Майский Сингапур встретил сибирскую делегацию липким, тяжелым, насквозь пропитанным тропической влагой зноем. Даже для экватора такая духота казалась чрезмерной. Воздух гудел — это был тот самый непрерывный, низкочастотный рокот сотен океанских сухогрузов и танкеров, тяжело стоящих на рейде Малаккского пролива.

Впрочем, в историческом колониальном комплексе отеля «Raffles», спрятанном от посторонних глаз за густой стеной пышных садов и исполинских пальм, властвовала совсем иная атмосфера. Здесь безраздельно царил прохладный, отфильтрованный воздух бесшумных кондиционеров, густой запах старого, дорогого тикового дерева и тончайший аромат элитного жасминового чая.

Но в императорском люксе, который на ближайшие сутки стал выездным штабом «ТехМаша», температура зашкаливала без всякого экваториального солнца.

Виктор Крылов расслабленно стоял у распахнутого французского окна, выходившего на открытую веранду. Темно-синий костюм из невесомой итальянской шерсти сидел на президенте корпорации как вторая кожа. Из-под рукавов белоснежной сорочки, сшитой из лучшего египетского хлопка, тускло поблескивали привычные платиновые запонки. Тот самый заветный титановый венец.

В правой руке Виктора легко, как живая, приплясывала золотая зажигалка. Сухой, резкий щелчок «Дюпона» разорвал напряженную тишину гостиной, высекая ровный, хищный огонек. Над плечом реструктуризатора тут же взвился прозрачный ручеек ароматизированного дыма сигареты «Кэмел».

— Пока американское министерство финансов бодро и пафосно рапортует о «полном, безоговорочном контроле над международными долларовыми каналами», — произнес Виктор, слегка прищурившись на бесконечную вереницу огромных нефтяных танкеров, тонущих в мареве пролива. — Здесь, на главном перекрестке торговых путей Азии, люди мыслят куда более приземленными категориями. Местным акулам нужны не красивые сказки о торжестве западной демократии. Им нужна реальная, осязаемая нефть для заводов, тысячи тонн проката для строек и наши микропроцессоры, которые, в отличие от заокеанских, не сгорают от первого же скачка напряжения.

Лена Романова грациозным, кошачьим жестом поправила полупрозрачную шелковую накидку, наброшенную поверх изящного тёмно-бордового костюма. Девушка сделала крошечный глоток ледяного травяного чая из тончайшего фарфорового бокала. В её тёмных, чуть прищуренных глазах открыто плясали подлинно азартные искорки. Так выглядит гениальный юрист, предвкушающий блестящую, многоходовую комбинацию мирового масштаба.

— Заморские джентльмены из Вашингтона попытались сработать по своей любимой, предельно топорной методике, Виктор Сергеевич, — с бархатной, обволакивающей иронией пропела Лена.

Она неспешно разложила на полированном тиковом столике свежие распечатки из закрытых баз азиатских информагентств.

— Буквально за два часа до приземления нашего борта спецпосланник Госдепартамента США, некий мистер Харрисон Вэнс, спешно собрал в соседнем отеле «Shangri-La» закрытый брифинг. Собрал всех: глав крупнейших южнокорейских чеболей и топ-менеджеров китайских государственных торговых корпораций.

— И каков же был градус пафоса в американской речи? — ухмыльнулся Крылов, аккуратно стряхивая пепел в массивную нефритовую пепельницу.

— Это был прямой, ничем не прикрытый финансовый ультиматум, — Романова положила лакированный ноготок на подчеркнутую строчку в сводке. — Мистер Вэнс официально, под стенограмму заявил, что любая азиатская компания, которая осмелится закупать наши процессоры «Спектр-16», тобольский пластик или уральскую медь за «нелегитимные, ничем не обеспеченные сибирские чеки», мгновенно, автоматически попадает под жесткий пакет вторичных санкций США.

Юристка усмехнулась.

