Некромантия была давней тайной страстью Селиссы. Настолько тайной, что мэйра не рассказывала о ней даже своей ближайшей подруге и наставнице Алиессе. Главной причиной такой скрытности было, конечно же, то, что даже на Солхе, где магия и жертвоприношения были неразрывно связаны друг с другом, на возвращение мертвых в мир живых смотрели с презрением и осуждением. Да и как по-другому можно было относиться к заклинаниям с огромными энергетическими затратами, к тому же приносящим весьма слабый результат. Нежить, поднимаемая на первых ступенях обучения молодых мэйров для общего ознакомления, была жалкой и не вызывала ничего, кроме смеха. Но только не у Селиссы.

Стоило только рыжей бестии, как ее называли за глаза другие ученики, впервые увидеть в действии черную магию пленного колдуна из пустыни Нод, как девушка поняла – этому занятию она хотела посвятить свою жизнь. И пусть поднятый мертвяк был слаб и неповоротлив, а поддержка его заклинанием стоила колдуну огромных сил, пусть он не сделал и пары шагов, как ученик мэйра с легкостью размазал жмурика по стене средненьким ударом снежного вихря, Селиссу заворожило увиденное. Еще минутой раньше мертвая ткань оживала по воле мага, подчинялась ему. Селиссе казалось, что в тот момент, когда мертвец поднялся и зашатался на месте, едва удерживая равновесие, старый колдун из Нода, заросший длинными грязными волосами, ощущал себя сродни богам, дарующим жизнь. И это было прекрасно.

Из того происшествия девушка сделала два вывода. Первый – что она будет только боевой мэйрой. Никакие заработанные деньги и положение, которыми грезило большинство учеников в начале обучения, разумно полагая связать свою судьбу с дархумом и созданием сфер силы, не шли в сравнение с боевым атакующим заклинанием, от которого ничего из этого не могло спасти. Второй вывод был для нее подобен откровению тайных уголков собственного сознания. Она непременно должна была научиться поднимать мертвецов. Если с первым Селисса справилась превосходно, то с некромантией ее ждало поражение и разочарование.

В секрете от всех она на протяжении нескольких лет собирала крупицы информации, ставила опыты, с пристрастием допрашивала колдунов из пустыни, если ей улыбалась удача и она встречала их на своем пути. Все было напрасно. Мертвецы, поднятые самоучкой, были жалки и ужасны даже по сравнению со слабыми творениями колдунов. В конце концов Селисса разочаровалась в некромантии и забросила эту затею, полностью отказавшись от практики, которая все равно привлекла бы со временем ненужное внимание и вопросы. К тому же, учитывая то, что за некромантию на территории Алой цитадели наказывали смертью, отказ от нее был более чем разумен. И все же мэйра всякий раз радовалась, если ей удавалось случайно наткнуться на крупинки информации о магии смерти.

За несколько последних часов мнение Селиссы о ее тайной страсти сильно изменилось. Еще недавно обворожительная и грациозная рыжая красотка переползала с крыши на крышу в западных кварталах. Разорванное почти в лохмотья платье было перемазано кровью и сажей, ободранные руки и босые ноги покрывали синяки и ссадины. Лицо покраснело и опухло от слез, горло першило, а нос жгло от висевшей в воздухе каменной пыли, которую вновь и вновь поднимали вверх сильные и резкие порывы ветра. Селисса Фирис, боевая мэйра далеко не из последних на Солхе, ползла на животе по грубым доскам, напрочь забыв о гордости. Единственное, о чем думала девушка, – как выбраться живой из этой смертельной ловушки. И пока у нее неплохо получалось.

Селисса ползла вперед, инстинктивно стараясь оказаться подальше от башни, точнее, ее развалин. Девушка старалась не замечать происходящего внизу. Мэйра, две трети своей жизни идущая рядом со смертью, вздрагивала и замирала всякий раз, когда снизу доносились истошные крики разрываемых заживо на части мертвецами людей. Единицы чудом выживших, успевших забраться на крыши, были в таком же потрясении, как и мэйра. Некоторые из них так же бесцельно ползли в разные стороны в бесплодных поисках спасения, другие сидели обняв колени и тряслись от ужаса. Селисса не обращала на них внимания и продолжала ползти.

