Селисса стояла на борту дрейфующего корабля и куталась в подбитый серебристым мехом плащ. Ее задумчивый взгляд был устремлен на запад, где высились острые пики Великих гор.

– Госпожа! – раздался за спиной тихий приятный голос. – На палубе слишком холодно. Не угодно ли будет вашей милости спуститься в каюту?

– Капитан, – мэйра повернулась и одарила говорившего одной из своих чарующих улыбок, – я не хочу пока возвращаться. Свежий воздух идет мне на пользу.

Капитан корабля, мэйр из Разящих, оказался на редкость назойливым и упертым мужчиной.

– Зовите меня Матусом, можно просто – Матти. – Он шагнул ближе и порывисто взял ее ладонь в потные руки. – Боюсь, вы можете заболеть…

«Всемогущие темные боги, – воскликнула про себя мэйра, – его аж трясет от возбуждения!..»

Окажись на месте капитана кто-то другой, Селисса вела бы себя иначе. Но с Матусом они были примерно на одной ступени в ордене, поэтому она деликатно отдернула руку и попыталась перевести разговор в другое русло.

– Скажите, господин… Матус, почему мы встали так далеко от большой земли?

«Не набросится же он на меня прямо на палубе?» – на всякий случай прикинула мэйра. На мгновение она представила, как с удовольствием ударила бы промеж его влюбленных глаз. Этот слюнтяй только и мог, что хлопать глазами и переминаться с ноги на ногу.

– Почему? – Капитан немного замешкался с ответом. – Причина проста, моя прекрасная госпожа, – это Великие горы, а точнее, их обитатели.

Селисса отвернулась и положила руки на резной фальшборт. Она ни разу не сталкивалась с погорцами лицом к лицу, но была хорошо наслышана об их ненависти к магам.

– Вы боитесь погорцев?

– Конечно боюсь. – Капитан встал рядом с ней. – Глупо не бояться. Их флот не вызывает опасения. Пограничными кораблями, хотя я бы и постеснялся называть их кораблями, можно было бы пренебречь. Даже натолкнувшись на них, мы могли бы просто уйти, не вступая в бой. Но катапульты – дело другое.

– Но мы слишком далеко! – не смогла скрыть удивления мэйра. – Они не способны ударить на такое расстояние.

– Я не стану подвергать ненужному риску корабль, вас и своих людей. Баржа с катапультой на борту может обойти нас по широкой дуге. Один прицельный выстрел камнем с погорным железом – и конец.

Селисса молча кивнула. Баржа с катапультой! Кто бы мог подумать. Она считала, что погорцы имели лишь скрытую сеть фортов.

– Но вдруг нас не сумеют найти?

– Если ваш друг тот, о ком я думаю, он без труда найдет нас, стань мы якорем хоть у самого Солха. – Матус обернулся к ней и порывисто обнял за талию. – К чему это ненужное беспокойство, пойдемте в каюту, скрасим ожидание за бокалом вина!

Селисса попыталась вырваться, но капитан держал крепко. Еще миг, и она швырнула бы наглеца за борт. Сила, словно дожидаясь команды, прокатилась жаркой волной от сферы, искусно спрятанной в браслете на щиколотке, до кистей рук.

– Корабль! Северо-запад! Корабль! – раздался крик дозорного на мачте.

Капитан отшатнулся от мэйры, даже не заметив легкого свечения вокруг ее ладоней. Он выхватил из внутреннего кармана плаща маленький цилиндр и приложил его к левому глазу. Палуба быстро заполнялась матросами, вылезшими на крик дозорного.

– Это не погорцы! – сказал Матус и передал Селиссе устройство. – Взгляните сами.

Мэйра посмотрела в указанном направлении.

– Быстро идет, – в голосе капитана звучала зависть. – Через полчаса будет рядом.

«Мальчики остаются мальчиками, хоть и вырастают», – хмыкнула про себя Селисса.

– Капитан? – К ним подскочил первый помощник. – Какие будут приказы?

– Ждем… Экипажу быть готовым к нападению! – Слова дались Матусу с трудом.

То, что кораблем управлял искусный мореходец, Селисса поняла по изумленному вздоху команды, когда черный корабль сбросил паруса и лихо сманеврировал на оставшейся скорости. Вместо сообщения шлюпками незнакомый капитан предпочел рискнуть обоими судами и практически взять «Соленый вихрь» на абордаж. Корабли встали бок о бок, крепко сцепленные веревками с крючьями на концах.

По сравнению с экипажем мэйров, другая команда выглядела сущими головорезами. Мечи наголо, разбойничьи рожи в шрамах. На миг мэйре показалось, что их сейчас и вправду атакуют, но тут из-за спин матросов черного корабля выскочил высокий человек. Он ловко перебежал по натянутому канату и спрыгнул рядом с Селиссой, которая заранее активировала защиту и уже держала ударное заклинание наготове. Матросы шагнули назад, сжимая в руках оружие. Мужчина в распахнутой белоснежной сорочке, не обращая внимания на замершую в напряженном ожидании команду солханского корабля, смерил мэйру оценивающим взглядом и галантно поклонился.

– Бремар Киро к вашим услугам!

