Лекарь Короны Анабель Слайдор, а именно так звучал ее новый титул при дворе, получила прекрасное образование. Первые лекции по истории мира, рассказываемые нудным тихим голосом старого преподавателя, погорца мэтра Бартоломью, произвели на Анабель неизгладимое впечатление. Впрочем, ее неподдельный интерес заметно поутих, стоило только одному из сообразительных студиозов-выскочек задать несколько простых и логичных вопросов.

– Чем можно объяснить природу вашей Великой стужи, мэтр? Как могла зима держаться четыре года?

– А если снег и правда накрыл весь мир, как люди смогли выжить? – тут же подхватил второй выскочка, неизменно соревнующийся с первым в колкостях и остротах. – Или вы знаете о заклинании, способном сперва согнать тучи в плотную занавесь, а после разогнать?

– Это стоит принять как факт! – неизменно отвечал преподаватель.

Позже Анабель, коснувшись внутренней кухни Университета Семи столпов при гильдии эффи, узнала, что старого погорца не воспринимали всерьез и держали в штате за былые заслуги. Лишь немногие из окружения разделяли его точку зрения.

Жаль, но о столь старых событиях не сохранилось никаких документов, лишь устные рассказы, причудливо меняющие форму в зависимости от рассказчика. Анабель верила, что Великая стужа была, но сильно сомневалась в эпичности катаклизма. В глубине авантюрной и беспокойной души ей даже хотелось, чтобы легенда ожила и повторилась.

– Душа жаждет бедствий и долгих скитаний, ждет странствий лихих, боевых испытаний, долой же из жизни рутину и скуку, скорей протяни приключениям руку! – с усмешкой напевала она по утрам, приводя себя в порядок у зеркала, уверенная в том, что ничего не произойдет.

Будучи с детства скромным и послушным ребенком, росшим в небогатой набожной семье мелкого чиновника, отпрыска давно разорившегося благородного рода, она бы так и прожила свою жизнь тихой серой мышкой. Вышла бы замуж за толстого купца, потеющего на супружеском ложе, и рожала бы детей, покуда могла, повторяя судьбу соседских подружек. Но трагедия, почти поставившая крест на короле Виамаре Трейдоре, изменила судьбу юной эффи раз и навсегда.

Даже спустя время юная эффи не могла вспомнить, как ей вообще пришла в голову эта сумасшедшая идея – подойти к курсорусу и предложить свои услуги, пока другие студенты лишь пожимали плечами. К счастью, все сложилось так, как она и не мечтала.

Анабель прошла выход с рынка рядом со Светлой улицей, направляясь в сторону дворца. По пути ей еще нужно было зайти в несколько лавок, докупить недостающее, а затем возвращаться во дворец и приступать к составлению очередной порции жутко вонючего варева под названием «спасение короля». Забывшись, Анабель шла вдоль домов, ничего не видя перед собой. Неожиданно она вспомнила, что первая нужная ей лавка находилась на другой стороне улицы, и резко свернула.

Внезапно сзади крепкая рука схватила ее за ворот голубого платья и рывком дернула назад. В тот же миг прямо у ее носа пронеслась двойка лошадей с запряженной каретой.

– В следующий раз я умру от разрыва сердца, госпожа Анабель, – выпалил Борус. Он был приставлен к ней в качестве телохранителя и мог запросто лишиться головы, если бы с девушкой что-то случилось. – Хорошо, успел корзину бросить да вас схватить!

– Сумка! – всплеснула руками девушка. – Где она?

Они вдвоем принялись искать ее в толпе зевак, идущих поглазеть на внезапно остановившуюся карету. Корзина, точнее, ее истоптанные остатки, нашлась на мостовой.

– Придется все заново покупать, – покачала головой эффи. – Только сперва посмотрим, что там с каретой.

Карету уже окружило плотное кольцо Щитов Короны, но они без лишних вопросов пропустили обоих по знаку десятника, которому Борус что-то шепнул на ухо. Перед каретой стоял пожилой мужчина и заламывал руки, отвечая на вопросы стражников. Рядом, на мостовой, сидел возница, держась за окровавленную голову.