— Этим зубрам азиатского бизнеса прямым текстом пригрозили отключением от долларовых клиринговых центров Нью-Йорка. Пообещали заморозку всех активов в американских банках и глухое закрытие доступа на потребительский рынок Северной Америки. Классика жанра.

Дверь императорского люкса плавно, почти бесшумно распахнулась. В гостиную с совершенно сияющим, блаженным видом вплыл Николай Шевцов. Главный снабженец корпорации прямо в тропиках уже успел переодеться в щегольской, легчайший льняной пиджак кремового цвета. В могучих руках Николай с искренним трепетом нес тяжелый серебряный поднос.

На подносе возвышалась живописная горка свеженарезанных экзотических фруктов, дымились миниатюрные чашки с ледяным эспрессо, а в самом центре композиции гордо покоилась хрустальная розетка, до краев наполненная отборной сибирской икрой.

— Руководству — мое почтение! Паек для покорителей экватора доставлен в лучшем виде! — затараторил Шевцов, аккуратно, чтобы не звякнуть, сгружая яства на столик. — Докладываю по всей форме: наш литерный транспортник Ан-124 «Руслан» ровно полчаса назад тяжело, но мягко плюхнулся на бетонку в аэропорту Чанги!

Николай расплылся в довольной улыбке.

— В брюхе птички — два морских контейнера с новейшими «ТехМаш-Ноутбуками», элитная партия защищенных раций и скромные двести миллионов наличными «крыловками» для обмена! Местные таможенники сначала напряглись, но когда увидели наши железобетонные фельдъегерские бумаги, а потом под водочку попробовали правильную сибирскую икорку… В общем, все накладные за пять минут не глядя подмахнули!

— Ты бы их еще соленым салом с чесноком угостил. При тридцатиградусной жаре-то, Николай Петрович, — беззлобно подшутил Виктор, забирая чашку с ледяным кофе.

— А что вы, собственно, думаете⁈ — азартно, ничуть не смутившись, подхватил добытчик. — Старший офицер таможенного терминала, между прочим, от нашего сальца с черным хлебушком аж скупую мужскую слезу пустил! Заявил, что после их вечных бананов и риса — это единственный нормальный продукт для крепкого мужского организма! Даже аккуратно поинтересовался, можно ли у нас в штат устроиться, чтобы зарплату в «крыловках» получать!

Из смежного рабочего кабинета вышли Владимир Губанов и Аркадий Сидоров. Глава службы безопасности выглядел монументально и хмуро — жару он явно не переносил. А вот председатель правления банка подошел к столу деловито, привычным жестом поправляя очки в золотой оправе и удерживая на весу раскрытый бронированный ноутбук.

— Виктор Сергеевич, — рокочущим, как судовой дизель, басом доложил Губанов. — Наш азиатский контур полностью готов к стыковке. Представители южнокорейских гигантов «Samsung» и «Hyundai», а также главные переговорщики от китайской национальной корпорации «Sinochem» уже прибыли на место. Сидят в закрытом конференц-зале отеля. Подтянулись очень аккуратно, без лишней помпы, через служебный вход для персонала. Но есть один неприятный нюанс.

— Какой еще нюанс, Володя? — изящно изогнула бровь Лена.

— Спецпосланник Госдепа Харрисон Вэнс каким-то образом пронюхал про нашу тихую встречу, — нехорошо, по-волчьи оскалился безопасник. — Приперся без приглашения, как к себе домой. В сопровождении двух амбалов из американского консульства. Стоит сейчас у дверей зала, громко качает права. Заявляет, что как полномочный представитель великой державы имеет законное право присутствовать на абсолютно любых переговорах с азиатскими контрагентами.

— Пропустить уважаемого американского гостя, — с холодной, презрительной ухмылкой распорядился Крылов, допивая кофе. — Пусть человек займет место в первом ряду и лично посмотрит, как рассыпается великая гегемония доллара в прямом эфире. Лена, бери пакет готовых документов по Азиатско-Сибирскому клиринговому пулу. Аркадий, открывай шифрованный канал со спутником. Пора научить наших прагматичных азиатских партнеров и зарвавшихся американских дипломатов настоящей финансовой геометрии.