Снизу, на земле, царил кровавый хаос. Нежить с жуткими воплями носилась по грязным улочкам в поисках новой крови. Они врывались в запертые дома, просто выдавливая двери и ставни окон массой, в поисках живых, и с остервенением рвали теплую плоть зубами. И это были не те жалкие мертвецы, что умели поднимать колдуны пустыни Нод, не говоря уже о ее собственных опытах. Возможно, если бы тварей не было столь много, даворцы смогли бы удержать их на площади у разрушенного маяка. Селисса видела, что стражников было вполне достаточно для перекрытия всех ходов в город. Но жуткий взрыв пополнил ряды противника. Нежити вокруг было слишком много, и ее число только росло.

Селисса и представить себе не могла, насколько должна быть сильной магия, чтобы породить такое. Все ее знания о некромантии рассыпались прахом. Темные боги! Ну не могла магия удерживать такое количество объектов так долго! Пять, пусть даже десять поднятых подобных мертвецов казались Селиссе непомерным колдовством, на которое не был способен даже дор-мэйр со своей свитой.

Но время шло, а магия не исчезала. Толпы мертвецов, заполонивших улицы, росли с ужасной скоростью. Как могли жертвы нежити становиться такими же?! И совершенно не имело значения, были ли у них обе руки или ноги, почти оторванная голова или кишки, вывалившиеся наружу из вспоротого живота, мертвецы с дикой яростью кидались на поиски новых жертв.

Размах чужой силы и эффект магии были запредельными. Селисса понимала, что все маги Солха не смогли бы сотворить и десятой доли этой некромантии, даже сложив силу воедино. А источник чужой мощи легко угадывался даже без применения магии в дымящемся котловане, оставшемся после взрыва. Эта таинственная сила, засевшая там и словно наблюдающая за происходящим со стороны, пугала Селиссу гораздо больше нежити внизу, поэтому она и старалась убраться как можно дальше от площади, смутно догадываясь, что все главные сюрпризы еще впереди, а значит, нужно было уносить ноги.

В первые мгновения кошмара мэйру спасло предчувствие, заставившее спрыгнуть с крыши на чердак дома. Мощь творимого заклинания всколыхнула эфир так сильно, что откат, который вот-вот должен был ударить по мэйре, выставившей свою самую крепкую защиту, уничтожило без следа. Как и саму защиту. Напуганная Селисса попыталась заново создать защиту, но из этого ничего не вышло. Магические потоки, мгновенно отзывающиеся по первому желанию мага, исчезли. Рыжая мэйра попыталась еще раз, но результата снова не было. Напрягая последние силы, Селисса на мгновение заглянула в астрал и тут же судорожно оборвала простое заклинание. Это было совсем не похоже на то, что она видела возле порта – зеленое свечение поверх голубого. Нет, всегда голубые грэны почти ослепляли сочной зеленью струящейся по ним энергии. Селисса с ужасом осознала свою полную магическую беспомощность. Она совершенно не могла колдовать. Мысль о том, чтобы попытаться использовать зеленые потоки, она сразу отбросила, стоило только в памяти возникнуть той боли, которую она испытала, когда создавала заклинание поиска. Откат наверняка был бы просто чудовищным. Скорее всего, она даже не успела бы перекинуть его на жертву, если бы, конечно, эта жертва была рядом.

Растерянная Селисса не заметила, как валяющийся на земле наемник зашевелился. Только когда мертвец неуклюже встал на ноги и замер, словно истукан, покачиваясь так, будто был пьян, а не мертв, мэйра увидела его. Впервые в жизни Селисса Фирис, всегда сохранявшая ясность ума и выдержку при любой опасности, запаниковала. Нет, она не бросилась прочь с истеричными криками и не забилась в угол, вереща от ужаса. Все мысли разом исчезли из ее головы, оставляя вместо себя звенящую пустоту. Тело словно одеревенело и больше не слушалось ее.