– Как думаешь, почему экипаж остановился? – спросила Боруса эффи, подталкиваемая любопытством. – Несся – и вдруг встал? Да так резко, что возница лошадей перелетел.

– Свидетели говорят, что экипаж на ребенка мчался, маленькую девочку, – вздохнул Борус, уже успевший расспросить парочку зевак. – Кто-то говорил, что заметили мужчину, который выскочил наперерез. Шептали, будто он лошадей магией усмирил. Слава Всеединому, без жертв обошлось, а это главное. Полагаю, можем возвращаться на рынок?

– Я что-то плохо себя чувствую, хочу посидеть в тишине и отдохнуть.

– Рядом заведение приличное, «Восход Ирбиза», на верхнем этаже прекрасная терраса со столиками, – кивнул Борус на соседний дом, ничуть не удивленный слабости эффи. На ее месте любой бы поплохело. Нужно было дать девочке пару минут прийти в себя. – Передохнем там, госпожа.

– Ты можешь купить все заново? – спросила девушка, бросая взгляд поверх головы курсора на расходившуюся толпу. – Надо только четыре корня можжевельника, пару клубней лиссовины и экстракт самальского поречника.

Борус недолго помялся, разрываясь между необходимостью следить за эффи и чувством вины. Последнее перевесило. Да и второй курсор, державшийся обособленно даже от Боруса и которого так удачно приставил Долимар, должен был присмотреть за девушкой. Охранник проводил эффи до дверей дорогого трактира и побежал за покупками.

Анабель поднялась на террасу, с которой открывался прекрасный вид на Рассветную площадь и дворец Трейдоров. Она заказала бокал легкого вина, села у края крыши, в тени натянутого тента, и стала внимательно разглядывать место недавнего происшествия, следы которого уже успели полностью затеряться в городской толпе. Еще подходя к карете, эффи почувствовала чужое магическое вмешательство. Оно показалось Анабель очень знакомым, но в то же время не было похожим ни на одно известное колдовство. Девушка схитрила, избавившись от присмотра Боруса. Она незаметно активировала магическое зрение, позволяющее видеть как энергетические структуры, так и сам магический эфир, и тут же заметила следы чужого колдовства, которые уже стали развеиваться. Узор был очень похож на магию мэйров: когда она единожды видела их заклинания, наполненные огромной силой, в ушах словно раздавался тихий шепот, и было непонятно – ее ли это воображение, или же нечто чужое пыталось говорить с ней.

– Это голоса их демонов, – объясняла им наставница, пожилая магистра Тереза, половина тела которой была изуродована страшными ожогами, оставленными заклинаниями мэйров. Такие следы было почти невозможно залечить или стереть лечебной магией. – И чем мэйр сильнее, тем сильнее он слышит это навязчивое шипение. Говорят, что многие могущественные мэйры подчинялись приказам этого голоса, а противившиеся чужой воле быстро сходили с ума и уничтожали себя, а заодно и всех, кто окажется рядом.

Но шепота не было, как Анабель ни прислушивалась, и это озадачило ее, пробуждая любопытство. Сама по себе магия мэйров была в Диссе не в диковинку: были и амулеты, и единичные заклинания, носящие этот отпечаток. Но тут что-то новое… Эффи бросила на изящный стеклянный столик несколько монет за вино, к которому так и не притронулась, и быстро спустилась на улицу.

Активировав заклинание поиска, которое, словно нить, связало ее с источником чужого колдовства, Анабель бросилась следом, уходя от дворцовой площади в сторону Погорского квартала.

* * *

Двое мужчин неспешно брели по оживленной улице. Они ничем не выделялись из сотен обычных людей: недорогая поношенная одежда, отсутствие охраны и мечей, миролюбивые лица – даже уличные зазывалы из лавок почти не обращали на них внимания.

