На острове Роуэна Янга прежде всего осмотрела целительница и сказала, что необратимых повреждений нет, но организм сильно истощен — будто он голодал не двое суток, а по меньшей мере неделю. Поэтому сразу после очищения ауры Тамара отправила его в дом Ильи, где уже был накрыт стол.

Тот, кто называл себя Тревором, уже смог подняться с постели и прогуливался по двору. Илья сообщил ему о внезапном приезде «отца» и сразу заметил растерянный бегающий взгляд парня. Однако теперь, когда все детали сложились в общую картину, финн был скорее озадачен, нежели рад. Предстояло раскрыть минимум два убийства и одно покушение, сообщить отцу Тревора — в городе Илья не решился это сделать, — и возможно, объявить чрезвычайную ситуацию в связи с диверсией охотников.

— А когда тебе переваливает за полтинник, подобные встряски вызывают скорее раздражение, чем всплеск адреналина, — признался он Волку.

И еще одна мысль страшила Илью едва ли не больше всего — уж не причастен ли к этому Шихан? И как в таком случае переживет Кайса?

— Надо сказать старику, — хмуро сказал Юхани. — А потом вызывать товарищей: пусть вытрясут из этой «иллюзии нового поколения» все, что он знает про охотников! Или ты веришь, что он невинная жертва, вправду считающая себя Тревором Янгом?

— Этого я пока не знаю, — покачал головой Илья. — На базу я, разумеется, сегодня же сообщу, но вот насчет старика… Прости, Юха, но я слишком хорошо представляю себя на его месте, у меня сын примерно такого же возраста! А если он с таких новостей умрет от сердечного приступа? Сам посуди: кому будет лучше, кроме тех же охотников? Пока мы тут будем спасать репутацию, они спокойно приберут минерал к рукам, а то и до источника жизни дорвутся. Подождем хотя бы до прямого распоряжения Патруля, а пока пусть Роуэн считает сына живым.

— Ох Укко, спаси нас! — вздохнул леший. — Значит, Нижний мир уже вторгся, Велхо! И охотники, вероятно, еще не самая большая угроза.

За ужином Роуэн Янг был сравнительно бодр, приветлив, рассказывал о родине и боевом прошлом, очень тепло общался с Шиханом. Зато Тревор почти весь вечер угрюмо молчал или отвечал невпопад. Те, кто был не в курсе страшного открытия, считали, что дело в его недавних грешках, и особо не удивлялись. Только Кайса была чем-то насторожена, хотя наставник Шихана явно ей понравился.

— Позвольте взглянуть поближе на ваш браслет, юная леди! — вдруг попросил Роуэн. Кайса сняла украшение и протянула ему. Рассмотрев голубые жемчужины, мужчина удивленно заметил:

— Честно говоря, я очень редко встречал такие изделия вне Шотландии! Наш келпи рассказал мне, что его племя на морском дне собирало голубой жемчуг, чтобы украшать свои жилища. Но, разумеется, и оберегало его от наших посягательств. Интересно, кто же мог привезти жемчужины в ваш город?

— Я не знаю, это подарок моей бабушки Майи, — призналась Кайса, — а она говорила, что где-то купила его.

— А я сразу узнал этот жемчуг, — заявил Шихан, — и мне даже показалось, что я снова дома, а Кайса одна из нас. Я подумал, что девчонка стащила мою добычу, и опомнился только когда она на меня шикнула!

— Ты все такой же ершистый! Но теперь-то, насколько я вижу, вы подружились, — хитро улыбнулся Роуэн. — А с вашей бабушкой, дорогая Кайса, я бы хотел побеседовать. Во-первых, у нее прекрасный вкус, а во-вторых, наверняка за этой безделушкой стоит встреча с духами, достойная изучения.

— Возможно, — кивнула Кайса, — хотя если честно, она не любит духов и избегает разговоров о них.

— Интересная у вас ситуация, — заметил пожилой кельт. — Но поверьте, мне удастся ее разговорить! Может, так вы узнаете природу этой нелюбви и даже сумеете ее побороть. Я и сам когда-то с опаской относился к келпи и прочим темным фейри. Правда, в нашем доме есть брауни[1], но он редко показывается на глаза — не то что вы, уважаемый Илмаринен!

— Да, мне нравится бывать среди людей, — подтвердил домовой. — В детстве хозяева брали меня с собой в кафе, парки развлечений и прочие интересные места. Конечно, теперь многие из них закрыты, но я до сих пор помню и скучаю по тем временам.