Закрытый конференц-зал отеля «Raffles» был выполнен в подчеркнуто строгом, колониальном стиле. Панели из тёмного, отполированного палисандра, панорамные окна в пол, выходящие на густой тропический сад. Однако сейчас атмосфера здесь напоминала натянутую до предела струну рояля, готовую лопнуть в любую секунду.

За массивным овальным столом, сохраняя каменные лица, восседали высшие руководители азиатского бизнеса. Председатель правления корейского концерна господин Пак — сухопарый, седой мужчина в безупречном, но слишком плотном для тропиков строгом костюме. И вице-президент китайской государственной корпорации директор Чэнь — плотный, коренастый, с абсолютно непроницаемым, как у статуи Будды, лицом.

Напряжение в прохладном зале можно было резать ножом. Азиатские титаны бизнеса находились в тяжелейшей, изматывающей растяжке.

С одной стороны, их гигантским, вечно голодным фабрикам катастрофически не хватало сибирской нефти, прочного тобольского пластика, качественной уральской меди. И, самое главное, новейших процессоров «Спектр-16», которые при схожей архитектуре были в полтора раза дешевле капризных американских аналогов. С другой стороны, над ними зловеще раскачивался дамоклов меч тотальных санкций США.

Посередине зала, заложив руки в карманы брюк и демонстративно чеканя шаги по дорогому паркету, прохаживался спецпосланник Госдепа. Харрисон Вэнс оказался надменным, лощеным сорокалетним дипломатом. Его лицо излучало ту самую самоуверенность человека, который искренне верил в свое священное право диктовать волю Вашингтона всему тихоокеанскому региону.

— Я еще раз, в последний раз предупреждаю вас, господин Пак и господин Чэнь! — громко вещал Вэнс, визгливо чеканя каждое английское слово. — Любая, даже самая мелкая торговая сделка с сибирским банком «ТехМаш-Финанс» в обход устоявшейся долларовой системы — это прямой, осознанный вызов правительству Соединенных Штатов!

Американец резко остановился и оперся руками о стол, нависая над азиатами.

— Если вы сегодня подпишете хотя бы одну жалкую бумажку с Крыловым, ваши активы в банках Нью-Йорка и Сан-Франциско будут заморожены в течение двадцати четырех часов! Ваши торговые корабли больше никогда не войдут ни в один американский порт! Вы собственными руками совершаете экономический суицид!

Председатель Пак молча, до побеления костяшек сжал в сухих пальцах чашку с зеленым чаем. Директор Чэнь лишь тяжело, почти беззвучно вздохнул и опустил раскосые глаза на полированную столешницу.

— Какая экспрессивная, я бы даже сказал, театральная лекция по американской социологии. Особенно впечатляет в условиях тропической влажности, — раздался от дверей спокойный, глубокий и безупречно ироничный баритон.

В конференц-зал не спеша, с грацией хозяина положения вошел Виктор Крылов.

Не снимая своего легкого пиджака, с неизменной сдержанной, пугающе холодной ухмылкой на лице, реструктуризатор прошел прямиком к торцу овального стола. Звонкий щелчок золотого «Дюпона» разорвал липкую, парализующую тишину помещения. Высекся ослепительный огонёк, и в сухом воздухе закружился тонкий сизый ручеек дыма.

Следом за боссом проплыла Елена Романова. Девушка с легким стуком выложила на стол пухлую папку из тёмно-бордовой кожи с золочеными гербами. За её спиной, отсекая пути к отступлению, остановились монументальный Губанов и Сидоров с уже открытым и мерцающим экраном ноутбуком.

Вэнс рывком, словно ужаленный, повернулся к вошедшим. Его глаза вспыхнули неконтролируемым гневом.

