Близился день Солнцестояния, к которому на берегах Смеющейся Реки относились не как к празднику, а скорее как к ответственному и тревожному испытанию на прочность. В самую короткую ночь года границы между мирами полностью стирались, а накативший морок, предшествующий летнему женскому гону, мог загнать любого духа в чужое измерение. Рассудок колдунов тоже подвергался большим потрясениям. Поэтому Илья давно исключил в этот день алкоголь и держал наготове успокаивающие снадобья.

Леший с утра до вечера рыскал волком по своим владениям, а в ночные часы это делала его жена, обращаясь в птицу. Таким образом у них оставалось совсем немного времени побыть наедине, в обличье, которое позволяло сблизиться и расслабиться. И дежурство проходило в ожидании этого болезненно-сладкого часа, который все равно невольно омрачался мыслями об опасности.

Но сегодня Юхани сделал исключение и принял антропоморфное обличье, так как с ним напросилась Кайса. Накануне Шихан показал ей одну из книг, привезенных Тревором из Шотландии, и девушка с восхищением рассматривала картинки с пылающими колесами, которые неслись с обрывов рек, танцами фэйри среди цветущих папоротников и гаданиями девушек в венках из белых лилий. А теперь Кайсе очень хотелось показать молодому келпи, как северные духи готовятся к Солнцестоянию.

Ребята следовали за Юхани, наблюдая, как он обращается к лесу через едва слышные вибрации. От них разносилось звонкое эхо, похожее на прохладный ветерок, трепетали листья, скрипела кора, просыпались муравьи, жучки и стрекозы, набегали легкие волны в ручейках. В это рассветное время Кайсе ненадолго казалось, что и бедствие, и наступившая природная депрессия были страшным сном. Крохотные лесные существа и так жили недолго, не терзались мыслями о глобальном и всегда радовались приходу хозяина.

У деревьев леший останавливался и постукивал по стволу, призывая духов-древниц — они не показывались людям и только иногда проносились по лесу в виде потоков света или воздушных вихрей. Если никто не отзывался — значит, дерево уже было мертво, и в ближайшее время его стоило сжечь с благодарственным обрядом.

Кайса шепотом объясняла все это Шихану, и порой он даже повторял отдельные слова. Ей показалось, что в лесу юноша преобразился, стал выглядеть здоровее и бодрее, чем в доме колдуна.

— На границе с Другим Лесом особенно важно глядеть и слушать в оба, — сказал Юхани, обращаясь к обоим. — И если появились новые прорехи, Велхо должен успеть их залатать. Главное — невзначай не прикоснуться к Изнанке…

— Что это, дядя Юха? — спросила Кайса.

— Та сторона барьера между мирами, где был нанесен удар. Барьер состоит из многих слоев, в которые мы, духи и люди, попадаем во сне или в беспамятстве. И тот слой, который находится перед самим Мертвым миром, невозможно залатать, прорехи могут только разрастаться. Вот почему так важно беречь все остальные, защитные слои, которые мы еще можем укрепить. Дяде Рикко, прежнему хозяину, который меня выбрал, приходилось все делать по наитию, а я также использую инструменты Патруля. Но о них мы пока не можем рассказывать.

Шихан задумчиво поглядел на деревья, затем повернулся к Кайсе и сделал несколько жестов.

— О чем это он?

— Он спрашивает, нравится ли тебе служить в Патруле, дядя Юха, — объяснила девушка.

— Да, — отозвался Юхани, и его непроницаемое лицо на миг осветилось. — Лесовики и в старину часто записывались в солдаты и воевали вместе с людьми за родную землю. Ведь лес — то место, которое может и укрыть, и загубить, если заманить в него врага. Мой отец тоже был таким солдатом, пошел за русскими лесовиками, да только не вернулся — слишком уж много нежити было на стороне врага. А мать так и осталась одна до самой смерти, как у волчьих пар водится…

— Ты не рассказывал, — заметила Кайса.

— Потому что не думал, что смогу пойти по его стопам, — признался молодой леший, — что у меня хватит и умений, и стойкости. А теперь чувствую, что родители до сих пор живут в нашей стихии, видят меня и гордятся…

Юхани вновь прикоснулся к коре и замер, по его серой коже побежали темно-синие прожилки, ветер растрепал серебристую паутинку волос. Капля янтаря скатилась по его щеке на сухую древесину и пропала в расщелине, сверкнув живым огоньком.

— Ладно, ребята, у нас еще много дел, — добавил он, устало улыбнувшись. — Мертвые деревья потом срубят лесовики или люди возьмут на топливо, а нам еще нужно набрать березовых сучьев для шатра. Выбирайте более сухое и старое дерево, чтобы горело получше.