– Смертным – смерть…

Чужой голос в ее голове был полон ненависти и нечеловеческой злобы. А еще в нем прозвучало злорадство и даже какая-то извращенная ирония. Так, словно его обладатель слишком долго ждал желаемого, страдая и даже умирая в этом ожидании, и вот он получил свою награду.

Селисса быстро оглянулась по сторонам. Крыша была пуста, хотя совсем недавно на ней хватало людей. На глаза ей попалась оторванная по запястье рука с отсутствующими пальцами. Не отдавая себе отчета в том, что она делает и зачем, мэйра без капли брезгливости подхватила оторванную кисть с крыши и швырнула ее в перекошенную рожу мертвеца. Тварь поймала кисть на лету и с утробным завыванием принялась рвать ее. Мэйра еще несколько минут лежала на пустой крыше, наблюдая из своего укрытия за трагедией, развернувшейся вокруг. Ее поразил масштаб происходящего безумства. Куда бы она ни смотрела, везде была нежить. Мертвецы толпами сновали по подворотням и улицам, разбиваясь на маленькие потоки на развилках и перекрестках, чтобы спустя пару мгновений столкнуться снова в других местах. Они с необъяснимой яростью и силой накидывались на немногих выживших, едва не разрывая несчастных в клочья. Они выдавливали массой запертые двери в домах, сносили и втаптывали в окровавленную грязь отчаявшихся людей, пытавшихся отбиться.

Девушка не верила своим глазам. Прямо у ее ног один из крупнейших городов Севера начинала сжирать некромантия. И она оказалась в центре этого жуткого действа. Мэйра отчаянно пыталась собраться с мыслями. Она осознавала, что драгоценное время уходило. Чем дольше она лежала на крыше, тем меньше становились ее шансы выбраться из ловушки. Интересно, знала ли Алиесса обо всем? Сивонна бачча! Потом. Об этом она еще подумает после, если сумеет выбраться, конечно.

Путь к спасению был очевиден и прост – бежать прочь, в надежде обогнать мертвецов и выбраться к людям. Спускаться было самоубийством, как и пытаться выбраться из Диссы в другую сторону, где дымилась воронка. Селисса видела, что за воронкой была невысокая стена. Дальше – только прибрежные скалы. Она бы могла попытаться спуститься по ним к воде и уже оттуда проскочить в порт, но… Мэйра ни за что не стала бы приближаться к разрушенному маяку, даже если бы это был единственный путь к спасению.

Нестерпимое желание убраться подальше от страшной воронки вдалеке от площади, откуда так и смердело какой-то жуткой магией, совпадало с планом спасения, поэтому вскоре Селисса уже убегала по крышам домов, стараясь не привлекать внимание тварей.

Она еще не раз мимолетно заглядывала в астрал, расходуя свой собственный запас силы. Селисса надеялась, что странный эффект чужого колдовства имеет определенную зону действия, но всякий раз разочарованно ругалась. Грэны оставались такими же. Кристалл, который ей дал Бремар для связи, Селисса с разочарованием выкинула. Он потускнел, превратившись в бесполезный кусок камня. Запас энергии, заключенный в нем, бесследно исчез.

Ей нужно было выбраться из кварталов Бедняков и проскочить в порт. Там она, если бы не сумела связаться с Бремаром, могла обратиться за помощью к тайным агентам Солха. Так или иначе, в порту у нее было несколько возможностей покинуть Давор.

Селисса стала постепенно смещаться влево, в сторону моста, соединяющего западные кварталы с остальным городом, насколько ей позволяли соприкасающиеся или близко расположенные крыши домов. Идти на запад, к воротам, было глупо. Скорее всего, их уже наглухо закрыли, чтобы сдержать некромантию. И это в лучшем случае. Если не успели и нежить прорвалась в Трущобы… Нет, такого не могло случиться! В конце концов, что это за магия такая, которая могла распространиться так далеко? Селисса не слышала даже о чем-то близко похожем на то, что сейчас происходило вокруг. Но в любом случае делать на западе ей было нечего. Конечно, мост тоже мог не устоять перед нежитью, но Селисса старалась не думать об этом, потому что тогда ее шансы на спасение становились в несколько раз меньше. Насколько она успела заметить, пока шла по городу, многие дома стояли обособленно друг от друга, нередко разделенные заборами и садами или широкими улицами. Пробираться в относительной безопасности по крышам после моста у нее бы не вышло.