— Вы! Вы — Крылов! — взвизгнул дипломат. — Вы не имеете никакого законного права проводить здесь свои нелегальные финансовые сходки! Я как официальный представитель Госдепартамента США заявляю вам жесточайший дипломатический протест! Ваши так называемые сибирские чеки — это криминальный, ничем не обеспеченный суррогат! Вы нагло пытаетесь подмять под себя свободный азиатский рынок!

— Свои истеричные протесты, мистер Вэнс, вы будете зачитывать своей глухой секретарше в Вашингтоне, — хладнокровно, словно отрубая топором, осадил американца Виктор.

Он вальяжно опустился в центральное кресло во главе стола и изящно стряхнул пепел в пододвинутую пепельницу.

— А здесь, если вы не заметили, взрослые люди собрались обсуждать серьезные дела. Мы решаем, как спасти азиатскую промышленность от жесткого дефицита сырья и компонентов. Дефицита, вызванного исключительно жадностью и непроходимой глупостью вашего казначейства.

— Это открытый шантаж! — выкрикнул Вэнс, поворачиваясь к притихшим корейцам и китайцам. — Господа! Не слушайте этого русского! Соединенные Штаты безраздельно контролируют платежную систему SWIFT! Без доллара вы физически не сможете провести ни одной международной транзакции! Ваши заводы встанут!

Лена Романова с ослепительной, ядовито-сладкой улыбкой придвинула к азиатским промышленникам первую, плотную страницу подготовленного документа.

— Хваленая международная система SWIFT, мистер Вэнс, — ласково пропела вице-президент по правовым вопросам, — это всего лишь частный кооператив нескольких бельгийских банков. Работающий, на минуточку, по устаревшему уставу тысяча девятьсот семьдесят третьего года. И ваша американская юридическая юрисдикция распространяется на нее ровно до тех пор, пока участники рынка добровольно, по привычке соглашаются использовать ваши ничем не обеспеченные зеленые бумажки.

— А если участники рынка больше не соглашаются? — вдруг глухо подал голос председатель Пак. Кореец подался вперед, впившись глазами в документ.

— А если участники рынка умные и прагматичные люди, господин Пак, — скрипуче вступил в разговор Аркадий Сидоров.

Банкир развернул перед корейцами и китайцами матовый экран бронированного ноутбука.

— То с сегодняшнего дня они просто подключаются к нашему Азиатско-Сибирскому клиринговому пулу. И забывают слово SWIFT как страшный сон.

Сидоров сделал один короткий, уверенный клик по клавише трекбола. Через геостационарный спутник экран машины мгновенно, без задержек связался с центральным сервером «ТехМаш-Финанса» в Новосибирске и защищенными узлами во Владивостоке и Шанхае. На дисплее развернулась сложная, но интуитивно понятная схема.

— Смотрите предельно внимательно, господа, — произнес Крылов, плавно выдыхая дым. — Перед вами — прямая, абсолютно бездолларовая система паритетного товарно-валютного обмена. Корпорация «ТехМаш» бесперебойно поставляет на ваши заводы в Южной Корее и Китае сырую нефть Самотлора, тобольский пластик, уральскую медь и новейшие процессоры «Спектр-16».

— Звучит красиво. Но как именно мы будем производить оплату? — быстро, с неподдельным интересом спросил директор Чэнь, прищурившись на бегущие зеленые графики.

— Очень просто, легально и изящно, господин Чэнь, — педантично ответил Сидоров. — Вы со своей стороны поставляете на наши заводы в Сибири и на Урале качественную бытовую электронику, надежные автомобили, высокоточные станки и строительную технику. Наш банк мгновенно, в автоматическом режиме проводит взаимный клиринговый зачет. В нашей единой расчетной единице — Сибирском чеке! Без малейшего участия американских банков. Без блокировок долларовых счетов. Вся транзакция занимает три миллисекунды через наш собственный космический спутник!

Венс от неожиданности и осознания масштаба катастрофы аж побелел. На лбу дипломата выступила испарина.

