Рыжий пушистый зверек с цепкими коготками рыл тоннель под снегом в поисках запасов. Еще недавно он питался молоком и не знал забот, жизнь протекала в тишине и тепле материнского живота. А теперь был предоставлен самому себе, и подснежные лазы казались огромным, загадочным и опасным миром. Только голод брал верх над страхом и заставлял лезть вперед, чтобы когда-нибудь пробраться к солнцу. Там, наверху, должно быть очень много места, а также вкусного мха, осоки, зерен, грибов и ягод.

Вдруг в темноте запахло чем-то съедобным, и ободренный зверек стал еще энергичнее работать лапками. В пылу он не сразу расслышал, как позади послышался какой-то шорох. Впрочем, это мог быть какой-нибудь сосед, тоже решивший поживиться. Собственный аппетит и смутная мечта о солнце — вот что волновало юного грызуна. И он еще не успел узнать, как пахнет опасность и коварство хищника.

Гибкая бурая ласка, едва ли больше него самого, мгновенно наскочила сзади и вцепилась острыми зубками в шею лемминга. Темно-коричневые бусинки ее глаз довольно блеснули, густо запахло кровью, а несколько капель впиталось в землю. Вскоре сытая хищница кралась дальше, а из крови теперь могло вырасти несколько свежих стеблей осоки под тем самым безразличным солнцем…

Открыв глаза, Илмар сначала не мог понять, почему вода достает ему по шею, почему у нее такой неприятный ржавый вкус и запах, а вокруг ничего не видно, кроме бескрайнего темного неба. Потом решил, что каким-то образом упал в реку. Он попытался барахтаться, но тяжелые капли дождя будто желали вколотить его в толщу воды, а затем и в дно. И лишь мельком он заметил, что его тело стало каким-то иным.

Но затем Илмара слегка успокоил знакомый илистый аромат. Все его обмякшее тело уместилось на чьей-то мягкой ладони, а другая рука осторожно накрыла и погладила сверху. Затем страшный омут стал стремительно отдаляться — похоже, его куда-то тащили. Неужели желали сожрать, как в видении? Но тогда, наверное, сделали бы это сразу. Или он попался какому-то другому хищнику, из любителей поиграть с жертвой?

Однако почему же запах такой знакомый?..

Вдруг все его тело пронзила невиданная боль, словно кто-то с силой растягивал каждый сустав. Домовому даже казалось, что он слышит треск разрывающихся мышц и кожи, а рот наполняется собственной кровью. И лишь чье-то едва уловимое тепло приглушало мучения, как он сам прежде успокаивал болеющих людей.

— Все, все, — послышался тихий убаюкивающий голос, почти шепот, и окружающий мир стал возвращаться. Небо так же угрожающе нависало, но все-таки Илмар знал его с детства. Вода отступала, он лежал на теплой земле, а тело приятно щекотали сухие травинки. И пахнущая илом рука придерживала его за плечо.

Рядом сидела Ловиса, укутанная в плащ, с ее зеленовато-пепельных волос ручьями стекала вода. Илмар приметил тонкую нежную шею, выглядывающую из-под покрова, и сам себе удивился.

— Слава Ахти, ты пришел в себя! Сможешь перенестись домой? — как ни в чем не бывало спросила она.

— Домой? А сейчас-то я где?

— У берега, там, где я обычно дежурю. Тебя принесло сюда течением, хотя я не сразу поняла, что ты — это ты…

— Чего? Выражайся яснее, — растерянно выпалил Илмар.

— Ну, не знаю даже, поздравлять тебя или нет, хотя… В общем, ты обратился и был в облике рыжего лемминга. Но твою ауру я все равно учуяла. Правда, она была изрядно истощена, и мне пришлось долго тебя подпитывать.

— Лемминг? Да что за чепуха? Домовые давно утратили этот дар! — пробормотал юноша. Только сейчас он заметил, что лежит абсолютно голый под куском ткани, который Ловиса обычно завязывала вокруг талии вместо юбки. Впрочем, если он и вправду превратился в зверя, этому не стоило удивляться.