Второе имя капитана красноречиво говорило о его корнях. Так звали тех, кто принадлежал к исчезнувшему пиратскому братству с самого большого из трех островов Клыков Зорха. Он был выше Селиссы на две головы и шире в плечах любого мужчины, которого она когда-либо видела. Но для своих размеров двигался плавно и слегка лениво.

– Да как ты смеешь! – Вперед выскочил Матус, уязвленный вызывающим поведением непрошеного гостя. – Сейчас же убирайся с моего корабля! Госпожа сама пересядет на твое корыто тогда, когда…

– Заткнись! – небрежно бросил Бремар. – Я сам решу, что мне делать, сопляк! Или ты хочешь оспорить у меня это право в поединке?

Его рука, словно невзначай, легла на рукоять внушительного меча, закрепленного на поясе узких кожаных штанов. Вторая дотронулась до медальона на толстой золотой цепи. Камень тут же вспыхнул синим.

Матус дернулся от этих слов, словно получил пощечину. Селисса крепко сжала кулаки, чтобы скрыть дрожь. Она ждала, что мэйр бросится на пирата и начнет драку, из которой вряд ли сумеет выйти победителем. Корабль мэйров имел неоспоримое преимущество в морском бою за счет огромного арсенала атакующих заклинаний, но в рукопашной шансы на победу были одинаковые.

– И приглядывай за своими людьми, – добавил Бремар, не меняя позы, – одна искорка дархумовой магии в сторону моего красавца, и я лично выколю глаза тем, кому не повезет выжить в драке.

Раскрасневшийся Матус, заметив блеск медальона, смутился и отступил, бурча что-то под нос. Бремар, одержав победу, даже не посмотрел в его сторону. Он не сводил взгляда с Селиссы, и в его нахальных глазах читалось восхищение.

Мэйра поняла, что настало ее время.

– Благодарю, что доставили меня, капитан! – Девушка обернулась к понурому Матусу, которого наверняка сместят с капитанского места после возвращения на Солх.

Бремар подал руку, в которой ее ладошка показалась тоненькой веточкой, и галантно, словно кавалер на балу, помог перейти на борт черного корабля под одобрительный свист своей команды. Убедившись, что девушка не видит, он повернулся к застывшему солханскому капитану и, прежде чем последовать за Селиссой, смачно сплюнул под ноги.

– Режем канаты и отчаливаем, парни! Курс на Диссу! – гаркнул он матросам и добавил, обращаясь к мэйре: – Прошу в мою каюту, там мы сможем обсудить наше дело.

– Капитан Киро, вы угадали все мои желания! – прошептала Селисса, оказавшись в каюте капитана. Она повернулась к замершему в дверях Бремару, который не таясь рассматривал ее декольте, и с кокетливым смущением прикрыла вырез ладонью.

– Можно просто Бремар, – усмехнулся громила. – Что может быть проще, чем угадывать желания таких высокопоставленных женщин? Госпожа, несомненно, желает вкусно отобедать!

Бремар указал в сторону внушительного стола, заваленного разной снедью. Посередине высилось несколько черных бутылок. Такой цвет был только у лучших самальских вин – сладких и терпких.

– Расслабиться в горячей воде после холода Алого моря! – продолжил Бремар, кивнув за спину женщины, где стояла огромная исходящая паром кадка. – Ну и немного вздремнуть в чистой и мягкой кровати! – Улыбка Бремара стала еще шире, грозясь превратиться в оскал.

«Пожрать, помыться и переспать», – подумала Селисса. Мэйра знала, что полезным и властным людям в таких делах нужно уступать, но сейчас она хотела этого и сама.

– Надеюсь, вы не откажетесь, если я предложу составить вам компанию?

Не дожидаясь ответа, Бремар приблизился к мэйре и прижался губами в страстном поцелуе. Селисса с трудом оттолкнула его от себя, вложив толику силы. Капитан не отшатнулся и не упал, а ловко отскочил к стене, уже оттуда, словно из засады, с жадностью наблюдая, как девушка скидывает с себя плащ.

Повернувшись спиной, мэйра вытащила скрепляющие прическу шпильки и позволила Бремару насладиться огненным водопадом. Шумный выдох дал понять, что ее старания оценили.

«Не помять бы платья», – напомнила себе Селисса, выпорхнув из тонкой ткани.

– Мои правила! – жарко прошептала мэйра, развернувшись, когда Бремар со стоном потянулся к огненным локонам.

Одной рукой она вцепилась в собранные на затылке длинные волосы, а второй скользнула по шраму на правой щеке, до уха, где тихо позвякивали два золотых кольца. Прижавшись губами к мочке, она ухватилась зубами за одну из сережек и резко дернула в сторону. Здоровяк только охнул, лаская ее тело огромными, но удивительно нежными руками.

– В воду! – простонала Селисса окровавленным ртом, чувствуя жар его дыхания. – Всемогущие темные боги! И не вздумай отстегивать меч!

* * *

Огромная карта была аккуратно расстелена на столе. Долимар внимательно разглядывал изгибы реки Криллы, рассуждая, как поступил бы на месте кразорцев. И какие теории ни выдвигал курсорус, все сводилось к одному – удар неизбежен. В глубине души Долимар уже давно понимал это, но не хотел мириться.

