Гленн еще посидел среди гостей, хотя кусок уже не лез в горло, а от шума и летней духоты начинала болеть голова. Куда только делась Лохлин? Он не особенно нуждался в ее компании, но мало ли что могла натворить эта самоуверенная девчонка! И про домового наверняка врала, по крайней мере наполовину. Илмар стал смотреть на него еще более язвительно и надменно — еще бы, он же не знал, что они с Лохлин брат и сестра! И наверняка принял Гленна за отвергнутого поклонника, который в подметки не годился молодому демону. Какой смелостью должен был обладать Водяной Змей, чтобы жениться на нечистой девке, вокруг которой в свое время крутились такие же распутные нахалы!

А вот его сыну такой смелости, видимо, не хватило, раз он не подпускал к себе рыжую оборотницу, после которой любая человеческая баба казалась бы пресной и скучной. Вот за что, значит, духи называли Яна «мягким», — за тягу к удобству, к тихой гавани и малой крови что в ведовстве, что в чувствах. Все это виделось в его круглом лице с розоватыми после бритья щеками, припухлых губах, широких мясистых ладонях, которыми Ян придерживал за плечи свою угрюмую болезненную жену. И даже в ремесле ветеринара-целителя — сейчас вокруг Яна столпились соседи-фермеры, озабоченные коровьим поносом и собачьей рвотой, в то время как Илья целиком ушел в беседу с лесными духами. Только рыжая скрипачка на время заскучала, и этим несомненно стоило воспользоваться.

— Привет! Прости, я запамятовал, как тебя зовут, — сказал Гленн с напускным смущением, подходя к девушке.

— Сэйд, — отозвалась она чуть настороженно. Медно-красные глаза лесовицы показались ему густо налитыми кровью, но Гленн тут же взял себя в руки и пустил в ход неторопливые ментальные чары.

— Я просто хотел спросить, неужели развлекательная программа на этом завершена? У вас всегда в Солнцестояние так скучно? Ни танцев, ни гаданий, ни венков со свечами!

— Самое главное произойдет через час, когда Велхо зажжет костер. Если хочешь — оставайся и посмотри, — пояснила Сэйд. — А что насчет развлечений… Раньше их было больше, хотя все равно не сравнишь с тем, что до наводнения. У нас ведь немало ребят погибло, многие дети осиротели, и у людей то же самое. Так что пока не до веселья, радуемся и благодарим богов, что сами еще целы.

— Ну а в этом году что стряслось? Будто у вас не праздник, а средневековая свадьба, после которой невесту потащат феодалу на заклание!

— Это праздник для самых смелых, — усмехнулась Сэйд. — К моменту разжигания костра магический туман накроет остров, и все, кто не успеет переплыть реку, заночуют здесь. А ночь предстоит беспокойная…

— Что это за туман? От кого вы прячетесь?

— А Велхо тебе не говорил? — прищурилась Сэйд. — Если так, то и мне нечего языком молоть! Спрашивай сам у него, или у нашего лесного хозяина, а я лисица маленькая, мне еще им служить.

— Да ладно прибедняться, лисица! — улыбнулся Гленн. — Не хочешь — не говори, я люблю тайны и приключения. А остров, отрезанный от внешнего мира, — это вообще находка для колдуна, все равно что для поэта или художника.

— Он будет отрезан лишь до завтрашнего полудня, — пояснила девушка более добродушно. — Большие открытые празднества Велхо пока не разрешает, а в Солнцестояние люди и духи особенно уязвимы. Мало ли какие непрошеные гости могут нагрянуть?

Гленн удовлетворенно кивнул, не собираясь больше терзать Сэйд расспросами. Он понял, что охотников на нечисть здесь уже поджидали, только не могли предусмотреть, что те явятся под личиной друзей и партнеров. Значит, у Патруля все же недостаточно длинные руки, да и уши растут не везде…

— Ну что же, теперь я тем более хочу взглянуть на этот костер, — ответил он. — Ты не согласишься быть моей провожатой, Сэйд? Все-таки я впервые на таком ритуале в чужой стране, и так близко к Среднему миру! После той неудачной вылазки в город я стал понимать, как важна для колдунов ваша поддержка. Ведь если бы не Кайса и Илмар, мы с Лин наверняка бы не выжили!

— Это уж само собой! — заверила Сэйд. — А вот бедная Солли до сих пор хворает, сидит затворницей или прячется где-то в реке невидимой. Ладно, можешь стоять рядом со мной, Тревор… или как тебя?

— Именно так, — кивнул Гленн. — Только твой парень не будет против?

— Нет у меня никакого парня! — отмахнулась Сэйд. — И знаешь, спасибо, что попросил… Не все колдуны ценят эту самую поддержку, как ты сказал, ох не все!