Кайса охотно взялась выполнять поручение, и Шихан помогал ей ломать самые твердые и неподатливые ветки. Она помнила, как горели праздничные шатры в ее детстве — отец добавлял в огонь капли крови и жира жертвенных животных, и костер подолгу держался прямо на воде, отражаясь в ее темной поверхности. Так община провожала самую короткую ночь в году, без сожаления оставляя позади расцвет природы. Но теперь духи чувствовали, что круг однажды замкнется, а не пойдет по привычной спирали, и традиции стали менее бравурными. А на сожжение ей и вовсе не дозволялось смотреть, как и входить в Другой Лес — по крайней мере, до своей первой охоты на людей, которая намечалась вскоре после Солнцестояния.

— Молодцы, ребята! — одобрил Юхани. — Теперь отнесем хворост к восточному капищу и оставим там. Правда, мы вашими стараниями столько набрали, что за раз-то и в руки не уместится…

Шихан вдруг весело фыркнул, сбросил с себя одежду и встал на четвереньки. Кайса остолбенела: при ней он еще никогда не начинал обращаться, а сразу показывался конем, и то нечасто. Теперь же она наблюдала, как его мускулы напрягались и увеличивались, наливались кровью до черноты и покрывались мягким волосом. Руки сжались в кулаки и превратились в копыта, из которых торчали мелкие острые шипы. А густые темные волосы заструились ниже по плечам и спине келпи, вдоль стремительно изгибающегося позвоночника.

Кайса уже знала, что келпи не ржут, как обычные лошади, а только угрожающе воют или воркуют как дельфины, если у них хорошее настроение. Но сейчас Шихан издал короткий протяжный стон от боли по всему телу и вскоре уже оправился.

Быстрее всего изменилось лицо — оборотень лишь тряхнул головой, и развевающаяся грива открыла взору Кайсы мощные конские челюсти с острыми зубами, раздувшиеся ноздри и большие глаза, меж которых виднелось белое пятно. Затем он преклонил колени и вытянулся перед лешим и водяницей, очевидно предлагая свои услуги.

— Красавец! — благодушно сказал Юхани, хлопая коня по холке. — Теперь-то мы все увезем, Катарина! Я рад, что вы с Шиханом так подружились, только… не слишком ли он робкий для патрульного?

— Ну, не такой уж и робкий, дядя Юха! — возразила Кайса. — Ведь ускользнул же он от Янга там в деревне! А когда этого зануды нет рядом, Шихан вообще оживает, будто от заколдованного сна просыпается.

— Да? Слушай, а это мысль, — задумчиво отозвался Юхани, и девушка удивленно посмотрела на него. — Ладно, давай перевяжем хворост и погрузим на нашего друга, раз уж он вызвался помочь.

Пока они укрепляли вязанки на спине келпи, Кайса вдруг спросила:

— Дядя Юха, я давно хотела узнать, почему иса не может превращаться в Водяного Змея здесь, как делаете вы, а только в иных измерениях. Возможно, тогда он бы не старел так быстро и не болел, как сейчас. Ты не знаешь, можно ли научить человека оборотничеству? Просто мне так тяжело, когда ему нездоровится!

— Понимаю, милая, — вздохнул Юхани, — и будет тяжело. Но научить этому нельзя даже духа, если он таким не родился. Тот волк, в которого я обращаюсь, — не какая-то самостоятельная сущность, это тот же я, просто с измененным от врожденной магии телом. Так же и у Линды, Шихана, Сэйд и всех оборотней, которых ты знаешь. А вот Водяной Змей — другое дело, это божество, которое вечно перерождается в новых человеческих телах, потом умирает вместе с ними и так далее. Его энергетика дает колдунам особенную силу, но одновременно это и тяжелое бремя…

— Тяжелое, — горестно повторила Кайса.

— Увы, девочка, от таких недугов не придумали ничего, кроме любви, — сказал леший и бережно коснулся ее плеча. Келпи двинулся вперед с поклажей и они некоторое время шли молча. Затем девушка осторожно промолвила:

— А про охотников пока ничего не известно, дядя Юха?

— Нет, — покачал головой Юхани, — мы ожидали, что они скорее всего воспользуются путями через междумирье и на обычных дорогах не удастся их перехватить. Но вечно прятаться они не смогут, а в городе мы их найдем, так или иначе.

— А что если мы с Шиханом вам поможем? — спросила Кайса, и ее голубые глаза тревожно блеснули. — Просто вокруг такое происходит, дядя Юха, а я все чаще чувствую себя бесполезной…

— Я хорошо тебя понимаю, — улыбнулся леший, — но не могу обещать: это будет зависеть от твоего отца. Впрочем, ты и сама знаешь, что Шихану еще нужно окрепнуть и освоиться, прежде чем лезть в пекло.