Разве что на рынке вокруг них заюлили карманники, но первый осмелившийся на кражу воришка получил чувствительный магический разряд охранного заклинания. Для богатых людей, ради имущества которых можно было пустить в ход кулаки и сталь, пара была одета слишком бедно. Да и скромная защита скорее отпугивала, чем оберегала, поэтому к мужчинам быстро утратили интерес. Только мелкие беспризорники никак не желали оставлять их в покое. Они крутились вокруг, то выклянчивая милостыню на кусок хлеба, то дразнясь и бранясь не хуже портовых грузчиков.

На выходе мэйры вздохнули с облегчением – навязчивые дети наконец отстали. Пройдя еще раз по Оружейной улице и миновав Рассветную площадь, мэйры зашли в Погорский квартал. Это был маленький, добротный и относительно чистый район Диссы рядом с центром. Жили здесь по большей части погорцы. Аккуратные коротышки засадили все свободное пространство красивыми деревьями и кустарниками, которым придавали самый удивительный вид, бережно подрезая ветви и кроны. Погорский квартал утопал в зелени, в которой почти терялись крепкие дома.

У одного из них Вальден ненадолго остановился.

– Запомни это место, Дьюс, – указал старик в сторону крыльца с низкими ступеньками.

– Запомню, учитель. Но зачем? – спросил юноша после того, как воссоздал в голове план города и отметил в нем нужную точку, просчитывая, как можно быстрее добраться до нее из разных концов Диссы.

Хоть Вальден и был готов к вопросу, но все же немного помедлил с ответом. Наступало время откровений, которые он очень не любил.

– В этот дом ты придешь за помощью, когда настанет время. Тут живет один мой старый знакомый, который кое-чем мне обязан. Он уже знает об услуге. Этот погорец укроет тебя от преследователей, приютит и выведет из города.

Дьюс молча смотрел на учителя, осознавая открывшуюся неизвестную ему ранее часть плана, который мэйр держал в тайне, открывая необходимое тогда, когда это было нужно.

– Значит, я должен буду бежать?

– Да. Боюсь, другого варианта у тебя нет.

Обычно Вальден использовал учеников в своих целях и отбрасывал в сторону, если им удавалось остаться в живых. Дьюс стал единственным исключением. И дело даже не в его прирожденном таланте. Мальчишка оказался рядом именно в тот момент, когда стало ясно, что в заключительной части плана нужен будет помощник, которому можно доверить ни много ни мало собственную жизнь. Молчаливый и скромный Дьюс пришелся по душе бывшему главе ордена Тихих надзирателей. Старик и сам не заметил, как привязался к мальчишке, желая передать ему свои знания, научить правильному восприятию и пониманию сути магии. Темный Орбиз!

– Но куда? – спросил Дьюс без малейшего упрека в голосе.

– В Радэн.

Дьюс в замешательстве посмотрел на Вальдена. Одно из древнейших государств, Радэн, укрылось от остального мира цепью гор, таких высоких и неприступных, что они уступали Великим горам только занимаемой площадью. Считалось, что Пояс Великанов невозможно пройти. Существовало лишь несколько пригодных маршрутов, но их неусыпно охраняли радэнцы, убивающие каждого, кто пытался без разрешения проникнуть на их территорию. Единственный большой проход был через форт Черной Стрелы, конечную точку Королевского торгового тракта, куда со всего мира свозили товары. Но и там проскочить незамеченным было просто невозможно. Ходили еще слухи о длинном тоннеле, проложенном погорцами в незапамятные времена, который они использовали для быстрой переброски товаров, но он был спрятан, а его местонахождение держалось в секрете.

– В Радэн невозможно попасть, – с разочарованием вздохнул Дьюс. – Если только…

– О! Ты подумал про Караваны счастья? – Вальден вытянул руку и дотронулся до локтя ученика. – Темные боги! Ты правда подумал, что я могу заставить тебя пойти в Радэн с Караваном счастья?

Старика это даже немного позабавило. Караванами счастья называли обозы радэнцев, которые начинали путь из разных уголков мира и шли в сторону дома, попутно привлекая всех желающих присоединиться к ним. Условия были просты – человек обязался жить в Радэне и выполнять ту работу, которую ему поручат. Радэн обещал мирную и спокойную жизнь в сытости и с крышей над головой в уплату за преданность и верность. Как только человек соглашался, его переводили в закрытую часть каравана – огромный воз, больше похожий на цепочку домов без окон. Там человеку давали удобную лавку и кормили все время следования, которое могло растянуться на пару месяцев, если караван отправлялся из далеких южных стран.