На помощь городской стражи Селисса вообще не рассчитывала. Она видела курсоруса Трейдора и генерала Флеймдора на площади перед башней. После взрыва и атаки нежити мэйра почти не сомневалась, что первые лица Давора уже пополнили ряды мертвецов и бегали внизу в этом жутком потоке. А ведь с ними было очень много стражников. Значит, в остальном городе их осталось значительно меньше. А это лишь было нежити на пользу. Вряд ли мертвецы встретят достойное сопротивление до самых стен дворца.

В таких условиях, шансов на выживание у людей в Диссе было мало. Все произошло слишком быстро. Лишь возможные ограничения магии, создавшей это безумство, могли помешать мертвецам заполонить город до конца дня. Но в это Селисса не верила. Она не знала и не могла знать наверняка, но внутреннее чувство подсказывало – то, с чем ей не посчастливилось столкнуться, слишком огромно и могущественно.

«Ползи, девочка, – шептала себе Селисса снова и снова, – ты должна выбраться из этой дархумовой дряни!» И она ползла, все дальше удаляясь от жутких развалин.

Постепенно людские крики и истошные вопли нежити затихли. Оставшиеся в живых забились в самые глубокие щели и молились своим богам о помощи. Небольшие толпы мертвецов еще бегали по темным извилистым переулкам, но основная масса вернулась в сторону площади. Селисса, отдыхавшая в обнимку с грязной печной трубой на крыше, с удивлением и появившейся надеждой следила за непонятным массовым перемещением нежити. Если большая часть мертвецов уходила обратно, то ее шансы на спасение росли. Мэйра, обнадеженная хорошими новостями, продолжила свой нелегкий путь и вскоре завидела мост, где ее ждал приятный подарок смилостивившейся судьбы.

В вечерних сумерках мост и набережная за ним были освещены сотнями факелов и десятками костров, разведенных прямо у домов. Сам мост был перегорожен почти на середине перевернутыми телегами. Перекрытие щетинилось кольями и остриями копий. Мост за ним был полон вооруженных людей, стоявших на заграждении. Перед мостом толпилась нежить.

За те полчаса, что Селисса пряталась за выступом чердака, огромная масса мертвецов дважды приходила в движение. Словно повинуясь чьей-то злобной воле, нежить как по команде, в едином порыве устремлялась вперед. Яростно орущие мертвецы с ходу взбегали на укрепления и набрасывались на строй щитов защитников. Твари не знали ни страха, ни боли. Задние ряды напирали на передние так, что мэйре казалось, еще немного, и мертвецы продавят оборону, вытолкнут людей вниз и сами устремятся следом. Но обороняющиеся знали свое дело. Оба раза атаки тварей, вынужденных из-за узости моста нападать не широким фронтом, а узким клином, отбивались почти без потерь.

«Происходи все это на открытой местности, и людей давно бы смяли», – подумала Селисса, как завороженная наблюдавшая за происходящим. В этот момент она была всем сердцем на стороне даворцев, догадавшихся и успевших занять такую выгодную позицию. Но постепенно радость Селиссы сменилась разочарованием и тревогой. Нежить, большая часть которой пала под мечами защитников, откатывалась назад, словно волна, ударяющаяся о прибрежный камень. Не проходило и десятка минут, как маленькая площадь перед мостом снова была полна мертвецов, которые выходили нескончаемыми потоками из прилегающих улочек. Твари выжидали и уж точно не собирались отступать обратно, вглубь западных кварталов.

Терпение мэйры было вознаграждено. Она сама мысленно уже прикинула, что могла бы проскочить к мосту, если бы ей хватило удачи незамеченной спуститься на мостовую и подкрасться достаточно близко. С высоты крыши ей казалось, что она смогла бы успеть пробежать мимо замерших мертвецов по достаточно широкому каменному бортику. Меньше чем через минуту она поняла, что сильно ошибалась.