— Значит, не совсем, — заключила Ловиса. — По крайней мере в тебе он пробудился. Конечно, лемминг — это не медведь, не волк, даже не рысь или камышовый кот, но тоже острозубый и ловкий! Да и миловидный, хотя так тебе все-таки лучше.

Она лукаво скосила золотистые кошачьи глаза, и Илмар увидел холмик, недвусмысленно набухший под тканью. Как и все духи, он не стеснялся таких вещей, но сейчас почему-то раскраснелся и отвел взгляд.

— Наверное, чувство опасности подхлестнуло, — бесстрастно пояснила девушка. — Ничего, скоро ты успокоишься и привыкнешь к новой сущности.

— Спасибо, Ловиса! — наконец опомнился Илмар. — Извини, что я так ошалел поначалу… Ты сама-то в порядке? Не пострадала?

— Нет, хотя на реке неспокойно, — ответила водяница, показав на бушующие волны. Но молодых духов прикрывал купол из тонкого и прочного льда, подернутого серебристой пылью, — творение водяной магии, требующее немало сил от хранителей рек и озер. Илмар заметил нездоровую бледность Ловисы и усталый вид: похоже, она растратила почти всю энергию на то, чтобы обогреть парня и поставить его на ноги после заклятия и невольного оборота…

— Подумать только! — невольно восхитился Илмар. — Твоя магия льда держится против моей огненной стихии, а мне все равно тепло. Как это получается?

Он почтительно коснулся ее руки, и Ловиса улыбнулась.

— Ничего особенного, Илмар! И не благодари, потом сочтемся. А как ты вообще оказался у реки? Почему не провожал хозяев ко сну?

— Хотел поговорить кое с кем, — неохотно ответил Илмар.

— С этой ведьмой поди? Да ладно, чего там, я же своя! И что она на сей раз выкинула?

— Я потом все расскажу, Ловиса, — заверил парень. — Сначала мне надо с Велхо встретиться! Я вспомнил еще кое-что! Эти кельты рассчитывали снова стереть мне память, а прилетела обратка! Я вспомнил, что случилось возле этого грота…

Волнение вновь подкосило его, и он был вынужден перевести дыхание. Ловиса поспешно положила ладонь на его лоб.

— Это что же выходит — я теперь оборотень? — пробормотал он. — Перкеле! Что скажут отец и мать? А Тарья? Вдруг она начнет меня бояться?

— Ну что ты болтаешь? Главное, что не утонул! У тебя есть рана на макушке, но скоро заживет, а остальное вообще пустяки, — многозначительно добавила Ловиса. И в самом деле, о таких вещах, как предательство Лохлин, домовому сейчас меньше всего хотелось думать.

Следующий день на Острове четырех капищ начался с крайне неприятных новостей. Андриан Перышкин сообщил, что в дождевом куполе образовался большой разрыв, пострадало несколько городских островов и один оказался под угрозой затопления. Именно поэтому товарищи Ильи не смогли срочно выехать, чтобы задержать самозванца.

Вдобавок к этому все трое кельтов бесследно исчезли, бросив личные вещи. Впрочем, у Роуэна Янга с собой практически ничего и не было, а вот «Тревор» оставил немало ценных книг, кое-какие записи и безделушки. Кое-что смог опознать Шихан, остальное Илья передал специалистам Патруля, чтобы они по флюидам отделили вещи настоящего Тревора от того, что принадлежало самозванцу.

Лохлин Макбренти тоже попала на остров без багажа, но у порога гостевого домика нашлись три закопанные колбы с кровью — видимо, под чарами она до сих пор сохраняла свежесть.

— Это те самые пробирки, иса! — воскликнула Кайса, а окончательно пришедший в себя Илмар рассказал о беседе с ведьмой и о мороке, что ее сообщник навел на них в городе.