Часто этим пользовались и преступники, которым грозила смертная казнь. Недостатка желающих попасть в Караван счастья никогда не было, особенно в нищих Вольных баронствах, постоянно охваченных междоусобными войнами. Но людей, ищущих лучшей доли, было слишком много, и это позволяло караванщикам весьма придирчиво выбирать. Конечно, существовали и страны, в которых караваны были под запретом или же просто не пользовались «спросом». К таким относились: Басуг, Солх, Шеридан и Великие горы погорцев.

В первые годы правления Виамара Трейдора караваны запретили и в Даворе, по настоянию курсоруса, которого возмутила неприкосновенность радэнцев и то, что она распространялась на всех, кто оказывался в караванах, даже на государственных преступников. Правда, уже через несколько месяцев караваны снова пошли через Давор. Радэн демонстративно закрыл форт Стрелы, и торговые союзы, потерпев колоссальные убытки, сумели продавить отмену указа через канцлера, который всегда отличался большей благоразумностью и дальновидностью, чем вспыльчивый курсорус.

Но Дьюса заставило бояться такого варианта нечто другое. Всюду ходили неприятные слухи о том, что на самом деле происходило в радэнских караванах и какая участь ждала людей в Радэне. По долгу службы в ордене Тихих надзирателей, в обязанности которых входил и шпионаж, Вальден знал: попавших в Караван счастья одурманивали так, что они до конца поездки лежали в забытьи и справляли под себя нужду. По приезде людей швыряли в бесчисленные шахты, разбросанные по внутренней части гор Пояса Великанов, где они и доживали свою короткую жизнь в качестве рабов.

– Тебе нужно будет попасть в форт Стрелы. Хозяин этого дома или сам проведет тебя, или даст надежного провожатого. Не скрывай, что ты мэйр, даже наоборот, говори об этом открыто. Радэнцы всегда интересовались магами, особенно мэйрами. Об этом почти никто не знает, но это так. Я слышал, что они нужны им для защиты северных границ от какой-то напасти. Радэн для тебя, мой мальчик, будет самым безопасным вариантом.

Одна из штор, закрывающих окна второго этажа, дрогнула. Вальден, заметив это, кивнул своим мыслям и увлек Дьюса в сторону. Мэйры продолжили путь.

– Там, на площади… – Вальден понизил голос до шепота, чтобы их не услышали посторонние. – Зачем ты вмешался?

– Простите, учитель, – заметно смутился Дьюс. – Та девочка… Она бы погибла.

– Ну и что? – Тон мэйра был равнодушен и сух.

Юноша смутился еще сильнее, но все равно продолжил стоять на своем, несмотря на явное недовольство наставника.

– Это ребенок…

– Дети гибнут каждый день! – хмыкнул старик, украдкой следя за реакцией ученика. – Всех ты не спасешь. Да и зачем тебе это?

– Я не могу объяснить, учитель, – сказал Дьюс после недолгих раздумий. К тайному удовольствию старика, его голос стал тверже, а смущение исчезло. – Я захотел ее спасти. Если это в моих силах, почему мне это не сделать?

– Потому что у каждого твоего поступка есть последствия. – Морщинистая рука Вальдена крепко сжала плечо ученика. – Тебе не суждено знать, спас ли ты этого ребенка от легкой и мгновенной смерти, чтобы позже он умер в жутких муках и страданиях. Это те последствия, которые ты не можешь просчитать. Но ты должен знать: они есть.

– Я слышал голоса в голове. Они радовались смерти ребенка, – задумчиво ответил Дьюс, недовольно хмурясь. – Хотели ее и пытались остановить меня.

– Голоса слышим мы все, – отмахнулся арк-мэйр, – такая уж цена у нашей магии. Но подчиняться им или нет – решать только тебе. И если ты захотел спасти того ребенка, и спас вопреки всему – это твое решение.