Давно, еще во времена службы в армии, он, как и все солдаты, проходил жесткие тренировки, хотя офицерские чины были значительно выше подобной тяжелой муштры. Ему было интересно узнать на собственной шкуре все прелести солдатской жизни. Одно из упражнений было на реакцию. Солдат стоял на бревне, перекинутом через глубокую яму, заполненную грязью и тухлой водой. Рядом находилось хитроумное устройство, выкидывающее вперед увесистую дубину. Солдат должен был предугадать направление удара и увернуться, сохранив равновесие на бревне. Увернулся и удержался – молодец, свободен. Увернулся, но упал – молодец, идешь в караул. Не увернулся, больно получил по ребрам и свалился – плохо, лезь заново. После трех неудачных попыток солдата отправляли на черновую работу. И на следующий день все повторялось. Усатый сержант рассказывал, что больше четырех раз подряд никто под ребра не получал. Отбывающие наказания потом первыми спешили пройти дархумово устройство и завалиться спать.

Прозевав первый удар и свалившись в вонючую жижу под общий одобрительный смех, Долимар вылез и как ни в чем не бывало снова залез на бревно.

– Стоит ли, ваше высокоблагородие? – добродушно пробасил сержант, не упустив возможности поддеть офицера. – Опять ведь свалитесь в это…

– Давай! – азартно крикнул Долимар и замер в ожидании.

Во второй раз он увернулся, но снова упал в яму под хохот. В третий раз увернулся и устоял. Он не слез с бревна, пока не увернулся от пяти выпадов подряд, осознав простую истину: ожидание удара гораздо страшнее самого удара.

Спустя годы ничего не изменилось.

– И снова я по уши в дерьме, а ноги разъезжаются, – вздохнул Долимар и оторвался от карты.

Хватало более важных дел, чем подобная зарядка для ума. Для командования армией был Флеймдор, достойный и преданный военный. Ему, человеку стальной чести, курсорус доверял полностью. В отличие от него, генерал был отменным стратегом и тактиком.

Время неумолимо подходило к полудню. Скоро у него должен был состояться обед, на который неожиданно напросились два высокопоставленных посла – из Басуга и Радэна. Долимар считал, что они будут прощупывать почву. Он уже знал, что днем ранее послы поочередно посещали канцлера, с которым и обговорили все щекотливые моменты, значит, к нему они шли лишь для того, чтобы убедиться, что их мнения сходятся.

«Торгаш всегда думает о прибыли», – усмехнулся про себя курсорус, вспоминая их ежедневные нападки, когда он едва не прикрыл Караваны счастья.

Раздался тихий стук в дверь. Это секретарь подавал ему знак о прибытии гостей. Долимар позволил себе еще две минуты посидеть в любимом кресле, собираясь с мыслями, затем порывисто встал и вышел из кабинета. Небольшой коридор окончился светлой приемной, где на удобных лавках ждали приснопамятные дипломаты.

– Доброго дня, господа, – слегка кивнул Долимар в знак приветствия. – Не угодно ли будет пройти в трапезную?

Послы уже собирались подняться и рассыпаться в ответных приветствиях, когда в приемную размеренным шагом вошел Оквус собственной персоной.

«Неужели что-то с Виамаром?» – была первая мысль, когда курсорус увидел невозмутимого канцлера. «Сивонна бачча!» – грязное погорское ругательство было второй.

– Прошу прощения, господа, что вынужден вас прервать, но у меня срочный разговор! – с легким поклоном обратился Оквус к послам, не сводя глаз с Долимара. Не дожидаясь ответа и не обращая внимания на слабо сопротивляющегося курсоруса, канцлер с улыбкой подхватил его под руку и увлек обратно в кабинет, аккуратно прикрыв за собой дверь.

В кабинете Оквус, совсем не стесняясь, указал Долимару на его кресло, а сам сел в одно из гостевых. Курсорусу ничего не оставалось, как пройти обратно за стол. Он с минуту изучал безучастное лицо канцлера, полное благородства и аристократичности, и, помня о выдержке своего наставника, предпочел не затягивать.

– Не угодно ли будет объясниться, канцлер Трейдор? Чему обязан такой честью? Полагаю, это что-то действительно заслуживающее внимания, если вы решили прийти ко мне лично, попутно отмахиваясь от весьма важных в нашем положении послов? Надеюсь, ваш визит не связан со здоровьем его величества?

В глазах Оквуса блеснула искра интереса. И тут же погасла. Своими эмоциями канцлер владел бесподобно. Сейчас это даже злило.

– Виамар Трейдор в полном порядке, – невозмутимо спокойным голосом ответил лорд. – Жив и идет на поправку, как и во время вашей с ним ночной беседы. Я только что от него.

– Слава Всеединому! – облегченно выдохнул Долимар, даже и не думая расслабляться. – Тогда, господин канцлер, чему обязан вашим визитом?

Канцлер задумался. Долимар, заметив, что это было именно раздумье, а не обычное молчание, не стал торопить.