— Раз она их не взяла, значит, был незапланированный побег, — заключил Илья, собрав всех близких духов. — И это явно связано с появлением Роуэна! Но парень мог испугаться, что тот его расколет, а вот девчонка? Неужели старик и о ней что-то знал?

— Мне она только сказала, что ей «пора уходить», — пожал плечами домовой. — И выглядела невеселой, угрюмой, но особой паники я не уловил. А вот от него прямо фонило страхом, злостью и еще какой-то гадостью!

— Значит, сбежала просто за компанию с парнем? — задумчиво произнес финн.

— Или случилось что-то еще, пока Илмар с ней разговаривал, — предположила Накки, — потому сообщник и был так перепуган.

— Что же, посмотрим, о чем нам расскажут его вещи. Ну и вопрос на миллион: где отец Тревора? Ему-то точно не было резона сбегать! Если он узнал о смерти сына, то землю бы здесь рыл, чтобы наказать виновных.

— Могу сказать, что его следы обрываются у реки, — хмуро заявил Юхани, — по крайней мере те, что не смыл до конца дождь. Нашлись там и следы парня. Если хочешь знать мое мнение, Велхо, то они успели повздорить, самозванец столкнул бедолагу в воду и удрал.

— Не стоит исключать и того, что старик упал сам, а парень просто не позвал на помощь, — добавила Накки. — Но так или иначе, надо обследовать и речное дно. Этим я сама займусь, и молодежь наверняка захочет поучаствовать.

Кайса вместе с Шиханом и Ловисой охотно пошла вслед за матерью, и Илья посмотрел с берега, как все четверо обратились в облака мерцающего пара, а затем исчезли без следа — только легкий всплеск волн. Девушки с помощью келпи впервые достигли дна, где аура была густой и тяжелой даже для духов-хранителей, и нашли целые залежи смертоносного минерала. Шихан пытался напасть на след своего наставника, но тщетно — не нашлось даже останков, и духи предположили, что их унесло сильное течение.

Но кроме того, Кайса уловила слабое дуновение знакомой ауры — фиолетовые облачка в воде, какие всегда оставляла за собой Солли. Она не видела подругу с Солнцестояния и, памятуя о ее симпатии к «Тревору», предположила, что та бежала вместе с ним. Или же он похитил ее с какой-то целью — например, получить выкуп.

— Час от часу не легче, — устало проговорил Илья и посмотрел в окно, по которому все еще бежали ручейки воды. Но ему пришлось вспомнить эти слова вечером того же дня, когда Перышкин снова вышел на связь.

— Сворачивай поиски, Змей, и пусть твои ребята будут поосторожнее, — произнес он хмуро и отрывисто, без прежних смягчающих интонаций и прибауток. — Боюсь, нам скоро будет не до кельтов, хоть мне и жаль этих сына и отца.

— А в чем дело?

— В городе пропало еще три человека и двое водяных духов. Это не похоже на почерк охотников, а иных версий пока нет.

— Так-таки и нет? — недоверчиво спросил Илья.

— Есть подозрение, что опасность исходит именно от воды. Но ты пока ничего не предпринимай, дай нам разобраться. У тебя тоже исчезла одна девчонка — ты же не хочешь, чтобы следующей оказалась твоя дочь?

Илья не мог возразить и обещал, что водяные пока отсидятся на суше, а река будет снабжена ловушками для нежити. Благодаря технологиям Патруля они уже не были так вредны для людей, как в далеком прошлом.

— Удалось выяснить, кому принадлежали останки во втором захоронении? — спросил он.

— Это Гленн Макбренти, — констатировал Перышкин. — Какая насмешка судьбы, Змей! Эти двое парней могли служить в Патруле плечом к плечу, а оказались убиты и похоронены рядом.

— И в нашем доме тоже был он? В смысле его душа…

— Скорее всего да: наши спецы сравнили флюиды, исходящие от останков, с теми, что сохранились на вещах парня и на том, чем пользовалась Лохлин. Мертвая аура очень сильно все перебивает, но признаки родства нашлись, а у девчонки оставался только брат.