– Так я поступил правильно? – спросил Дьюс, догадываясь, куда клонил учитель.

– Правильно, неправильно – это неважно! Ты поступил опрометчиво! – Рука наставника сжала плечо до боли, но юноша даже не вскрикнул, только закусил губу. – Всемогущий Тан Орбиз! Сразу заметай следы, не мне тебя учить основам. Магия мэйров оставляет неповторимый отпечаток, по которому тебя могут выследить!

Вальден остановился и огляделся по сторонам. Они ушли от центра и стояли недалеко от Западных ворот – у высокой стены, отделяющей Белый город от Трущоб. Пришло время добавить ясности в то, что они намеревались провернуть. Дьюс долго слепо следовал за ним, пора показать ему, куда все же они идут и зачем.

– Помнишь заклинание, которое я тебе дал?

– Конечно, – кивнул ученик.

– После него ты не сможешь колдовать несколько дней, поэтому не пугайся. Способности и сила постепенно вернутся. Применив его, ты выполнишь свою часть договора и будешь свободен. Твое обучение закончится. Беги в тот дом, а дальше действуй на свое усмотрение.

– Но, учитель, – Дьюс тяжело вздохнул, – зачем вы делаете это?

– Скажу тебе только один раз. Больше к этому мы не вернемся. – Слова давались старику с трудом, хоть ему и казалось, что черная пропасть в душе давно перестала болеть и беспокоить. – Когда-то давно Солх отнял у меня слишком многое. Они думали, что я со временем смирюсь и забуду. Признаться, сперва я думал так же, приняв законы цитадели. Но затем последовал еще один удар, столь же сильный, как и первый. Наверное, даже сильнее… Боль этих потерь выжгла мою душу, оставив лишь желание мести. Долгие годы я искал способы отомстить, но всякий раз Алая цитадель оказывалась гораздо сильнее одного старого и глупого мэйра, возомнившего, что он может изменить многовековой порядок. А потом, когда у меня уже опустились руки и Солх сломал меня, подчинил и даже возвысил, сделав главой ордена Тихих надзирателей, неожиданно появился выход. Ничтожный шанс. Я нашел дверь, за которой скрывалось ужасное создание, давно мечтающее выйти. – Старик ненадолго умолк. – Я думаю, что таких дверей много и все они скрыты, позабыты или утеряны. Но мне будет достаточно одной. Кто за ней, что ему нужно и кто это туда закрыл, я не имею понятия. Возможно, это и есть наши всемогущие темные боги, которым нас приучили слепо поклоняться с первых дней жизни за стенами цитадели.

Дьюсу показалось, что весь разговор состарил Вальдена еще лет на двадцать.

– Заклинание изгонит из меня тварь, которую я хочу освободить. Эта тварь сильна. Очень сильна. Настолько, что мне даже не с чем сравнить ее мощь. Но тварь не способна выйти за дверь. Для этого нужен проводник. Отдав тело, я впущу тварь в мир. А ты, мой мальчик, выкинешь заклинанием ее прочь. Обратно за дверь. Зачем все это? Я получу ее силу и знания. Не все, конечно, но часть. Для этого я активирую уже свое заклинание-ловушку. Эти силы и знания позволят мне бросить новый вызов Солху, уничтожить Алую цитадель и все ее кровавые обряды. Я видел за свой век слишком много смертей, чтобы ценить жизнь, но некоторые смерти преследуют и не дают мне покоя до сих пор.

Вальден грустно усмехнулся, в его старческих глазах стояла вековая тоска. Потрясенный ученик не сводил взгляда с мэйра, открывшего ему часть себя.

– Я выбрал этот путь давно и не уйду с него. Запомни заклинание и создай его по моему знаку. Ошибка может стоить жизни нам обоим. Когда-нибудь ты поймешь… Ритуал привлечет ненужное внимание, но мне оно будет нестрашно, а вот ты ради собственной безопасности должен сбежать. Я хочу, чтобы ты прожил лучшую жизнь.

Дьюс кивнул, и они пошли дальше.