Оквус выждал еще несколько минут, а затем все же заговорил, и сказанное не очень понравилось Долимару. Точнее, не понравилось вообще.

– Думаю, нам давно пора поговорить, господин курсорус. По возможности начистоту.

Сердце в груди забилось быстрее. Курсорус полностью сосредоточился на собеседнике, боясь пропустить в его жестах, интонациях или словах что-то важное.

– Что ж, господин канцлер, буду рад такому разговору.

– Но есть одна маленькая проблема. Признаться, раз уж мы решили говорить откровенно, я совершенно не знаю, с чего начать.

Мужчины неотрывно смотрели друг на друга, не спеша облекать рассуждения в речь. В голове Долимара кружился бешеный хоровод мыслей. Он безотчетно выхватил самую безумную и, проклиная себя, выпалил ее вслух:

– Не могли бы вы, господин канцлер, начать наш разговор с того, что озвучите причину, из-за которой вы решились отравить правящего короля Давора?

Канцлер поудобнее устроился в кресле и закинул ногу на ногу.

– Возможно, вам также стоило бы поведать мне обстоятельства, подтолкнувшие вас на заговор с целью…

– Мне всегда нравилось разговаривать с вами, господин курсорус. – Канцлер расправил невидимые складки на своей одежде. – Но, признаться вам, начинать наш разговор с этих двух пунктов мне не хочется.

– Вот как? – Долимар уперся локтями в столешницу, а подбородок положил на скрещенные пальцы. Он уже надавил на скрытую пружину под столом, которая передала сигнал его помощнику. Через несколько мгновений в приемной будет стоять десяток вооруженных курсоров, а еще десяток скрутит всех, кто по несчастью окажется в этот момент в башне Правосудия. Если канцлер пришел к нему с телохранителями, он их мог больше не увидеть.

– Ну так начните с того, что считаете более подходящим к нашей ситуации, а к этим двум вопросам мы можем вернуться чуть позже.

Оквус тонко улыбнулся и подмигнул племяннику. Такое пренебрежение больно задело курсоруса, он с трудом сдержал порыв злости. Сомнения исчезли, главный заговорщик и отравитель сидел прямо напротив, пытаясь разыграть какое-то непонятное представление. И его не тревожили последствия.

Оквус снова задумался, устремив взгляд на стойку с доспехами. Курсорус уже хотел одернуть его, а еще лучше – влепить крепкую затрещину, но мужчина заговорил:

– Если вы мне позволите, господин курсорус, я начну немного издалека. Представьте, что вы служите идее, а у начала этой идеи стоит сильный лидер. – Канцлер широко развел руки в стороны, показывая масштаб. – Ваша цель прекрасна, а лидер восхитителен.

– Легко, господин канцлер, – кивнул курсорус, радуясь, что дархумов молчун изволил наконец объясниться.

– И вот в один прекрасный день ваш лидер сходит с ума, – продолжал канцлер рассказ в восторженных, явно притворных интонациях. – Что же вы сделаете? Неужели и дальше будете служить во имя идеи безумцу? Или все же, руководствуясь здравомыслием и рациональностью, устраните сломанное звено?

– Разумеется, я буду продолжать служить! – В голосе Долимара зазвенел металл. Другого ответа быть не могло. – Ведь есть еще идея.

– Безумец обречет вас завтра на смерть, – прошептал Оквус и снова улыбнулся. Только в этот раз улыбка вышла откровенно зловещей. – Скажет вам – идите, Долимар Трейдор, и умрите, потому что я так захотел.

– Я приносил клятву не только безумцу, но и идее, как и вы, господин канцлер! Я понимаю, чего вы хотели бы добиться своими словами, но я этого не сделаю.

– Всеединый! Вы же не хуже меня понимаете, что его политика и решения загнали нас в пропасть! – Голос канцлера стал таким же жестким и властным. – И вы уже не можете повлиять на него. Наш лидер допустил и продолжает допускать слишком много ошибок! Теша самолюбие, он отказывается идти на компромиссы! Тысячи людей погибнут лишь из-за одной неуступчивости!

Лорд медленно встал, подошел к столу Долимара и навис над ним. На его лице проявился румянец. Оквус пребывал в большом волнении, но курсорус не сменил позы, несмотря на такую близость.

– Почему Виамар не хочет перемирия с Кразором? Почему ты этого не хочешь? Всеединый, вы же оба отлично все видите и понимаете, что мир вокруг изменился. Но вы продолжаете топтаться на месте, восхваляя честь и принципы, до которых никому нет дела. Вы оба знаете, что церковники пройдут по нам кровавым плугом, превратив Давор во второй Вамут!

– Довольно! – Долимар со всей силы ударил ладонью по столу и резко встал напротив лорда. – Довольно! Давор никогда не вступит в союз с палачами и убийцами, покуда у Короны Виамар, а я за его спиной!

В кабинете повисла зловещая тишина.

– Я слишком эмоционален, когда речь заходит о судьбе нашей страны. – Канцлер виновато развел руками и вернулся на место, мгновенно придав своему лицу спокойное выражение. От вспышки гнева не осталось и следа. – Ничего не могу с собой поделать.