Кайса вспомнила эти слова, когда вечером ее позвал отец. Усадив дочь напротив своего стола, Водяной Змей произнес хмуро и сосредоточенно:

— Я сегодня разговаривал с Тамарой, культани, и решил, что ты тоже должна знать. Все-таки ты и Шихан успели подружиться, и ты активно участвуешь в его воспитании.

— А в чем дело, иса? — встревожилась Кайса. — Он сделал что-то плохое?

— Не надо перебивать меня, — заметил Илья, и девушка невольно прикусила губу. — Пока речь идет только о той ране, которую она заметила в первый же день. В крови у Шихана нашлись следы отравленного серебра, хоть и с очень хитрой концентрацией — такая не убьет, а лишь пригасит силы. Но Тамара решилась вскрыть этот рубец и заключила, что рана заживала не естественным путем, ее заштопали — правда, не очень умело, — а до этого вырезали небольшую часть плоти. Совсем чуть-чуть, но края такие ровные, что это никак не могла быть рана, полученная в драке.

— А ты поговорил с этим Тревором?

— Конечно, я первым делом спросил его. Но он утверждал, что Шихан часто вел себя агрессивно и кельтские патрульные были вынуждены дать ему отпор, поэтому рана и не смертельная. А кроме того, признался, что парень укусил его совсем недавно, и даже показал руку.

— Почему же он сразу не сказал? — удивилась Кайса.

— Представь, уверял, что не хотел расстраивать тебя! — усмехнулся Илья. — Но теперь, после того случая в деревне, не может молчать и считает, будто мы подвергаем опасности и себя, и беззащитных людей…

— Я не поняла, а ты в чем-то сомневаешься? Ты веришь ему? — возмутилась дочь. — Только на том основании, что он человек и может трепать языком, а Шихан пока не в состоянии себя оправдать?

— Так, возьми себя в руки! — решительно заявил Илья, поднимая ладони. — Пойми: я слишком мало знаю их обоих, чтобы сразу принять чью-либо сторону. Но то, что Тамара обнаружила в крови и ране Шихана, может пролить свет на многое. Я займусь этим в ближайшее время, а вот что касается Тревора… тут мне потребуется твоя женская хитрость.

Илья хитро прищурился, наблюдая за реакцией дочери, которая менялась от недоумения к гневу.

— Женская? Уж не хочешь ли ты, чтобы я охмурила его, затащила в постель и заставила выболтать все тайны?

— Охмурять пока не обязательно, — полушутя возразил Илья, — просто не гони его от себя, как прежде. Пусть Тревор решит, что ты ему доверяешь. И если он вздумает использовать это нам во вред, мы будем наготове.

— Не проще ли избавиться от него прямо сейчас? — выпалила Кайса. — Да ладно, иса, я же не имею в виду окончательно! Просто отправить домой восвояси, тем более что Шихан его не любит и боится — уж это я тебе точно скажу!

— Но ты-то не боишься? Знаешь, титто, мне в начале колдовского пути не раз приходилось общаться с очень неприятными людьми! И улыбаться им, и флиртовать, и есть за одним столом, и даже прикидываться влюбленным. Ты же мечтаешь стать первой в истории колдуньей-духом?

Пропустив вопрос мимо ушей, Кайса испытующе произнесла:

— А все эти неприятные люди были до айти?

— Ну, как сказать… мы с ней в то время только познакомились. Но потом я уже такими методами не баловался: с твоей матерью шутки плохи!

— О да! — язвительно улыбнулась девушка. — Но скажи только: это «общение», флирт, игра во влюбленность, — оно того стоило, иса?

— Трудный вопрос, — признался Илья. — Скажем так, мне удалось далеко не все — в частности, мать твоего брата я не смог спасти. Но без хитростей и уловок в нашем деле вообще ничего не добьешься, а вы, духи, умеете очаровывать и отводить глаза получше любой ведьмы!

Но Кайса угрюмо отвернулась и проворчала:

— Я только вижу, что и ты, и айти считаете, будто я могу принести пользу лишь своей женской привлекательностью! Но если уж вы решили заняться сводничеством, почему не попросить Солли или Ловису, а то и вовсе Тарью? Она тоже девчонка красивая, а разговоры в таком деле обычно не требуются.