— Ничего себе! Тут явно орудовали некроманты высшего порядка, — заметил Илья. — Я с такими встречался только на службе за границей. Но те предпочитали использовать умирающих доноров для изъятия души, а теперь, выходит, перешли на убийства.

— Ну, такого донора еще поискать! Чтобы нежить обладала сохранным интеллектом и памятью, при этом копировала внешность и повадки другого человека, — тут нужен мощный прирожденный магический ресурс, а Гленн этим обладал. И мог пустить в гораздо более толковое русло, — вздохнул Перышкин.

— И сколько может протянуть такая нежить?

— Думаю, ему осталось недолго. Скорее всего это экспериментальный образец, начало проекта, в который Гленна втянули обманом. Дальше жрецы и охотники поставят создание таких бесплатных агентов на поток. А убийство Тревора Янга, как я подозреваю, носило еще и личный характер — он и его отец успели насолить кому-то из закадычных врагов Патруля.

— Значит, осталось выйти на заказчиков, — заключил Илья.

— И выйдем, но сначала надо разобраться с пропажей людей и духов. Ты знаешь: Патруль умеет выжидать, — напомнил начальник.

Несмотря на столь удручающие новости, вечером две семьи и чета леших собрались в доме Ильи и поздравили Илмара с первым обращением. Разумеется, почетной гостьей была и Ловиса, которую родители Илмара горячо поблагодарили за его спасение, а Юхани с Линдой вспомнили собственный первый оборот.

— Пожалуй, Илмар, это все равно что женская инициация, — заметила лешачиха с улыбкой, — с той лишь разницей, что здесь будет больно всегда, а не только первый раз!

— Неужели каждый раз придется такое терпеть? — ужаснулся парень. — А нельзя ли как-нибудь вообще без этого оборота обходиться?

— Увы, нет, — развел руками Юхани. — Если уж звериная ипостась вырвалась наружу, с ней придется договариваться. Но главное, не бойся! Ты не ждал, тебя не готовили к этому с детства, как нас, но ты справишься и извлечешь из этого немало пользы.

— Из шкурки лемминга? — поморщился Илмар. — Хорошо вам смеяться, дядя Юха, будучи волком!

— Это ты зря, — вмешался Илья. — У каждого зверя свои сильные стороны: лемминги хорошо ориентируются под землей и снегом, вот ты и будешь помогать духам полей и земледелия. И вместе вы быстро добьетесь хороших урожаев!

Практичный, как все домовые, Илмар согласился и наконец просиял. Про Лохлин по молчаливому сговору никто не вспоминал, зато когда все расходились спать, Кайса придержала Ловису за плечо и тихо спросила:

— Слушай, Лови, а почему ты спасла Илмара?

— Дурацкий вопрос, — нахмурилась подруга, — потому что была на дежурстве. Я и знать не знала, что это он! Увидела, что плывет трупик какой-то зверушки, пожалела, взяла в руки, а там вдруг почуяла эту знакомую рыжую ауру. Что же я, злыдня какая-то, чтобы его бросить? Хотя зверьки мне нравятся больше, чем домовые!

— Уж будто? — хитро улыбнулась Кайса. Но Ловиса сердито надула губы, показывая, что больше из нее не выжмешь ни слова.

Кайса проводила подругу и догнала во дворе отца, сосредоточенно засунув тонкие руки в карманы штанов. Илья почувствовал ее напряжение и остановился.

— Чего ты хочешь, титто?

— Просто спросить, — сказала она, нервно сглотнув. — Иса, этот парень больше не вернется сюда?

— Его зовут Гленн, — ответил Илья. — И я полагаю, что он не вернется. Но за ним скорее всего стоят охотники, и они найдут способ добраться до наших ресурсов. Ты хотела, чтобы я разговаривал с тобой как со взрослой, — вот и услышь мое предупреждение.