Кайса вздохнула, а Шихан положил руку ей на плечо. Роуэн тем временем оставил пустую тарелку и сказал, обращаясь к Лохлин:

— А вам, мисс Макбренти, я предлагаю ехать вместе со мной в Шотландию, когда здесь все уладится. Вы обмолвились, что ваш старший брат Гленн сейчас живет там, не так ли?

— Да, — ответила Лохлин чересчур быстро и буднично. Роуэн невозмутимо продолжал:

— Я прошу вас устроить нам встречу. Не подумайте, никто не станет принуждать его вступать в Патруль, это всегда добровольное дело! Мы лишь надеемся, что наше предложение увлечет его и он станет бойцом не хуже, чем был его отец.

Лохлин напряглась, опустив руки под стол, — тут Илмар искоса взглянул на нее, — и произнесла:

— Мы с братом не так близки, чтобы он всегда докладывал мне о своих перемещениях. Пока я думаю, что Гленн в Шотландии, он вполне может пропадать где-нибудь на Гоа или в Тибете. Но разумеется, я сделаю все что могу…

Умолкнув, девушка выдохнула и уставилась в свою тарелку. На миг Илье даже стало ее жаль, но он велел себе выключить эмоции, пока не выяснится ее истинная роль в убийстве Тревора Янга и проникновении самозванца в их дом. «А в том, что прямо сейчас она лжет, и сомневаться нечего» — добавил он про себя.

К ночи вновь зарядил дождь, и все стали прятаться по домам и комнатам. Только Гленн улизнул поближе к реке, закутавшись в ветровку с капюшоном, и телепатически призвал Лохлин. Она появилась спустя десять минут, хмурясь и зябко обхватывая себя.

— Что ты теперь затеял, Гленн? — тихо спросила она. Если бы брат и сестра не стояли друг к другу вплотную, шум ливня и реки наверняка поглотил бы эти слова.

— Надо бежать, — коротко ответил он. — Хватит уже играть в прятки, Лин! Ты понимаешь, что этот мужик не сегодня-завтра меня раскусит — конечно, я зубрил биографию Тревора, но не до такой же степени! Мне нужно отсидеться в укромном месте, а потом еще раз проникнуть в Другой Лес, но уже без свидетелей.

— Зачем?

— Хочу забрать источник жизни. Это их уничтожит, а ты получишь экстракт для своего препарата, так что не придется больше гоняться за кровью демонов! Представляешь, сколько тогда нам заплатят охотники?

Гленн шепнул ей последние слова на ухо, чувствуя их сладость. Даже страх разоблачения на миг отступил, как и боль в до сих пор ноющей ноге. Но Лохлин опустила глаза и вяло проговорила:

— Я не знаю, как сказать, Гленн… но похоже, я влюбилась. В Илмара…

— Что? — с отвращением сказал парень, отступив от нее как от прокаженной. — Выходит, ты все позабыла?

— Да черт тебя подери, Гленн! — сплюнула Лохлин со злостью. — Как я могу забыть то, чего никогда не помнила? Я что, видела, как духи убивали моих родителей? Нет! Я всю жизнь живу по указке — твоей и охотников, я привыкла думать, что вся нечисть — зло, а колдуны, которые с ней водятся, — преступники и подонки. Но теперь-то я вижу, что это не всегда так! Я не хотела признавать, сопротивлялась до последнего, но…

— Уж не знаю, где ты там сопротивлялась, но точно не в постели с домовым, — заявил Гленн. — Одно слово: баба! Только поманили — и растеклась как сучка! Вся в нашу незабвенную мать: та тоже ничего, кроме мужиков, не умела любить и ценить.

— Не смей так говорить про маму! — крикнула Лохлин. — Может, она была неумна, зато у тебя вообще нет никаких чувств, ты пустой и всегда таким был! Потому даже ни с одной девкой не спал — что, думаешь, я не знала?

— Это у меня нет чувств? Да знала бы ты, дрянь, на что я пошел ради тебя! — прошипел Гленн. Он покраснел от злости и едва не замахнулся на Лохлин, однако тяжелые шаги невдалеке вмиг отрезвили обоих. Парень быстро толкнул сестру и шепнул:

— Беги к лодочной пристани и жди меня там!

Лохлин подчинилась и Гленн остался один под проливным дождем, который быстро уничтожал следы и звуки. А к нему приближался большой темный силуэт, который издали сошел бы за божество судьбы и расплаты, — но это был человек.

Роуэн Янг взял Гленна за воротник ветровки и встряхнул. Руки бывалого колдуна-бойца не утратили стальной хватки, а в выцветших карих глазах горела ярость, подпитывающая его силу. И парню стало едва ли не страшнее, чем в заколдованном лесу.

— Кто ты такой? Где Тревор, мой сын? — крикнул Янг.