— Да это же банальный клиринговый бартер! Это нелегальная, подпольная параллельная финансовая система! Это грубейшее нарушение всех международных норм!

— Это нарушение исключительно ваших американских, высосанных из пальца монопольных норм, мистер Вэнс, — жестко припечатала Романова. Девушка изящно откинула обложку второго раздела папки. — Но это абсолютно легитимная, железобетонная процедура согласно Международному Морскому праву и действующим соглашениям о свободной торговле в нейтральных водах Сингапура. Более того! Позвольте зачитать вам официальную таможенную ноту. Двенадцать супертанкеров объединения «ТехМаш-Петролеум» с четырьмя миллионами тонн отборной нефти на борту прямо сейчас, в эту самую минуту, стоят на рейде Малаккского пролива. В нейтральных водах. Ждут разгрузки.

Крылов перевел спокойный, пронизывающий взгляд на напряженного председателя Пака и директора Чэня.

— Эта нефть, господа, — тихо, но так, что услышали все, произнес Виктор. — И эти пятьдесят тысяч дефицитных процессоров «Спектр-16», которые прямо сейчас отдыхают в порту Чанги… готовы к немедленной разгрузке на ваши баржи. Хоть сегодня к вечеру. Если вы подписываете соглашение о вступлении в наш клиринговый пул. Без участия токсичных долларов, без трусливой оглядки на Вашингтон и без конских банковских комиссий США.

— А если ВМФ США попытается силой заблокировать наши суда в портах разгрузки? — настороженно спросил кореец, хотя в его узких глазах уже вовсю полыхал азартный огонёк капиталиста.

— Если кто-то из-за океана попытается заблокировать ваши законные суда, господин Пак, — бодро вступил в разговор появившийся в дверях Николай Шевцов, поигрывая ручкой сафьянового баула. — То адмирал Громов на своих ракетных крейсерах Тихоокеанского флота обеспечит вашим танкерам такое плотное военно-морское прикрытие… Что ни один американский катер к ним на пушечный выстрел не подойдет! А за каждый день технической задержки товара наш банк выплатит вам солидную компенсацию. В свежих, хрустящих «крыловках»!

Снабженец с победным звяканьем распахнул баул и эффектно вывалил на темный палисандр стола тяжелые банковские пачки. Новенькие, пахнущие свежей краской темно-зеленые билеты Сибирского Расчетного Кольца маняще поблескивали золотым тиснением.

Азиатские бизнесмены переглянулись. Председатель Пак долго, оценивающе смотрел на пачки твердой валюты. Затем перевел взгляд на экран ноутбука, где в реальном времени, без скачков и падений, отображался курс нефти, намертво зафиксированный в золотом эквиваленте.

Кореец решительно, как самурай перед боем, достал из внутреннего кармана массивную золотую ручку.

— Американский ультиматум, мистер Вэнс, — медленно произнес глава концерна, повернув голову к побледневшему, как полотно, дипломату, — был крайне, я бы даже сказал, пугающе убедителен. Но реальная сибирская нефть на рейде Сингапура и процессоры «Спектр-16» на складе оказались намного убедительнее ваших пустых бумажных угроз. Концерн Южной Кореи официально вступает в Азиатско-Сибирский клиринговый пул.

— Китайская Народная Республика, — негромко добавил директор Чэнь, не тратя лишних слов и размашисто ставя свою иероглифическую подпись под договором. — Присоединяется к данному соглашению в полном, безоговорочном объеме. Наша первая партия нефти и микросхем принимается к разгрузке в порту Шанхая завтра рано утром.

Вэнс судорожно, словно ему не хватало воздуха, схватился за воротник шелковой рубашки.

— Вы… вы горько пожалеете об этом! — прохрипел дипломат, пятясь к двери. — Вашингтон разорвет с вами абсолютно все дипломатические и торговые отношения! Мы сотрем вас в порошок!