«Что же ты задумал? – размышлял Долимар. Курсорус терялся в догадках, не понимая, зачем Оквус пошел на откровения. – Пришел ко мне и признался в измене. Ты знал, что за этим последует. Так зачем? Уже вечером ты бы стал полноправным преемником. Зачем ты пришел и отдал себя в мои руки? Не может быть, чтобы ты заговорил со мной об этом просто так!»

– Господин курсорус, я знаю, что вас не прельщает власть в чистом виде. Она инструмент в ваших руках, не более. Поэтому я не буду предлагать вам занять место Виамара. Подождите! – Оквус жестом руки остановил курсоруса, уже открывшего рот для ругательств и проклятий. – Дайте мне договорить мое предложение. Предложение, которое поддержали все мои сторонники. Присоединитесь к нам или уйдите с дороги. Вам уже ничего не исправить, даже убив меня прямо сейчас, в глубине души вы это прекрасно понимаете! Подумайте о стране, которую мы оба любим и которой преданы. Давору не нужна эта война. Заключим мир с Кразором и поддержим их в походе на Шеридан. Развернем их армию в другую от наших границ сторону! Если вы не можете пожертвовать сводным братом ради спасения Короны и ее подданных, то отступите. Уезжайте в южные земли. Вы не будете стеснены в средствах.

– Это все? – сухо спросил Долимар, чувствуя, как в груди поднимается жаркая волна.

– В писании Старого Креста говорится: «Если пастух ведет стадо к пропасти, то стадо вправе не идти за ним».

– И это все, что вы можете сказать и предложить мне? – с нескрываемым презрением усмехнулся курсорус. – Признаюсь, я ожидал большей интриги от своего наставника.

– Мои сторонники просто желали вашей смерти, а не союза. – Канцлер еще раз виновато развел руками. – Извините, что не допустил этого. Пока.

– Вздор! – отмахнулся Долимар. – Вы знаете об инструкциях курсоров! Знаете, что будет, если убить короля, канцлера или курсоруса, – вы же сами помогали мне составлять их. И вы знаете, что в таком случае половина людей будет убита в первые же дни, а вторая половина подастся в бега.

Лорд хранил молчание, но Долимар понял, что попал в точку.

– И что вы мне предложили? Предать брата – пусть и сводного, но брата, кроме которого у меня нет родных, не считая вас, конечно. Отдать судьбу страны в руки церковников. О, я уверен, у вас превосходные договоренности с епископом Кламионом касательно наших земель, которые превратятся в продовольственный обоз для кразорской армии. И это в лучшем случае! В худшем – вас обманут, и паладины пройдутся косой по Давору, форсировав Криллу без сопротивления.

Канцлер молча наблюдал, как заводился его племянник. Кровь прилила к его щекам, ноздри затрепетали, в глазах появился лихорадочный блеск. Он знал от своих людей, что пережил Долимар, когда оказался в Вамуте во второй раз, но все равно считал себя правым. Кразорцы – бесчеловечные убийцы и палачи? Да. И это глупо отрицать. Но Давор был гораздо слабее…

– Ты был там, дядюшка? – Голос Долимара упал до зловещего шепота. Он неосознанно перешел на «ты». – В Вамуте? Нет? А я был! Был с отрядом разведки, вытаскивающей из убежища в горах останки царской семьи. О, я на всю жизнь запомню это зрелище и этот запах! Замок в горах сровняли с землей, а его обитатели и защитники были распяты и убиты. Все – от мала до велика, – не пощадили никого, даже младенцев!

Оквус молчал и, казалось, не слушал племянника, которого до сих пор преследовали кровавые образы – один страшнее другого. Из Вамута он вернулся другим человеком.

– А что вы предлагаете мне в награду за такое предательство? – Скорбь в голосе курсоруса уступила место сарказму. – Служить предателям или бежать трусом? Какой же ответ вы от меня ждете, господин канцлер?

– Я знал, что вы так ответите, курсорус. Не сомневался ни мгновения, но должен был попытаться донести до вас свои мотивы. Я не хочу, чтобы то, что случилось в Вамуте, настигло Давор. Не хочу обрекать на страшную смерть своих людей.

– Для этого есть армия, охраняющая наши границы!

– Вы знаете не хуже меня, что наша армия не устоит против кразорцев. Наше преимущество нивелируется, как только Крилла покроется льдом. Как знать, может, это случится через три недели, а может, через четыре. Но это произойдет. И что тогда?

– Зачем вы отравили Виамара? – спокойно спросил Долимар. Он уже понял, что ему не переубедить лорда. Они разделяли опасения, но не принимали доводы друг друга, выбрав взаимоисключающие пути. – Как вы смогли опуститься до подлого удара в спину, недостойного человека вашего положения и чести?

Лорд замер, а его взгляд снова стал пустым.

– Неужели ты сам еще не понял почему? Это месть за Грэю, мой дорогой племянничек, – с нескрываемой издевкой произнес канцлер, на ястребиное лицо которого легла тень печали. – Ты помнишь? Когда она понесла в последний раз от Виамара, наш пьяный король в очередной раз ударил ее. Я знаю, они оба считали, что это было случайностью, но… Грэя упала на живот. Долгожданный ребенок, который должен был стать наследником престола, родился мертвым. Король еще больше возненавидел ее и с новыми силами пустился в разврат со своими фаворитками. Достоин ли такой человек подлого удара? Я посчитал, что достоин. Это все. Полагаю, теперь меня возьмут под стражу?