— Конечно, я все понимаю… Но тогда больше нет нужды занимать гостевой дом, верно? Я просто подумала, что Шихан может жить в моей комнате — вдвоем нам будет не так страшно…

Илья пристально взглянул на дочь, потер подбородок и произнес:

— Конечно, может, милая. Если только он не против.

— Я сама с ним поговорю, — заверила Кайса, и по ее глазам, налившимся яркой синевой, Илья понял, как она взволнована. Он проводил дочь долгим взглядом, жалея о том, что ее первая любовь расцвела на земле, отравленной мертвыми испарениями и людской подлостью, — и в то же время несказанно радуясь этому.

— Славно у тебя здесь, — сказал Шихан, осматриваясь и по привычке садясь на пол. Стулья и кресла все еще казались ему неудобными, а дремать стоя он мог так же, как и обычный конь. Кайса принесла ему чистой воды, уселась рядом и стала наблюдать, как он пьет, низко склонившись к плошке. Наконец парень вытер губы и улыбнулся.

— Спасибо, что приютила, Кайса! Тот дом был похож на склеп, и теперь понятно почему…

— Давай сейчас не будем говорить о плохом, — предложила девушка. — Грусть только притягивает тьму, отец меня давно этому учил.

— Ты теперь веришь мне? Не боишься?

— Я устала бояться и понимаю, что завтрашний день может не наступить, — вздохнула Кайса. — И мы просто не успеем даже попробовать…

— Эх ты! — мягко улыбнулся келпи. — Меня поучаешь не грустить, а сама?

— И то верно, — кивнула Кайса и придвинулась к нему ближе. — Значит, вообще не будем говорить. Мы же духи, нам и без этого все понятно, да?

Шихан кивнул и решительно привлек ее к себе, целуя в губы и щеки, лаская шею, расстегивая пуговицы рубашки и чувствуя, как девушка содрогается и теплеет в его руках. Пока он был осторожен, отдавал дань человекоподобному облику и урокам наставников, но демоническое пламя уже разгоралось в обоих, желало отыграться за все дни молчания, тоски и робости.

И все же Шихан смутно чувствовал, что это не просто огонь, после которого останутся лишь сухие угли, не короткий брачный танец без продолжения. Не только потому, что Кайса — другая, что ее даже в смелых фантазиях не представить дикой кобылой, а только нежной пушистой нерпой. Он и сам стал немного другим, а близость ее тела грозила увести еще дальше от былых привычек. Но стоило ли о них жалеть, когда рядом была дева, способная подарить весь мир, а не только речные воды и горстку жемчуга? И чем больше он сознавал ее правоту о скоротечности жизни, тем сильнее хотел продлить блаженство.

Кайса помогла ему, ловко вывернувшись из рубашки, затем Шихан уложил ее прямо на пол, расстегнул на ней штаны и припал губами к низу живота. Девушка зажмурилась, сквозь зубы вырвался тихий стон, она рефлекторно попыталась отстранить его голову — последний миг девичьего смущения, страха, что все пойдет против правил. А потом сама стащила с Шихана рубаху, и его загорелое лоснящееся тело накрыло ее тонкую белую фигурку. Он приподнялся, чтобы взглянуть ей в глаза, дерзко улыбнулся, смахивая со лба темную прядь, и этот простой жест окончательно свел Кайсу с ума. Она обхватила губами его сосок, прошлась поцелуями по шее, а затем обратно — губы к губам, глаза в глаза, две необузданные безбрежные стихии в одно целое…

И она почти не заметила боли от первого резкого толчка, когда Шихан уже не мог сдерживаться. Потом снова и снова, все более плавно и бережно, с экономией сил для следующего всплеска. В короткие передышки он любовался ею, запускал пальцы в волосы, целовал руки, а волшебное сияние скользило по их гибким влажным телам. Кайса забиралась на него сверху и отчаянно ласкала, призывно опускалась на колени. И когда он наконец излился в нее со стоном досады и восторга, девушка ощутила, как душа будто делится надвое — только это уже было совсем не больно и не страшно.