Дверь одного из домов, выходящих на набережную, беззвучно отворилась, и к мосту бросились три человека. Селисса с замершим сердцем следила за их рывком. Если спасутся они, то могла спастись и она. О том, что будет, если даворцы поймут, что она мэйра, а значит, причастна к трагедии, девушка старалась не думать. Страх перед чужой магией запредельной силы и порожденными этой магией мертвецами был гораздо сильнее страха попасть в лапы курсорам. По крайней мере, с последними можно было поторговаться за свою голову.

Люди с противоположного берега заметили беглецов, некоторые защитники на укреплениях даже стали спускаться, чтобы встретить и прикрыть их.

Все оказалось напрасно. Как и планировала Селисса, люди выскочили за спинами мертвецов и запрыгнули на бортик моста. Лишь один, тот мужчина, что бежал вторым, успел проскочить нежить. Первый упал с моста в воду в обнимку с тремя мертвецами и так и не всплыл. Последнего схватили, и он бесследно исчез в толпе. Нежить оказалась слишком проворной и быстрой. Второй успел добежать до укреплений. Селисса не слышала, но догадывалась, что именно кричал защитникам, покинувшим строй, их старший. Двое из пяти запоздало сообразили, какую глупость они сделали, и успели забраться обратно. Под крики и удары старшего они исчезли за плотным рядом щитов. Двое замешкавшихся разделили страшную участь второго беглеца. Мертвецы нагнали их на половине пути, когда они, наверное, уже поверили, что спаслись.

Мэйра не видела, но не сомневалась, что тела несчастных пополнили ряды нежити, встали и ушли следом за остальными. В наступающей ночи вновь повисла тревожная тишина, прерываемая отголосками звуков из лагеря защитников и странным бормотанием, исходящим от сотен мертвецов у моста.

Время шло, но девушка продолжала сидеть рядом с трубой в середине крыши, обхватив прижатые к подбородку колени руками. Пронизывающий холодный ветер, задувший с моря, обжигал кожу. Она несколько раз пересаживалась, ища укрытие за трубой, но тот всякий раз легко обходил препятствие. Селисса дрожала, словно листик дерева, с ужасом понимая, что может просто-напросто замерзнуть, не дотянув до утра, когда, возможно, даворцы все же соберут достаточно сил и пойдут на зачистку.

Мэйра беззвучно всхлипнула и плотнее прижалась к трубе, укрываясь от ветра. Был еще один вариант спасения, но с наступлением темноты по безумству он не уступал забегу до моста наперегонки с нежитью. Селисса видела, как несколько людей выбегали к каналу, который был достаточно глубоким и широким, и с разбегу прыгали в воду. На противоположном берегу, у самого входа в бухту, канал был перегорожен внушительной решеткой, верхние прутья которой торчали из воды. Раньше на том берегу располагался порт Диссы, но с ростом торговли его прикрыли и отдали территорию под нужды торговых союзов, готовых платить солидные суммы за аренду. Заброшенные и разваленные причалы старого порта, чернеющие в темноте, давно не использовались торговцами. К ним-то и стремились люди, вплавь пытающиеся переплыть холодные воды канала. Некоторым это удавалось. Несколько горожан быстро сообразили, как помочь выжившим.

В канал начали прибывать лодки и мелкие суденышки, которые встали у набережной кварталов Бедняков, чтобы сразу вылавливать беглецов, прыгающих в воду. Но были проблемы. В темноте было совершенно непонятно, где затаилась нежить, которая перестала слоняться по улочкам в поисках добычи. На глазах Селиссы один беглец просто налетел на невесть откуда высунувшегося мертвеца. Отбиться несчастный не сумел. К тому же нежить без колебаний прыгала следом в воду. Большинство тут же камнем шли на дно. Но некоторые из них все же успевали дотянуться до барахтающихся в холодной воде живых и утаскивали их вниз за собой, попутно разрывая зубами. А после того как несколько мертвецов неудачно приземлились прямо на лодках и устроили там резню, желающих стоять у набережной не осталось. Лодки отошли к другому берегу, но всякий раз, когда в воду прыгал очередной человек, несколько из них срывались с якоря и плыли навстречу пловцу, если тот оказывался достаточно удачливым и не тонул.

