перламутровые глаза светились каким-то странным блеском.

— Где ты был? — тихо спросила Кайса.

— Вышел немного поплавать у берега. Не могу без этого долго обходиться, — признался Шихан, взял тонкое полотенце у рукомойника и стал вытирать голову.

— Но иса же запретил входить в воду без крайней нужды, — напомнила девушка.

— Я совсем чуть-чуть, — заверил Шихан. — И видишь же, со мной все в порядке! Прости, Кайса, но по-моему, это какой-то дурацкий запрет. Если уж в воде таким, как мы, нет места, то куда деваться?

— Я уже подумала так один раз, — строго напомнила Кайса, — и в тот день едва не погибла вместе с Тарьей, да и Солли с Ловисой досталось. Я же за тебя боюсь, глупый!

— Ну ты сравнила! Вы же тогда были совсем детенышами! А я сильный, в родных краях кучу нежити удавил или растерзал. И не глупый — по крайней мере мне понятно, что Тревора и старика убила вовсе не вода, а люди!

Парень вдруг отвернулся и стукнул ребром ладони по стене. Быстро накинув рубашку, Кайса приблизилась к нему, осторожно погладила по горячей спине. Она заметила, как напряглись его ноздри, оскалились зубы и сверкнули белым огоньком глаза. И даже устыдилась, что от счастья первой близости позабыла про горе, постигшее любимого.

— Послушай, я все понимаю, — мягко заговорила она. — Мне тоже горько, хоть я и немного знала Роуэна, а его сына, получается, не знала совсем. Они воспитали тебя, а значит, были толковыми и мудрыми.

— Были, — глухо подтвердил Шихан.

— Но мой отец тоже такой, ты вскоре сам поймешь, — неуверенно добавила Кайса. Ей вспомнилось и то, как келпи предлагал ей стать вольными духами, и то, что он слушался дядю Юху заметно охотнее, чем Илью, и все его высказывания о людях. А как быть, если они не смогут договориться в таком болезненном для нее вопросе?

Наконец Шихан посмотрел на нее и безрадостно улыбнулся. Это чуть-чуть подбодрило девушку, и она решительно добавила:

— Кроме того, среди пропавших есть и духи, а одна из них — моя подруга! Если я потеряю еще и тебя…

— Ну перестань, никуда я не денусь, — сказал Шихан и прижал ее к себе. Легкий поцелуй в щеку согрел Кайсу изнутри, она подмигнула ему и промолвила:

— Сейчас я причешу тебя, мы спустимся в кухню завтракать, а потом я расскажу тебе, чем на острове еще можно заняться кроме воды. Идет?

Шихан кивнул, и молодые духи стали приводить себя в порядок. В кухне их первыми встретили Илья и Накки — отец протянул Шихану руку, а мать безмолвно обняла Кайсу за плечи.

— Я поздравляю тебя, титто, — сказала водяница и протянула Кайсе новый амулет, украшенный кораллом. — Это подарок в знак того, что ты стала женщиной. Инициация дает нам новую силу, но и гораздо больше ответственности, поэтому я прошу, чтобы ты берегла себя.

— Айти… — тихо промолвила Кайса, коснувшись материнской руки. — Пожалуйста, не сердись, что я нарушила правила. Я знаю, что наша кровь должна уходить в воду, но иса не разрешил, а мы просто не могли больше ждать…

— Ну и дуреха же ты! — улыбнулась Накки. — Дело не в воде, а в твоей готовности стать взрослой и рожать детей. Высшие силы отовсюду это видят, их не обмануть. Можно изобразить какой угодно ритуал, но если в нем нет энергии и чувств — нет и смысла. И я не настолько состарилась и закоснела, чтобы забыть об этом.

— Не обижай ее, — вполголоса добавил Илья, обращаясь к парню, а дочь просто поцеловал в лоб. Улучив момент, Кайса тихо спросила отца:

— Почему ты такой хмурый, иса? Все-таки сердишься на меня?