Что ж, Оквус знал, что его ждет…

– Курсоры! – Крик Долимара был похож на хрип. Он едва справился с потрясением. В кабинет тут же вошли двое рослых мужчин. – В кандалы изменника Короны! Заприте в самой большой и чистой камере. Следить не спуская глаз!

– Я узнал это от Зендора, его эффи пытались спасти уже мертвого ребенка, – обронил канцлер на прощание. – Как символично, ты не находишь, Долли? Всегда и во всех бедах первопричина лишь одна – женщина.

Долимар вышел вслед за Оквусом, которого уводили под растерянные взгляды уже связанной охраны – Черных Хранителей. Притихшие послы, по бокам от которых стояли курсоры, с изумлением проводили арестованного канцлера взглядами.

«Все, кто знал об этой истории, были высланы из столицы под страхом смерти. Но кто-то проболтался, – лихорадочно соображал Долимар. – Хотя этого и стоило ожидать».

Наконец его внимание пало на двух ожидающих аудиенции послов.

– Не знаю, как у вас, господа, но у меня совершенно пропал аппетит, – извиняющимся тоном обратился курсорус к людям. Вместе с этим он подал незаметный знак секретарю. – Да и вы, сдается мне, искали не трапезы, а разговора. У меня найдется несколько минут. Пройдемте в кабинет, даю вам слово, в кандалах оттуда выходят не каждый день.

Курсорусу не терпелось перетрясти весь дворец в поисках сторонников Оквуса, но важный разговор он не мог отложить на потом. Особенно интересовала реакция посла Басуга, который тесно связан с темными делишками канцлера. Стоило воспользоваться удачной возможностью и прощупать почву, пока они еще были под впечатлением от ареста второго лица страны. Вряд ли встреча займет много времени. К тому же отлаженная система работала и без него, чем он был весьма доволен: секретарь, тихо выскользнувший в казармы, прекрасно знал, что нужно предпринять. В том, что в ближайшее время дворец закроют и не будут никого впускать и выпускать без приказа, а его люди займут все ключевые точки и, конечно, усилят и без того крепкую защиту королевских покоев, Долимар даже не сомневался.

– Простите нам наше нетерпение, милорд, но в свете неожиданного ареста одного из первых лиц страны мы обеспокоены статусом торговли в Даворе, – как только двери кабинета закрылись за их спинами, заговорил посол Басуга, Кун Оттофэ. – Складывается весьма запутанная и неоднозначная ситуация. Возможно, стоит несколько перенести нашу беседу, чтобы мы могли известить наше начальство об этих изменениях.

Витиеватые фразы лились из уст барона словно ручей. Этот неспешный поток мог запутать и сбить с толку кого угодно, но не Долимара.

Курсорус снова сидел за своим столом и украдкой разглядывал визитеров. Вторым дипломатом, напросившимся на обед, был прибывший из Радэна герцог Лам Тори Дисмиаль. В отличие от посла Басуга, герцог был прямолинеен и немногословен, как истинный радэнец. Лам предпочел отмолчаться, чтобы барон высказался о причинах общей аудиенции. Внешнее различие было еще более ярким. Долимар, словно невзначай, скользил взглядом то по блестящей от пота лысине Оттофэ, то по роскошным длинным волосам Лама, местами заплетенным в тонкие косички. Толстое, дородное лицо барона, лоснящееся от роскошной жизни, или резкое, словно высеченное из гранита, худое лицо скромно живущего дворянина, не знающее другой растительности, кроме тонких бровей. Хитрый, плутоватый взгляд купца или прямой и бесстрашный взгляд воина. Тем не менее общие цели свели их вместе.

Курсорус глубоко вздохнул и поднял ладонь. Из всего сказанного он не расслышал ни слова, всецело уйдя в размышления о сложившейся ситуации.

– Канцлер сознался в измене и был арестован, – сразу обозначил Долимар. – Участь изменника решит король. Разумеется, как только здоровье позволит ему заниматься столь серьезными вопросами.

– Прошу простить, милорд, но не кажется ли вам, что подобный арест негативно скажется на внутренней ситуации в стране? – сделал еще одну осторожную попытку посол Басуга, внимательно следя за реакцией курсоруса. – В условиях грядущей войны…

– Простите, барон, но мне некогда участвовать в словесных противостояниях. – Голос Долимара оставался тверд. – Я знаю, что привело вас ко мне. Война войной, а торговля торговлей, не так ли? Я согласен с этим.

Послы одновременно кивнули.

– Я знаю, что крупные торговые представители и дипломаты решали дела с канцлером лично. Но вы оказались первыми свидетелями неприятного происшествия. Разумеется, теперь вас волнует только одно – поддерживаю ли я решения Оквуса в вопросах торговли. – Курсорус выждал небольшую паузу и продолжил: – Вы прекрасно понимаете, что перемены неизбежны. И они, так или иначе, затронут все торговые союзы. Но, смею заверить, ваши договоренности не разрываются здесь и сейчас, я продлю их на небольшой промежуток времени.