— Отец, ты спятил от радости? — проговорил Гленн. Усталость на время взяла верх над гневом, паникой, азартом и всеми прочими чувствами — и это, по-видимому, окончательно выдало его перед отставным патрульным.

— Не смей так меня называть, — процедил Янг сквозь зубы. — Назови так, как звал последние десять лет, если хочешь, чтобы я признал тебя своим сыном!

— Что? — окончательно растерялся Гленн.

— Не можешь? А какого цвета были волосы у твоей матери? Как звали твою первую школьную любовь? Что ты терпеть не мог на завтрак? Что, и это все позабыл?

Роуэн Янг вдруг мрачно усмехнулся и выпустил парня, не сводя с него потемневших от гнева и боли глаз.

— Я сразу почуял неладное, но не мог понять, был ли хозяин дома с тобой в сговоре. Теперь вижу, что нет, ты всех смог обвести вокруг пальца. Только родительский инстинкт никакой магией не задавишь! Говори, где мой настоящий сын!

— Я… не знаю, — пробормотал Гленн, что, разумеется, лишь разозлило Янга. В отблесках магического сияния, которое исходило от дома Ильи и капищ, парень разглядел пистолет в руке пожилого мужчины, направленный прямо ему в живот.

— Еще одна ложь — и я выпущу тебе кишки, подменыш! — медленно произнес Янг.

Гленн кое-как облизал пересохшие губы и прошептал:

— Его больше нет, мистер Янг!

А затем быстро сжал левую руку в кулак, активируя заклинание, которое приводило к перегреву энергетического поля жертвы и разрыву сердца. Роуэн Янг зашатался, его лицо посерело, глаза выкатились из орбит, налились кровью и погасли. Пистолет вывалился из повисшей плетью руки, а затем и мужчина мешком осел наземь у ног убийцы. Все это время Янг стоял спиной к реке, заслоняя ее от Гленна, и только теперь молодой кельт увидел, что с ней творилось.

Там поистине было на что посмотреть. Река покрылась густой белой пеной, волны кипели и плевались брызгами на прибрежные камни, а дождь лил как бешеный. Гленн никак не мог разглядеть отсюда лодочную станцию и решил вновь прибегнуть к магии. Достав из кармана ветровки крохотный сигнальный артефакт, действующий по принципу мыльных пузырей, он подул на него и выпустил небольшой ярко-алый блик. На несколько секунд река озарилась красными огнями, но вместе со станцией Гленн заметил кое-что еще — длинный тонкий силуэт вроде чудовищной речной змеи, который вырос прямо из воды и схватил бездыханное тело Роуэна Янга.

Миг — и до Гленна донесся приглушенный звук ломающихся костей, еще миг — и чудовище ушло под воду вместе с добычей, а парень остался один на один с дождем и новым кошмаром Смеющейся Реки.

Лохлин укрылась от дождя под навесом, возведенным на пристани, но он не защищал от пронизывающего ветра, как и тонкая куртка. У девушки уже начали стучать зубы, когда ее плечи вдруг окутал легкий теплый плед, а берег осветился огоньком, мерцающим прямо в ладони Илмара.

— Что ты здесь делаешь? — тихо спросила Лохлин.

— То же самое я хотел спросить у тебя. Почему ты убежала под дождь вместо того, чтобы отдыхать дома?

— Это твой дом, Илмар, а не мой, — вздохнула девушка. — И мне пора уходить, пока все не зашло слишком далеко. Я связана некими обязательствами, и отношения с тобой могут сильно навредить.

— Ты замужем или обручена?

— Нет, но это даже важнее! Да и какое тебе дело? Просто забудь обо мне, как забывал о других девицах! Для вас ведь это несложно…

— Много ли ты о нас знаешь? — усмехнулся Илмар. — Ладно, спасибо и на том! Только скажи: наша кровь имеет отношение к этим обязательствам?

Лохлин с усилием кивнула.

— Ладно, раз уж ты пришел, я открою тебе одну тайну. Я нашла особенную кровь, которая может мне подойти! Ее удалось вычислить заклинаниями и твоей волшебной пыльцой. Только она оказалась не у полукровки Кайсы, а у тебя! В твоей крови есть человеческая примесь, и демонические клетки не смогли ее уничтожить! Как ты это объяснишь?

На секунду Илмар замер в изумлении, затем хлопнул себя по лбу и сказал:

— Да, точно!.. Десять лет назад я попросил Тарью дать мне каплю ее крови и смешал с собственной — ну чтобы мы с ней стали кровными братом и сестрой. А ей свою кровь побоялся дать. Но потом забыл: это же казалось игрой, а я и так всегда считал, что она мне родная!