Плавала мэйра отлично, но только в неглубоком бассейне Алиессы с теплой водой и порцией магии. Здесь же – почти ледяная вода, ночь и пара, а может и десяток, мертвецов, которые непременно прыгнут за ней следом. Стуча зубами от холода, заполнившего каждую частичку тела, Селисса прислушалась к происходящему снизу. Похоже, еще кто-то решил попытать удачу в беге и, судя по диким крикам и вою, потерпел поражение.

«Темные боги! Мне нельзя сидеть на месте, тогда точно замерзну!» – подумала мэйра и стала перебираться на соседнюю крышу. Оказавшись спустя полчаса возле набережной, Селисса остановилась. Нужно было решаться.

«Всего и делов-то, – мысленно подбадривала себя мэйра, – спуститься с крыши и перебежать улицу». Потом прыжок, обжигающий холод и отчаянная гребля руками и ногами, чтоб сразу отплыть как можно дальше от набережной. Охрипший крик, чтоб ее услышали с другого берега и поплыли навстречу. Останется только продержаться на плаву и не утонуть. Это она могла.

– Тан Орбиз! – шепотом взмолилась Селисса, скорее по привычке приглаживая паклю из рыжих волос. – Не дай мне сдохнуть в таком ужасном виде!

Еще недавно казавшийся сущим безумством план с каналом уже выглядел вполне привлекательно.

«Если я еще хоть час проторчу в этом дархумовом холоде, – криво усмехнулась Селисса, – то мне и забег до моста покажется прекрасной идеей».

Она подползла к краю крыши, внимательно осмотрела стену, по которой собиралась спускаться, отмечая все выступы и щели, и, уцепившись руками за выступающую доску, свесила вниз босые ноги. Мгновенный страх падения, пронзивший сознание, тут же исчез, стоило только ей, висящей в темноте на руках, все же нащупать ногами щель между камнями. Мэйра отпустила одну руку и зашарила ей по стене в поисках зацепки. Так же медленно Селисса отпустила вторую руку и поудобнее перехватилась за край крыши. Следующий шажок вниз был легким, нога сразу нащупала выступ кладки. А на втором шажке мэйра сорвалась. То ли виной была крупная дрожь, бившая перенапряженное тело, то ли усталость, разжавшая пальцы, Селисса даже не успела понять. Миг, и она ударилась о землю с глухим стуком. Боль в губе, закушенной до крови, чтобы не закричать, сменила боль в правой руке, которую она инстинктивно выставила вниз.

Селисса быстро вскочила на ноги и вжалась в стену, боясь вздохнуть. Правая кисть, перебитая в запястье, висела, словно тряпка. Слезы боли обжигали глаза, но мэйра сдерживала их. Сломанная рука была мелочью по сравнению с шумом от падения, на который могли заглянуть непрошеные гости. Боли она уже не чувствовала, все заглушал животный страх, переросший в ужас, когда в проулок забежал мертвец. Тварь замерла у выхода к набережной, отрезая Селиссу от единственного пути к спасению, и резко замотала оскаленной головой из стороны в сторону. Селисса с трудом удерживала равновесие на подкашивающихся ногах, чтобы не привалиться спиной к стене дома, и не сводила взгляда с твари. Мертвец, освещенный со спины скупым и тусклым светом с канала, уставился прямо на нее и шире открыл пасть. С жутким воем, от которого в груди мэйры что-то оборвалось, тварь безошибочно бросилась прямо на нее.

Она могла бы успеть создать боевое заклинание и швырнуть его в тварь, а уже потом умереть от отката, но со сломанной рукой это было невозможно. Как и сразу лезть обратно на крышу дома.

«Надо было бежать к мосту», – с отчаянием подумала Селисса и зажмурила глаза, надеясь, что мертвец убьет ее с одного удара.