– Хорошие слова, Долимар, – одобрительно улыбнулся герцог Лам. Ко всем, кроме короля, он обращался без лишних титулов, считая, что только монарх стоял выше радэнского посла. Это многих раздражало. – Если вы ручаетесь, что арест не отразится на торговле и все договоренности останутся в силе, у меня к вам только один вопрос. Сколько времени это продлится?

– Две недели – максимальный срок, который я могу гарантировать. После этого договоренности будут пересмотрены, – сказал Долимар, не моргнув и глазом. – Трудностей не избежать, но… Сами понимаете, последует ряд отставок. Что касается военного противостояния с Кразором – могу лишь пообещать, что торговые интересы будут соблюдаться так долго, как это будет возможно.

– Благодарю, Долимар! – Герцог Лам встал и слегка поклонился. По его взгляду Долимар понял, что намек был услышан. Он хотел сказать, чтобы послы подчистили следы по незаконным сделкам и привели дела в порядок, и это ему удалось. – На вашем месте я бы поступил так же. Честь имею.

Лам вышел из кабинета под растерянный взгляд Оттофэ, не ожидавшего, что он так легко и быстро окажется без поддержки.

– Не расстраивайтесь, барон! – Толика злобного удовлетворения все же проскочила в интонации курсоруса. – Радэнцам нет дела до происходящего в мире. Они презирают всех, но вынуждены это тщательно скрывать, дабы не страдала торговля. Лишь крайняя необходимость заставила их прислать нам своего представителя, герцога Лама. А этот человек, пожив весьма продолжительное время в даворском высшем обществе, сменил презрение на снисхождение.

– Вы правы, милорд, – легко согласился Оттофэ. – Но торговля с ними слишком выгодна всем нам. В погоне за прибылью мы оставили большинство рынков Юга. Там нам больше не рады, и случись так, что Подай-Еды… Прошу прощения, я хотел сказать, если Королевский торговый тракт закроется или пострадает, мы понесем колоссальные убытки.

Это было правдой, хватило истории с Караванами счастья.

– Мы готовы дать достойный отпор Кразору, барон. Вам не стоит опасаться этого, если, конечно, вы не на их стороне.

– Дархум побери такие мысли, милорд! – вскрикнул Оттофэ, всплеснув руками. – Какие общие интересы могут быть у нас и этих палачей?! Вамут растоптан, а с ним и самый короткий сухопутный путь к вашим границам! Нам приходится платить таможенные сборы Шеридану за проезд по их территории. Погорские прихвостни дерут с честных купцов втрое больше скромных жителей Вамута! А время? Три дня лишнего пути для многих товаров просто губительны!

– Барон! – Долимар грубо оборвал причитания Оттофэ. – Я знаю о ваших трудностях! Передайте мои слова союзам, а особенно Жемчужной гильдии: помогите нам, вступите с нами в военный союз против Кразора, усильте нашу армию своими наемниками – и, я даю слово, подтвержденное королевской волей, налог с провоза ваших товаров убавится втрое на пять лет!

– Я передам ваши слова, милорд! – Барон порывисто встал, слишком ловко для человека с огромным животом, скрытым за ворохом дорогой одежды, и поклонился. – Думаю, ответ вы получите завтра утром.

Долимар проводил Оттофэ полным разочарования взглядом. Он уже знал, что Басуг не поможет Давору, но попытаться стоило. С подобным предложением уже обращались и канцлер, и Виамар, но всегда получали вежливый отказ. Торговцы не желали воевать, но всячески поощряли чужие войны, на которых можно было заработать огромные деньги в кратчайшие сроки. Их ушедшие на пенсию наемники, должно быть, способны одолеть лишь таких же жалких засевших в засаде головорезов. Хотя сейчас Долимар с радостью принял бы несколько сотен таких людей.

– Позволите, Долимар?

– Герцог Лам? – Курсорус оторвался от своих невеселых мыслей и удивленно поднял брови, когда увидел посетителя. – Думаю, после сегодняшних визитов мне нужно уволить секретаря и охрану. Вы входите сюда словно к себе домой.

– У вас превосходные люди, не серчайте на них, Долимар! – Герцог сел на прежнее место и закинул ногу на ногу. – Не их вина, что сильные люди, обладающие достаточной магической поддержкой, могут оставить их в дураках. Но на вашем месте я бы всерьез подумал о магической защите кабинета – покушения бывают и на великих мира сего. Особенно в последнее время.

Он не стал говорить Ламу, что прекрасно осведомлен обо всех «незапланированных» визитах благодаря тонкой магической защите. Слишком тонкой и искусной, чтобы ее распознал даже опытный маг. В конце концов, Долимар мог с легкостью расправиться с любым врагом при помощи спрятанного под крышкой стола зачарованного погорного арбалета. Ужасное оружие, способное пробить как крепкую магическую защиту, так и толстую броню, было запрещено почти во всем мире из-за своей мощности. Такие арбалеты называли «убийцами королей».