— С кровью нельзя играть, Илмар, — заметила Лохлин, — а то проиграешь собственную жизнь! Ты понимаешь, что согласно обязательствам я должна бы тебя убить? Должна, но не могу, потому что привязалась к тебе, а значит, подставляю людей и предаю собственную мечту. Потому мне и остается бежать!

— Ты уверена, что это единственный выход? Я могу подсказать, как ты можешь уберечь и мечту, и наши отношения! Хочешь стать уникальным лекарем? Помочь людям? Так исцели мою сестру, верни Тарье дар речи!

— Серьезно? — прищурилась Лохлин. В памяти всплыло лицо этой девушки, странное, искаженное, с неестественной улыбкой, но все же еще живое и человеческое. Она ведь не заслужила своей участи, как и Лохлин — потери родителей. И если ее еще можно спасти, вернуть к людям…

— Знаешь, я могла бы подумать над этим, но потребуется время, инструменты и совсем другая обстановка. Мне вправду жаль Тарью: у нее скорее всего пострадала не только речь, но и психика. Однако ты понимаешь, что такую работу не делают бесплатно?

— Да я ради этого хоть всю свою кровь отдам!

Лохлин усмехнулась, потирая руки. Затем прошлась под навесом из угла в угол и наконец заговорила:

— Вся кровь пока не понадобится, Илмар, но у меня есть условие — ты поедешь со мной в Шотландию, станешь моим брауни и никогда не будешь вмешиваться в мои дела, личные или магические. Кроме, разумеется, тех случаев, когда я сама попрошу. Ты поможешь мне в создании препарата и если все получится, я пришлю его Тарье. А еще лучше, если она тоже уедет к нам — вылечится, найдет себе мужа, будет жить нормальной человеческой жизнью. И с тобой иногда сможет видеться, я же не буду против… Что скажешь?

Илмар отшатнулся, пристально взглянул на ведьму и произнес:

— Ты что, рассчитываешь сделать из меня домашнего питомца? Лин, очнись, это так не работает! Домовой — не горничная, не официант и не мальчик по вызову! Любой из ваших брауни расхохотался бы над тобой после этих слов!

— Вот уж их мнение меня точно не интересует! — огрызнулась Лохлин.

— А это неважно, — покачал головой юноша, — ты все равно не сможешь полноценно заниматься ведовством, пока веришь, что мироздание существует для тебя, а не ты для него! Многие ведьмы и колдуны погорели на этом.

— Ну что же, — небрежно бросила Лохлин, — вот и ответ на вопрос, родная тебе Тарья или нет! Люди для спасения родных усмиряют свою гордыню, Илмар! Как у вас — не знаю, и право слово, знать больше не хочу.

— Это твое последнее слово? Учти, что дороги назад не будет!

Лохлин накинула капюшон поверх влажных светлых прядей и едко улыбнулась. Ей хотелось добавить что-то на прощание, но вдруг на пристани появился Гленн. Он шел прихрамывая, белый как полотно, с выпученными глазами и дрожащими губами.

— Что этот здесь делает, Лин? — гневно спросил он при виде домового.

— У «этого» есть имя, — вмешался Илмар, впервые нахмурившись и оскалив клыки, — а вот ты свое, похоже, уже потерял!

— Что? — прошептал Гленн. На секунду он замер, будто пораженный какой-то мыслью, затем размахнулся и поразил Илмара заклятием. Парень упал на пороге пристани, прямо на острые камни, торчащие из глубокой лужи.

Лохлин ахнула и хотела подбежать к нему, но Гленн грубо дернул сестру за руку.

— А ну быстро пошла за мной! Тут такое творится, что каждая секунда на счету! Лодки брать опасно, будем удирать через мост, а если кто-то попробует нас задержать — обезврежу таким же способом.

— Но… Вдруг ты убил его? — пробормотала Лохлин, но парень лишь сильнее сдавил ее запястье.

— Пусти, мне больно!

— Тогда не рыпайся! Все с ним в порядке, эти твари живучие. А вот нам с тобой грозит реальная задница, Лин, и я не шучу! Я только что видел, как из воды появилось какое-то существо вроде нашего Лох-Несского чудища и сожрало человека! Сам едва удрал!

— Какого человека? — насторожилась Лин. Но Гленн осекся лишь на секунду.

— Ты вообще меня слышишь? Да мало ли какого! Нас могут сожрать следующими, бестолочь! Ты идешь или собралась тонуть вместе со своим рыжим хомяком? Я ждать не буду!

Лохлин невольно всхлипнула, надвинула капюшон поплотнее и почти вслепую пошла за братом на поиски моста.

[1] Домашний дух-помощник в мифологии Шотландии и Северной Англии