— Вашингтон, мистер Вэнс, — хладнокровно, как патологоанатом, отрезал Виктор, медленно поднимаясь во весь свой рост. — Может разрывать на себе все, что ему заблагорассудится. Но отныне и навсегда главная торговая артерия Азиатско-Тихоокеанского региона работает исключительно по сибирским правилам. А вам пора покинуть этот зал. Майор Петрович, оформите господину дипломату быстрый трансфер до аэропорта. Бизнес-классом.

Начальник ВОХР майор Петрович и двое крепких бойцов в строгих костюмах молча, аккуратно, но мертвой, стальной хваткой взяли обмякшего американца под локти. Под конвоем «дипломата» технично поволокли к выходу. Громкая, пафосная попытка Вашингтона заблокировать сибирскую экономическую экспансию в Азии потерпела полное, сокрушительное и позорное поражение. Всего за сорок минут.

Спустя два часа в парадном банкетном зале отеля «Raffles» кипел грандиозный, не знающий аналогов в регионе торжественный прием.

За длинными, уставленными экзотическими блюдами столами причудливо смешались суровые сибирские инженеры, прагматичные корейские промышленники, сдержанные китайские директора и даже парочка швейцарских банкиров, специально прилетевших на частном джете из Цюриха.

Гигантские лобстеры, камчатские крабы, дымящиеся корзинки со свежими димсамами и реки коллекционного французского шампанского феноменально быстро растопили остатки официальной, протокольной строгости. Обычно невозмутимый председатель Пак, с непривычки опрокинув пару стопок ледяной сибирской водочки под горячую мясную закуску, теперь увлеченно, размахивая руками, обсуждал с инженером Потаповым детали прямых поставок сибирских контроллеров для новых корейских корабельных верфей.

Виктор Крылов молча стоял на открытой террасе. В руке дымилась неизменная сигарета. Он спокойно наблюдал, как над бескрайним Малаккским проливом медленно, величественно разгорается пышный, кроваво-красный тропический закат. Огромные, неповоротливые туши нефтяных супертанкеров «ТехМаша» уже снялись с тяжелых якорей и теперь плавно, набирая ход, двигались в сторону спасительных портов Пусана и Шанхая.

Рядом, окутанная ароматом жасмина, стояла Лена. Девушка ласково, почти по-домашнему прижалась плечом к его рукаву. В тонких пальцах искрился бокал с шампанским.

— Сингапурский узел завязан идеально, просто безупречно, Виктор Сергеевич, — тихо, с чувством глубоко выполненного долга произнесла юристка. — Азиатский рынок полностью, без остатка переведен на наш закрытый клиринговый контур. Токсичный доллар де-факто выдавлен из торговли нефтью и микроэлектроникой на всем гигантском пространстве от Владивостока до Сингапура.

— У них просто не было иного выхода, Леночка, — мягко улыбнулся Крылов.

Снова блеснуло золото «Дюпона», и реструктуризатор прикурил новую сигарету.

— Пойми простую вещь. Когда у тебя в руках есть реальные, нужные всем ресурсы, лучшая в мире космическая связь и безотказная цифровая система нового века, любые заокеанские санкции превращаются в банальный, никому не интересный белый шум. Собака лает — танкеры идут.

— И каковы же дальнейшие плановые указания, господин президент мировой корпорации? — Лена хищно, с привычным азартом прищурилась, глядя на профиль шефа.

Крылов глубоко затянулся и медленно выдохнул сизый ручеек дыма прямо в густой, пряный тропический вечер. В его глазах отражались огни засыпающего Сингапура и отблески пожара новой, строящейся империи.

— А дальнейшие планы, Лена, у нас предельно простые и рабочие, — уверенно ответил реструктуризатор. — Завтра мы пакуем вещи и возвращаемся в Москву. Пришло время провести генеральную ревизию нашего Южного контура. Надо навести жесткий порядок в портах Новороссийска, окончательно забрать под себя Каспийскую нефть и намертво завязать на наш Сибирский расчетный чек весь топливный трафик Черного моря.