Но вдруг стена, в которую девушка вжималась спиной, неожиданно пропала. Потеряв единственную опору, мэйра стала падать. Огромная рука, возникшая ниоткуда, схватила ее за плечо и грубо дернула назад, в темноту. Пролетев несколько шагов, мэйра врезалась во что-то мягкое. Раздался громкий хлопок.

«Дверь! – догадалась девушка. – Опали их всех Тан Орбиз! Дверь!»

Шум опускаемого засова только подтвердил догадку. Снаружи раздался вой твари, к которому тут же присоединились новые вопли. В дверь забарабанили кулаки и заскребли в бессильной злобе ногти. Мэйра испуганно сжалась, ожидая, что сейчас твари проломят дверь и все же доберутся до нее, как вламывались до этого в другие дома.

– Не боись, выдержит! – прозвучал тихий низкий голос.

Мэйра осмотрелась, все еще не веря своему спасению. Внутреннее пространство дома было погружено в темноту, но глаза, уже привыкшие к отсутствию света, различали силуэты и очертания предметов. Мэйра присмотрелась к своему спасителю. Мужчина был огромен, намного выше нее, почти гигант.

– Спасибо, господин! – пролепетала Селисса. Легким движением мэйра пригладила окончательно разорванное платье, словно это могло чем-то помочь.

– Ну не бросать же тебя, горемычная, – пробасил незнакомец, пожимая широченными плечами.

Мэйра с опаской пыталась рассмотреть черты своего огромного спасителя. Таких больших людей ей видеть еще не доводилось. Здоровяк Бремар вряд ли достал бы хозяину дома макушкой до плеча.

– Ты не бойся, сюда они не проникнут, – еще раз неумело попытался успокоить ее великан. Было видно, что такое общение давалось ему с трудом. Он тщательно подбирал слова, делая между ними паузы. – Мой дом неровня остальным. Я здесь все на совесть делал – и двери, и ставни. Все дубовое, железом оббито.

Селисса мысленно с облегчением выдохнула. Она понимала, что спасена, но страх перед некромантией никуда не исчез. Мэйра своими глазами видела, как нежить вламывалась в дома через запертые двери и ставни. Но даже такая временная передышка была сродни чуду.

– Я обязана вам жизнью, – девушка поднялась и сделала шаг навстречу человеку, собираясь вблизи рассмотреть его лицо, – вы спасли меня от этих тварей!

Человек шумно втянул воздух ноздрями и тут же отступил назад и в сторону. Такое поведение насторожило мэйру.

– Звать тебя как? – спросил мужчина.

Селисса уловила в голосе хозяина дома скрытую угрозу. Такая смена настроения не понравилась ей, но она продолжила вести свою линию.

– Меня зовут Марика, – ответила Селисса. А может, от нее просто настолько нестерпимо воняло, вот хозяин дома и сторонился ее? – Я из обслуги члена торгового союза господина Криспара.

Служанка Марика была ее легендой. Образ простенькой, но хорошенькой горожанки, которым она не раз успешно пользовалась. А напоминание о службе у влиятельного торговца могло отгородить от многих мелких неприятностей. Но не в этот раз.

– Это не твое имя. – Голос мужчины стал груб. – Зачем ты мне врешь? Это не имя для солханки!

Мэйра была поражена. Она опешила и совершенно растерялась. Только опытные маги могли раскусить ее замаскированную ауру. Конечно, маскировка давно спала, однако и увидеть это без магии мужчина не мог. Как же он понял, кто она, если колдовать было невозможно? Селисса пожалела, что не может применить силу, чтобы понять, кто ее спаситель. Она попыталась найти мирный выход из положения. Все-таки оказаться взаперти с живым человеком, пусть и врагом, казалось ей сейчас менее опасным.

– Я не причиню вам вреда, господин.

Мэйра сама благоразумно отошла назад, хоть и понимала бесполезность такого маневра. Великан мог просто прихлопнуть ее, словно муху, а потом выбросить обратно за дверь. Но отведенную роль нужно было отыграть до конца. Если он отступал от нее, значит, опасался сам. К тому же он наверняка не знает, что оборванная солханка напротив не способна даже залечить собственную, уже изрядно опухшую, руку. И это немного обнадеживало.