«Ясно, о ком ты говоришь, лисичка» — заключил Гленн. По ее глазам, по испарине, которая выступила на мраморно-белой коже, по флюидам, пронизавшим воздух подобно электрическому току, он понял, что влюбленность Сэйд — дело давнее, проросшее во все ее клетки и ауру, пропитанное страхом и кровью. Похоже, им с Яном когда-то угрожала общая опасность, и именно этой лисице сын колдуна был обязан жизнью. Жизнью, которую она намеревалась сделать яркой, дерзкой, вызывающей, полной риска, страсти и соратничества, как было у его отца. Только Ян ею распорядился совсем по-другому.

— Я буду рад, если мы составим друг другу компанию, — промолвил Гленн и протянул ей руку. — Ты очень красивая, Сэйд, и заслуживаешь того, чтобы тебя ценили, обожали и боялись, — поверь мне!

Последние слова он сказал вкрадчиво и тихо, мысленно переводя их на язык рун, а затем и на кожу Сэйд, по которой осторожно водил пальцем. Гленн видел, как тайные знаки вплетались в ее энергию, набухали под кожей бугорками, которые затем соединялись в сияющие магические рисунки. Девушка смотрела ему прямо в глаза, но видела совсем другого мужчину — голубоглазого, с застенчивой улыбкой, пахнущего парным молоком и конским по́том. Это он касался ее руки, откидывал назад ее спутавшуюся рыжую прядь, подмигивал и манил к себе, как тысячу раз было в снах и грезах.

Не желая обрывать транс, Гленн посидел с ней рядом около получаса. Илья куда-то отошел вместе с четой леших, а любопытства более мелких духов парень не боялся. Аура Солнцестояния надежно маскировала те легкие колебания, что вызывала его магия, зато рассудок Сэйд был перед ними беззащитен. Интересно, как же откликнется ее первобытное женское нутро?

Затем Водяной Змей вернулся и пригласил всех оставшихся гостей к реке. Тех и вправду было немного: другие успели сесть в лодки или пересечь мост до начала обряда. Туман подступал медленно, и их силуэты за полупрозрачной пеленой напоминали горожан, убегающих от нагрянувшего ливня. Только они бежали не от природы, а от неизвестности, которую Гленн сегодня во что бы то ни стало решил разгадать.

Все люди и несколько духов, включая Сэйд, собрались на берегу, около раскидистого дерева с вывернутыми наружу корнями. Рядом с Ильей стоял леший, которого Гленн видел после обрушения в гроте. Он выглядел еще молодым и был несомненно красив, но серая кожа, потрескавшаяся на скулах, подбородке и груди, темные жилки у висков, волосатые уши и выпирающие волчьи клыки делали мужчину похожим на кобольда, не знающего солнца и питающегося мертвечиной.

Он протянул Гленну сухую искривленную ветку, похожую на скорчившуюся мумию человека. Такие же были в руках у других людей, и на каждой мерцали искорки, зажженные дыханием лесных хозяев.

— На этих сучках знак Небесного деда-громовержца: все они от старейшего дерева в лесу, расколотого молнией, — шепотом пояснила Сэйд, стоящая за плечом Гленна. — Люди должны поджечь ими шатер, а оставшийся пепел мы отнесем в капища.

Кельт безмолвно кивнул, затем огляделся вокруг и чуть не вскрикнул — Смеющаяся Река превратилась в огромное море, в котором отражались бесцветные небеса. Исчезла без следа пристань с лодками и катерами, мост, соседние островки и очертания жилых построек на горизонте, остались только одинокие обломки скал. Остров четырех капищ стал одним из таких обломков — местом, где никого не ждали и откуда не возвращались.

— Господи! — невольно вырвалось у Гленна, отчего Илья предупреждающе хлопнул его по плечу, а леший гневно зашипел сквозь зубы.

— Не забывайся, — тихо сказала Сэйд. Затем колдун велел всем проследовать к шатру, мерно покачивающемуся на воде. Люди шли будто вслепую, уставившись не на дорогу, а на огоньки в своих руках, как на единственную точку опоры и источник сил. Гленн не знал, что их одурманило — магия, страх или наркотические вещества в еде. Его голова пока была ясной, но он подозревал, что обязан этим лишь поддержке Сэйд.

Леший встал спиной к шатру и протянул руки, без слов веля людям приблизиться. Каждый протягивал ему тлеющую ветку и дух забирал пламя прямо в свои ладони, а затем оно превратилось в большую огненную сферу с тонкой оболочкой из янтаря. По ней ползли трещинки, огонь струился сквозь них по рукам лешего и опадал искорками наземь. Но почва не горела, не обугливалась, а покрывалась легкой золотистой пыльцой.