Курсорус незаметно погладил маленький приклад, пробежавшись пальцами по выгравированным рунам. Лам с понимающей улыбкой кивнул и продолжил:

– Вы мне симпатичны, Долимар, не стану этого скрывать. Ваша преданность стране и Короне достойна уважения. Я хочу оказать маленькую услугу. Это моя инициатива, интересы Радэна тут ни при чем.

Долимар едва заметно напрягся.

– Знаете ли. Я прямолинеен, и иногда это мне вредит. Вы не дождетесь помощи от Басуга. Скажу больше, эти беспринципные купцы направили часть торгового потока обратно в Вамут. Вы, естественно, слышали об этом? Отчаянные торговцы, неспособные оплатить грабительские налоги Шеридана, идут старым маршрутом по границе Вамута. Большая их часть гибнет под мечами паладинов, но кто-то прорывается.

– Я слышал об этом, граф, – сдержанно кивнул Долимар. – Значит, часть продовольствия, столь необходимого армии Кразора, оседает у них.

– Даже больше: Басуг снабжает церковников провиантом с тех пор, как те предложили более выгодную цену. Долимар, дела ваши, честно говоря, плачевны. Вам стоит надеяться лишь на собственные силы. Ходят слухи, что Басуг заключил с Кразором договор. Они хотят возвести новый тракт, связующий форт Стрелы и побережье Вамута. Лутер и Дисса, как порты, должны быть уничтожены, тогда торговый поток южных стран пойдет через Пряное море. Свою выгоду, правда не знаю какую, получат и солханские маги, помогающие кразорцам. Оквус был в курсе их плана, он пытался минимизировать ущерб. Канцлер искал контакты с Кразором и, говорят, нашел их. Насколько я знаю, правящая верхушка церковников была близка к панике из-за самоуправства армии, растоптавшей Вамут. Безумство и одержимость паладинов сыграли с ними весьма дурную шутку. Кразорцы были готовы к любым предложениям, и многие поспешили этим воспользоваться. Но повторяю, на вашем месте я поступил бы так же. Предатель, даже с самыми благими намерениями, всегда предатель.

– Вы оказали мне неоценимую услугу, Лам, – кивнул Долимар. – Я не могу не спросить вас, какую ответную услугу я могу оказать вам.

– Я буду вам признателен, – медленно произнес радэнский посол, – если ваши люди не обратят внимания…

– На караван с контрабандой сфер силы? – закончил за Лама курсорус.

– Кое-кто, не слишком отличающийся умом, решил, что сможет скрытно провезти этот запретный груз под самым носом курсоров. – Лам заерзал на стуле. Было видно, что ему неприятно говорить на столь щекотливую тему. – Ближайшее окружение нашего короля попросило меня присмотреть за грузом. Это единственная просьба.

– Караван не тронут, – ответил курсорус. – Могу предложить вам даже нечто большее. Корона готова открыть для вас торговлю сферами силы и артефактами, если…

– Нет, – грубо перебил Лам. – Наш ответ – нет. Мы не будем помогать ни вам, ни им. Это позиция нашего правителя, которую мне приказали донести. И торг тут не поможет. Радэну нет дела до ваших войн и стычек. Нам неважно, какая рука принесет нам еду в обмен на золото. Пусть это прозвучит грубо, но это правда.

– Благодарю за честность, герцог, – сухо сказал курсорус после недолгого молчания. – Кстати, вы не думали о том, что после войны никто не придет к вам менять еду на золото? Или придут те, кто просто захочет вашего золота без всякого обмена?

– Думали, Долимар, – кивнул герцог без тени веселости и ничуть не обидевшись на резкость собеседника. – Вы могли бы и сами подсчитать, хотя уверен, уже сделали это, иначе не оттягивали бы просьбу о помощи до последнего. Объем товаров, закупаемых нами за несколько последних лет, несопоставим с количеством наших подданных. В хранилищах, расположенных высоко во льдах гор, нами собран запас, по самым средним оценкам, на десяток лет жизни без голода. Мы можем оборвать торговлю в любой момент и ждать, пока жизнь по эту сторону Пояса Великанов не придет к нормальному состоянию. Ваше желание запретить наши Караваны счастья тому пример. Но это мелочи. В летописях Радэна есть весьма мрачные страницы. Не буду утомлять вас, уверен, вы бегло знакомы с историей. Что до войны, к ней мы тоже готовы. Ведь вам до сих пор не удалось заслать в нашу страну ни одного лазутчика? С многотысячной армией будет проще – тоннель, даже если враг его отыщет, легко обвалить…

Долимар не отвечал, он знал, что Лам прав во всем. Герцог поделился с ним очень ценной информацией, которая позволила наконец-то увидеть полную картину. Это все требовало долгих часов осмысления, но времени до вечернего Совета Короны было не так много. Стоило как можно скорее сообщить все Виамару.

Долимар молча встал, и герцог незамедлительно последовал за ним.

– Вам лучше выйти из башни в город, а не во внутренний двор дворца, господин посол, – все же не сдержался курсорус.

– Благодарю, я именно так и хотел поступить! – с легкой улыбкой, которая совершенно не шла к его аскетичному лицу, кивнул Лам и вышел, оставив Долимара наедине с его тяжелыми мыслями.