— Кайса, не надо так, — произнес отец, но девушка уже резко вскочила с кресла и пошла к двери. Лишь оглянувшись на пороге, она быстро и горько посмотрела в его усталые глаза, так похожие на ее собственные. Глаза, которые всегда несли свет и умиротворение в ее жизнь, — или ей это только казалось? Сейчас Кайса чувствовала такой же мертвенный бесцветный холод, как при разговоре с матерью. Выходит, человеческий прагматизм ничем не отличается от убеждений духов, готовых подавить все личное и сокровенное во имя мироздания? И отец только ждал ее совершеннолетия, чтобы открыть эту печальную истину…

Девушка вышла на крыльцо и, сгорбившись, села на ступеньку. Подумать только, как все изменилось с ее дня рождения, как всколыхнулись унылые воды Смеющейся Реки с появлением этих двух чужеземцев! Ведь совсем недавно, когда мать говорила ей о женской инициации, зачатии и продолжении рода, Кайса с приятным волнением представляла, что первым ее возлюбленным станет вовсе не дух, а человек — непременно с колдовской кровью и уникальными искрами энергии. И она испытает то блаженство, которое пережила сама Накки и о котором до сих пор мечтала лисица Сэйд, безответно влюбленная в Яна. Ведь не зря же испокон веков девы-хранительницы тянулись к молодым ведьмакам, ища не только страсть, но и защиту между мирами…

Почему же первый встреченный мужчина-колдун, кроме отца и брата, оказался таким неприятным и Кайсе претила мысль даже о дружбе с ним, не говоря о большем? И почему Илья простил ему те слова, за которые стоило бы выгнать с позором? Нет, Кайса сознавала, что Водяному Змею не приличествует обижаться на глупые домыслы, и все же ей хотелось, чтобы отец как следует проучил Тревора, а не просил любезничать с ним, прикидываясь сексуальной дурочкой.

Вдруг у нее защипало в глазах, внутри все сжалось от неведомого прежде чувства неприкаянности. Не хватало только расплакаться, как человеческая девчонка! Нет уж, она, Кайса Лахтинен, родилась демоницей Среднего мира, которая всегда возьмет свое. И если это противоречит желаниям колдунов — тем хуже для них, нечего шутить со стихией. К отцу это, конечно, не относилось, Кайса была готова ему помочь, но перед этим яростно желала отвоевать что-то свое, истинное, желанное. То, о чем никакие договоренности, сделки и интриги не дадут забыть…

«Шихан!» — позвала она мысленно, зная, что на ее обращение он непременно откликнется. Послышались осторожные шаги, шорох травы и колосьев, и тень высокого статного существа выросла на фоне бледно-фиолетового неба. Молодой келпи всмотрелся в сидящую девушку своими блестящими, как лунные блики, глазами, будто силился что-то спросить. Он был встревожен, он боялся — не за себя, а за нее, он один на целом свете не думал о судьбе вселенной, а только о единственной девушке с жемчугом.

— Можно поцеловать тебя? — тихо спросила Кайса.

Шихан не ответил, лишь потянулся к ней так же доверчиво, как в первый раз, за горсткой овса, которой в древности кельты заманивали коней-оборотней в смертельную западню. Просто за то, что они такие как есть… Он не мог этого не знать — просто готов был принять из ее рук дар за любую цену.

Ей вдруг стало невероятно тепло и хорошо. Сильные заскорузлые ладони скользнули по ее спине, и волна напряжения от них проникла сквозь тонкую ткань рубашки, рассыпалась мурашками по коже и вновь сгустилась внутри, у самого лона. Кайса и не думала, что у мужчины могут быть такие мягкие и нежные губы. Глаза закрылись сами собой, как от материнской колыбельной в дождливую ночь, и во всем мире остался только он, перед которым не страшно быть беззащитной и растерянной.

Еще миг — и его рука проникнет под рубашку, а язык коснется ее языка и вовлечет в самое потайное и дерзкое объятие…

— Шихан! Где тебя черти носят? — вдруг послышался издалека гневный раскатистый возглас, от которого оба вздрогнули и отстранились друг от друга.

Это несомненно был Тревор, который нагонял их почти бегом, отрывисто дыша и утирая испарину с осунувшегося бледного лица. Кайса незаметно коснулась локтя Шихана, стараясь подбодрить своим теплом и аурой.

— Вы здесь, Кайса? — удивленно спросил Тревор, приблизившись. — Простите, не ожидал встретить! Надеюсь, он вас не побеспокоил?

— Нет, Тревор, все в порядке. Я просто заскучала и позвала Шихана на прогулку, а он, как истинный кельтский джентльмен, не мог отказаться, — напевно отозвалась Кайса, еле заметно подмигнув келпи.

— Да, здесь немудрено заскучать, — проворчал Тревор, настороженно глядя на обоих, — не в обиду вам будь сказано!Но может быть, вы примете и мое приглашение? Я давно хотел посмотреть ваш город: ведь даже после наводнения он остался невероятно красивым! Не составите ли мне компанию, скажем, завтра? А заодно можете позвать своих подруг, если хотите!

— Почему бы и нет? — лукаво улыбнулась Кайса, почувствовав, что игра, навязанная отцом, начинает ей нравиться.