— Да ни разу, милая! — заверил Илья, устало улыбнувшись. — Просто немного грустно осознавать, что дети выросли. С твоим братом я не испытал этого чувства, потому что был далеко, на службе, да и жизнь была совсем иной — казалось, что все еще впереди. А теперь и меня догнало…

Кайса благодарно потрепала его волосы и спросила:

— А Ясси придет меня поздравить?

— Вряд ли, — покачал головой Илья. — У него человеческое воспитание, а люди, как я уже много раз говорил, очень странно относятся к сексу. Ян может понимать смысл этого праздника в теории, но никогда им по-настоящему не проникнется, так стоит ли себя насиловать?

Девушка вздохнула и села рядом с озадаченным Шиханом. Тем временем подтянулась и молодежь — Илмар с сестрой накрыли на стол к завтраку, а Ловиса явно хотела посудачить с подругой о случившемся.

Несмотря на унылую погоду и мрачные предостережения, все старались улыбаться, но Кайсе почему-то было тоскливо. Не таких поздравлений и напутствий ей хотелось после первой ночи с любимым, о которой все говорили слишком торжественно и в то же время — чересчур сухо и технично. И от Шихана она поутру ждала совсем иных слов, которые молодой келпи пока и не думал произносить.

— Кайса, — шепнула Ловиса украдкой, — а это вообще очень больно?

— По-моему нет, — призналась Кайса. — Совсем не так больно, как я думала, и никакого помутнения рассудка не было. Но дни оплодотворения еще не наступили, так что рано судить.

— А в эти дни ты снова будешь с Шиханом?

— Конечно! Зачем мне кто-то еще?

— И что вы будете делать, если ты понесешь? Он останется с тобой?

— Пока не думала, но такое редко случается в нашем возрасте, Лови! А почему ты все это спрашиваешь?

— Да так, неважно, — пробормотала Ловиса. — Как жаль, что Солли тут нет! Жутко скучаю по ее глупостям.

— Я тоже, — кивнула Кайса. — Надеюсь, она все-таки вернется.

— А если ее удерживают где-то силой?

— Патруль непременно ее спасет, — сказала водяница с наигранной бодростью, которую всегда не выносила. Но более подходящего ответа просто не пришло на ум, и настроение вконец испортилось.

Когда все позавтракали, Кайса накинула плотный плащ с капюшоном и выглянула во двор, где по-прежнему моросил дождь. Вот берег Смеющейся Реки, на котором они с Накки недавно говорили о ее будущей инициации, о долге перед вотчиной, о девичьих мечтах. Теперь Кайса стояла на нем одна, прислушиваясь к себе в поисках сил и обновлений, о которых толковала ей мать. И пока ничего не могла понять…

Вдруг вода у берега вспенилась и потемнела, Кайсе вновь стало холодно и она невольно отпрянула. Как только Шихан не побоялся здесь плавать? Девушка уже хотела бежать в дом, чтобы укрыться от этого надоедливого и неприятного дождя. Но вдруг в воде мелькнуло бледное лицо с провалами глаз, полупрозрачное и размытое, как акварельный набросок. Затем на миг показался кусок глянцевого чешуйчатого тела, облепленного темными прядями волос. И наконец до Кайсы донесся шепот — глухой, неузнаваемый, но проникающий до костей:

— Теперь это моя река, глупая доверчивая Кайса!..

Гленн дал сестре забрать из съемной квартиры магическое растение, инструменты и эссенции. Осторожно упаковав все это, они перебрались в подводный город — уголок потустороннего мира, который тем не менее напоминал прежний Петербург. Он был огорожен магическим куполом, который переливался лишь тремя цветами — белой дымкой, серыми сумерками и непроглядной ночью. А колдунам, которые видели этот купол снаружи через воду, он представлялся то высеченным из гранита, то отлитым из серебра.

Именно сюда попадали горожане, покинувшие свои дома в неположенное время. Ночницы и прочие ловцы из Нижнего мира подкарауливали их на улицах и во дворах, очаровывали своим пением или дурманили темными испарениями. Те становились пленниками серых зданий, копирующих питерские хрущевки или новостройки, только без обычных выходов. Некоторым все же удавалось вырваться, но мертвая аура необратимо меняла людей. И они почти всегда возвращались обратно, вдобавок заразив родных или знакомых.