Когда последний человек отдал лешему огонь, тот поднял руки и сфера раскололась, озарив этим золотом ветки, низкие облака и водную гладь. Затем он сбросил куртку и ступил в стелющееся по земле пламя, босой, в одних черных штанах. Дух явно чего-то ожидал, как и все остальные, но то, что случилось дальше, поразило Гленна куда сильнее, чем метаморфозы с рекой.

Илья достал короткий нож с посеребренным лезвием и полоснул лесного хозяина по обнаженному животу. Тот лишь стиснул зубы, зато из раны быстро заструилась черная кровь, кожа стала темнеть и на ней выступил зловещий серебристый налет. Блеск в его желтых глазах стал гаснуть, плоть превращалась в переплетение сухих веток, а волосы в белый мох. Илья быстро проговаривал шепотом какие-то незнакомые Гленну руны и прижигал рану последней тлеющей веткой.

Когда колдун умолк, леший стал исчезать, а язычки пламени переметнулись на деревья, пеньки, кочки иссушенной травы, опустевшие птичьи гнезда, прибрежный песок. И наконец достигли стен шатра, который мгновенно вспыхнул и преобразился в новую янтарную сферу, но во много раз больше прежней. Леший растворился в воздухе без следа, а огненный шар отчалил от берега. Воздух был раскален, но почему-то теперь не обжигал, а грел.

Люди выдохнули, но на их лицах все еще была тревога, а Илья снова что-то нашептывал, сурово нахмурив брови.

— Что все это означает? — спросил Гленн на ухо Сэйд.

— Хозяину леса приходится умереть на время, чтобы преградить путь силам Нижнего мира, — пояснила лесовица. — Только он не сливается со стихией, а уходит на грань с междумирьем, где барьеры в эту ночь особенно тонкие, — так надежнее.

— Надежнее? — поморщился Гленн. — Похоже, тебе его не очень-то жаль!

— Почему его должно быть жаль? Ты не представляешь, смертный, какой энергией и магией надо обладать, чтобы пройти это обряд, а Юхани перенес почти два десятка! Кто же таких жалеет? Таким завидовать надо!

— Два десятка… Это, выходит, с наводнения так повелось? — сообразил Гленн.

— Ну да, нам пришлось пойти на такие меры, чтобы не допустить новой беды. У Велхо действует договор с Нижним миром, но тот в любой момент может его расторгнуть или нарушить, — вот и остается спасать себя самим!

— И что же, леший вправду может не вернуться? — недоверчиво спросил Гленн, все еще подозревая некую демонстрацию, хотя Сэйд вроде говорила искренно.

— А как же! Если Велхо собьется в заклинаниях, или боги не примут жертву, то разрыв барьера будет запечатан раньше срока. Или нежить может оказаться слишком голодной и злой, — констатировала Сэйд. — А что ты удивляешься? Думал, что лешие только детей в чащу заводят, свистят да хлопают в ладоши?

— Про такой обычай я не знал, — признался Гленн. — А были случаи, чтобы другие лешие действительно погибали?

— Да, я слыхала про умершие леса, которые порой годами без хозяина стоят. Если Нижний мир их поглотил, значит, там уже лежало какое-то проклятие, и мало кто из лесовиков решается их принять.

Гленн сконфуженно замолчал. Тем временем Илья тоже остановился и обвел взглядом присутствующих.

— Спасибо вам за доверие, — произнес он, — и за то, что поддерживали силы родной природы в трудный момент. Мы все надеемся, что новых бедствий не последует, что впереди у ваших потомков расцвет и хорошие урожаи. А пока желаю нам всем спокойной ночи.

Люди поблагодарили шамана и их лица впервые просияли. Гленн снова склонился к Сэйд:

— И это все? А когда мы узнаем судьбу лешего?

— Велхо узнает ночью, а нам сообщат только утром. Кроме лешачихи, конечно: если муж останется жив, она первой встретит его в Другом Лесу.

— Да я же сгорю от нетерпения до утра, Сэйд! И остальные гости наверняка тоже, — улыбнулся Гленн, словно ребенок, восхищенный волшебной сказкой. — Можно хотя бы шепотом спросить у мистера Лахтинена?

— Он не ответит: у него договор с высшими силами, что таинство длится до утра, — покачала головой девушка. — Тебе слово «таинство» о чем-то говорит?

— Ну… а если заглянуть в этот самый Другой Лес? Хотя бы одним глазком! Колдун обещал, что когда-нибудь покажет мне его.

— Ты в своем уме? Или бражки какой днем перехватил? — возмутилась Сэйд. — Не знаю, что он там тебе обещал, и нечего мне зубы заговаривать! Видишь, все идут спать? И ты поторапливайся: я же говорила, что впереди тревожная ночь!

— А что нас ожидает?

— Вот дуралей! — вздохнула лисица. — Все еще думаешь, что с тобой тут шутки шутят? Ожидают его, как же! Это мы будем ждать, когда ночь закончится, потому что обитатели Нижнего мира сюда не в гости приходят. И в каком виде они заявятся, пока одному Хийси[1] известно!