– Вы спасли мне жизнь, и я обязана вам. Дайте мне переждать это колдовство, даже просто отдохнуть до рассвета, и я уйду.

– Знаешь, что мне больше всего не нравится в вас, солханцах? Ваша уверенность в своих силах и вскормленная на этом гордыня. – Грубый тон человека не предвещал ничего хорошего. – Ты меня держишь за дурака, мэйра? Ведь ты самая настоящая мэйра, а не кэльв?

Селисса побледнела и стала медленно пятиться назад. Она была уверена, что этот великан сейчас просто схватит ее и вышвырнет на растерзание мертвецам. Картина скорой расправы сама возникла в ее голове. Человек медленно двинулся навстречу мэйре, уходившей от него по кругу, голос его начал заметно дрожать от гнева.

– Ты спасалась бегством по крышам. Я слышал твои шаги, слышал, как ты упала, скорее всего, на руку. Я даже различил хруст. Думаю, она у тебя сломана. Умеешь ли ты колдовать одной рукой? Вряд ли! Ты и двумя не смогла наколдовать себе спасение. Почему в бой с этой поганью не вступили даворские маги? Я догадываюсь, что чужое, незнакомое колдовство лишило их сил или не дает им колдовать вблизи. Я слышал эхо звона мечей – наши стражники, а не эффи борются с нежитью. А ты, солханка, бессильна, как и наши маги. Я прав? Я знаю, что я прав. Ты пятишься от меня в испуге, а еще минуту назад говорила, что не тронешь меня. Ваша ничтожная гордыня и глупая самоуверенность! Думаешь, я выкину тебя за дверь, узнав, кто ты такая на самом деле?

Человек замолчал. За это время они обошли полукругом большое кресло. Он стоял в нескольких шагах от Селиссы, которая прижалась спиной к двери. В дверь продолжали яростно скрестись.

– Тогда ты еще большая дура, чем я посчитал. Отойди от двери, солханка, не стой рядом, они чуют тебя.

– Чуют? – запинаясь, проговорила Селисса.

Она не верила, что ее не тронут. По словам хозяина дома мэйра поняла, что у него есть свои счеты с солханцами. Что ему могло помешать воспользоваться случаем и подбить баланс в свою пользу?

– Ну, я же тебя учуял.

Накопленная усталость навалилась на Селиссу неожиданно. Голова закружилась, ноги подкосились. Она была готова упасть на пол, и почти упала, когда две огромные ручищи подхватили ее и осторожно подняли в воздух.

– Да успокойся ты, горемычная. Пойдем наверх, там отдохнешь, тогда и поговорим обо всем. Расскажешь, что за скверну там наколдовали. Чувствую, не скоро заклятие спадет, – бубнил озабоченно великан вполголоса, бережно неся мэйру на руках, словно ребенка.

Селисса прижалась к широкой груди незнакомого мужчины в грубой льняной рубахе. От него пахло железом и огнем вперемешку с потом. Девушка никогда не любила запах мужского пота. Но сейчас он не отталкивал, а наоборот – нравился, успокаивал. Когда великан поднялся на второй этаж и вошел в скромно обставленную комнату, девушка уже крепко спала. Он осторожно опустил ее на широкую заправленную кровать, накрыл выделанной медвежьей шкурой, как одеялом, и вышел, прикрыв за собой дверь.

– Солханка в моем доме, еще и на моей кровати, – недовольно вздохнул верзила и почесал пятерней затылок. – Сказал бы кто такое вчера – убил бы на месте.

Он подхватил огромный молот, стоящий у стены, и сел в тихо скрипнувшее массивное кресло напротив входной двери. Оружие он положил себе на колени. Огромные ладони легли на широкие отполированные подлокотники. Мужчина разогнал все лишние мысли и стал дальше вслушиваться в происходящее на улице. Точно так же, как и до того, как ему буквально на голову свалилась солханская мэйра.