За то время, что молодой кельт провел в Петербурге, ему не раз доводилось видеть этих людей во владениях жрецов. Порой им разрешалось «немного развеяться», а подводный город был богат развлечениями по подобию прежних богемных мест — галерей, арт-пространств, кинотеатров, бутиков, интерактивных театров. Только везде были одни и те же образы: иссушенные человеческие скелеты, завязшие в песке или тине, одичавшие животные, пустые многоэтажки, вымершие деревни, заброшенные фабрики, заводы и больницы. Страшные предсказания, переведенные на сухой язык документальной хроники, — впрочем, здесь они никого не брали за душу, ибо для пленников уже наступил личный конец света. Но даже горстки их эмоций были ценны для Нижнего мира, а сами они хоть ненадолго казались себе живыми.

Старшие жрецы вели здесь совсем иную жизнь — к их услугам были красивые дома, еда из лучших ресторанов и все чудеса бытовой магии, в том числе музыка и кино. Наиболее расчетливые из пленников старались попасть к ним в милость и урвать хоть кусочек этих благ. Гленн и Лохлин пока до такого не дослужились, но за ними были забронированы комнаты в «гостиницах», где селились начинающие жрецы и все, кто добровольно хотел связать судьбу с Нижним миром. Интерьер в них был крайне простым и безликим, но постояльцы могли наводить любую иллюзию по своему вкусу, — к примеру, Гленн сделал декорации из жуткой компьютерной игры, которой увлекался в детстве. А Лохлин превратила свой уголок в большую оранжерею, где были собраны диковинные цветы и деревца со всего света. Для ее экспериментального растения там быстро нашлось укромное место, и девушка взялась за свои записи и расчеты.

Гленн невольно позавидовал активности сестры: ему пока вообще не хотелось лишний раз вставать с дивана, и не только из-за боли в ноге. Снова одолевала слабость и головокружение, о которых он успел забыть на адреналине последних дней. Вдобавок усохла мышечная масса, поредели волосы, а кожа стала казаться тонкой и неживой, как пергамент. Однажды взглянув в зеркало, Гленн заметил, что чужие черты начали стираться, но и прежнее лицо не возвращалось. Осунувшаяся, зеленовато-бледная физиономия с черными кругами под глазами и запавшим ртом скорее походила на инопланетянина, как их обычно представляют и рисуют дети.

После этого Гленну пришла в голову шальная мысль — заказать себе девушку из пленниц. Жрецы помоложе иногда пользовались ими для снятия стресса, хоть и негласно, по «кодовым словам». Не то чтобы он захотел нагнать упущенное в юности: скорее, побывав на волоске от собственной смерти, пытался спасти себя любыми способами.

Однако дикое напряжение сковало парня везде, кроме того места, в котором оно было действительно нужно, а девица, разумеется, и не пыталась помочь. Нутром Гленн понял, что это не банальный сбой от мужской неопытности и волнения, а нечто куда более тревожное. Вернувшись из «номера для свиданий», парень быстро и зло умылся, лег и ни словом не обменялся с Лохлин, которая тоже почти всю ночь промаялась без сна.

А наутро дверь попросту распахнулась и растерянные, полуодетые брат с сестрой увидели на пороге невозмутимую чету Ключевских. За спинами тех маячили двое крепких жрецов-телохранителей в черных костюмах и с закрытыми лицами.

— Зачем вы пришли? — выпалил Гленн, инстинктивно прикрывая сестру.

— Ну ты спросишь, Гленн! — ядовито усмехнулась Зоя. — Поболтать пришли, а точнее попрощаться. Свою миссию ты эпично провалил, и теперь, когда Водяной Змей знает о смерти Янга, от тебя больше нет никакой пользы. Но не бойся, мы не звери и не будем тебя слишком сурово наказывать. Просто с комфортом транспортируем на родину — разумеется, с лишением колдовской силы и пропуска во владения Нижнего мира. Так что готовься к тихой и спокойной жизни какой-нибудь канцелярской крысы или провинциального менеджера по продажам!