— И где ты сама будешь ночевать?

— Провожу тебя к дому Велхо, а потом пойду в лес, как всегда. Где же еще?

— Значит, будешь одна? В тяжелую ночь столкновения между мирами, пока ваш хозяин ни жив ни мертв? — сказал Гленн, удивленно подняв брови. — Нелегко же тебе приходится! Такой девушке нужен защитник, чтобы даже в диком лесу было не страшно спать.

— Да ты никак про себя? — рассмеялась Сэйд. — Ой не могу! Хорошо придумал колдун, как подкатить к лесной девке! Ты сам-то много раз в лесу ночевал? Не в теплом автомобиле, когда в загородной поездке заплутал, а по-настоящему?

— Ну не такой уж я непуганый, как тебе кажется, но речь, конечно, не обо мне. Просто я вижу, что ты влюблена и в эту ночь особенно нуждаешься в поддержке и тепле, — но любимый, похоже, не может этого дать. Или не хочет…

— Зачем ты это говоришь? — напряглась девушка.

— Затем что могу помочь, — твердо произнес Гленн, понизив голос, благо они шли чуть в стороне от других гостей и Ильи. — Сэйд, я не могу объяснить тебе всего, но мне доступны некоторые ваши мысли, и я давно догадался, о ком ты мечтаешь. Но почему так долго терпишь? Почему просто не уйдешь с этого острова? В конце концов лесов много, нашлось бы где голову преклонить!

Он произнес все это почти шепотом, так быстро, что Сэйд не успела вставить ни слова, и чары окутали ее рассудок, лишив брони. И она уже не обратила внимания, когда Гленн коснулся ее холодных белых пальцев, забирая остатки осторожности.

— Почему я не ухожу? А поймешь ли ты? — усмехнулась она. — Я поклялась памятью деда, что буду верно служить Велхо и Юхани! Дед был близким другом прабабки колдуна, а для них и для нас такие узы важнее кровных. А почему терплю — уже и сама не знаю…

Сэйд сглотнула, затем прошептала, взявшись за рукав Гленна:

— Я понимала, что не смогу от него родить: он же не такой отчаянный, как отец, поэтому я могла рассчитывать разве что на интрижку! Но это ему тоже было не надо, он хотел все сразу — и любовь, и страсть, и семью, да только его суженая не потянула… Дюжина лет прошла, как они вместе, а она так и не понесла! Так чем она лучше меня? Ради чего, скажи на милость, я ушла в сторону? Если уж суждено их роду сгинуть — а за ними и мы, духи, последуем в такое-то время, — то почему хоть не нагуляться всласть?

Неожиданно дева всхлипнула, и в это же время в песок упали первые тяжелые капли дождя.

— А вот и небо вместе со мной хандрит! — грустно пошутила Сэйд. — Если серьезно, Тревор, надо поторапливаться, пока ливень не разгулялся. Понял теперь, о чем я говорила прежде?

— Понял, — отозвался Гленн, взглянув в почерневшее небо, с которого вместе с дождевыми каплями спускались клубы пара. Вокруг не было видно ни береговой линии, ни волн, ни обломков скал, — только силуэт лесовицы, стоящей к нему вплотную. Даже фигуры других людей и духов уже смотрелись размытыми пятнами.

— Что ты медлишь? Давай сюда руку и бежим к дому Велхо! Я-то могу перенестись в лес, а ты один сейчас дорогу не найдешь.

— Спасибо, — искренно ответил Гленн, — но мне сейчас нужно не к Велхо. Пожалуйста, Сэйд, отведи меня в Другой Лес, а я тогда помогу тебе завоевать Яна.

— Что? — остолбенела Сэйд. — Да ты и впрямь на темя ушибленный! Кто же в такую ночь в Другой Лес ходит, кроме хозяев? Да и в другое время я бы тебя не пустила: мне же потом головы не сносить!

— Никто не узнает, — заверил Гленн, — я клянусь, что никогда не назову твое имя, что бы ни случилось. Но мне необходимо увидеть этот лес, иначе вся моя колдовская жизнь будет напрасной! Для нас такие открытия порой стоят многих лет, как и для тебя — хоть одна ночь с Яном.

— Ты вправду мне поможешь? — все еще недоверчиво спросила лесовица.

— Я клянусь, — сказал Гленн, поднес ее руку к своей ладони и сделал небольшой надрез когтем. — Ты принимаешь такой задаток?

— Отдай его земле, — ответила Сэйд. — И если ты обманешь меня или навредишь Велхо и другим духам, она сурово тебя накажет!

[1] Лесной дух-призрак в карело-финской мифологии, олицетворяющий враждебные человеку потусторонние силы