«Врет!» — мгновенно отозвался внутри какой-то дикий, преисполненный ужаса вопль. Но Гленн усилием воли прикусил губу и тихо спросил:

— Вы сказали, что транспортируете именно меня? А что тогда будет с Лин?

— Она еще может поработать, — пожала плечами Зоя, — все-таки ее эксперимент не завершен, и я подозреваю, что без тебя дело пойдет быстрее и лучше. Но теперь уже исключительно под надзором: полевые работы — определенно не ваш конек, ребята!

— Что вы такое говорите? — пробормотала Лохлин. — Я не буду ничего делать, ни под надзором, ни без него, если вы разлучите меня с братом! Высылайте тогда нас обоих, или дайте Гленну другое задание! То, что он больше не может прикидываться Янгом, еще не значит, что от него не будет никакой пользы.

— О чем ты? Какое еще задание? — настороженно спросил Борис.

— Мой брат узнал кое-что очень важное! — заявила Лохлин и призывно взглянула на Гленна. Тот еле заметно кивнул ей. Речь давалась с трудом из-за жжения в пересохшем рту, но парень все же старался говорить четко и уверенно.

— На острове, где живет семья колдуна, есть проход в параллельный мир, называемый Другим Лесом. Там находится уникальный артефакт, который подпитывается кровью и энергией человеческих жертв. Колдун называет его «источник жизни», и все обитатели острова явно им очень дорожат. Я видел все это своими глазами, но тогда не успел ничего предпринять! Если вы поможете мне еще раз пробраться в Лес, я заберу артефакт, остров потеряет свою защиту и вы завоюете его без проблем.

К концу речи Гленн немного воодушевился, ему даже стало легче дышать. Лохлин поглядывала на брата искоса, будто силилась что-то спросить, но он незаметно сделал ей предупреждающий знак. О чудовище из воды он докладывать не собирался — в конце концов эта сука Зоя и ее подкаблучник-муж тоже умолчали о многом из происходящего на Смеющейся Реке. И сейчас они однозначно лгали, об этом кричало и ведовское чутье Гленна, и обычный первобытный инстинкт, учуявший смертельную опасность. Никто не собирался возвращать его в Шотландию, его хотели попросту убить, выжав все, что могли. Впрочем, чего стоило ожидать, если их сотрудничество началось с чудовищного обмана?

Но если уж ему удалось выжить и в гроте, и в мертвом лесу, и при нападении монстра, — он тем более не дастся в руки людям, по крайней мере так просто! Он выиграет хотя бы немного времени — иного ресурса все равно не осталось. А охотники пусть поборются не только за минерал, но и за собственную жизнь, и дикое создание в реке сделает этот квест еще более увлекательным.

Зоя Ключевская задумчиво посмотрела на парня и промолвила:

— Что же, звучит резонно… Ладно, мы дадим тебе еще один шанс, но учти, что требования и контроль теперь совсем иные. Пока оставайся здесь и жди дальнейших указаний, а ты, Лохлин, собирай свои вещи и следуй за нами.

— Что вы сказали? — прошептала девушка, а Гленн невольно обхватил ее за плечи.

— А ты плохо слушала в прошлый раз, девочка? Или внезапно забыла русский язык? — резко отозвался Борис. — Моя жена сказала, что теперь ты будешь работать под надзором! Тебе надо объяснять, что это такое? А после того, как ты спуталась с нелюдем, это еще очень щадящая мера!

— Лин не виновата, ее соблазнили! А то и вовсе изнасиловали, вы же знаете этих тварей, — вмешался Гленн, но Зоя жестом прервала его.

— Дальше предоставь нам судить, Гленн. Ты освобожден от ответственности за сестру… в некоторой мере, — тут охотница зловеще улыбнулась. — Чем лучше ты будешь вести себя, тем комфортнее станет ее пребывание у нас. Вопросы есть?

Брат и сестра чувствовали себя вконец раздавленными. Обняв Лохлин напоследок, Гленн отстранился и стоял у двери, пока звук шагов не стих. И ему со всей ясностью казалось, что тот отсчитывал время отпущенной ему жизни.