Майская Москва девяносто четвёртого года, умытая свежими, по-настоящему летними весенними грозами, густо благоухала цветущей сиренью и едва уловимым, но таким приятным запахом озона. За панорамными, начищенными до блеска стеклами центрального столичного офиса «ТехМаша» на Пятницкой город бурлил. Но это была уже не та серая, выживающая Москва прошлого года. Столица жила обновленной, деловой и почти карнавальной жизнью.

С улиц как по волшебству исчезли унизительные очереди у стихийных обменников, где раньше люди часами мерзли ради пары баксов. В коммерческих ларьках, солидных магазинах и на рынках ценники наконец-то застыли на ровных, твердых и понятных каждому цифрах. Сибирский расчетный чек — та самая железобетонная «крыловка» — окончательно, без шансов на реванш вытеснил гиперинфляционную резаную бумагу. Новая валюта де-факто превратилась в главную и единственно надежную кровеносную систему огромной страны.

Виктор Крылов расслабленно стоял у высокого окна. Он неторопливо, почти лениво поправлял идеальную манжету белоснежной рубашки из дорогого египетского хлопка. Звонкий, хищный щелчок золотого «Дюпона» привычно разорвал тишину просторного, отделанного мореным дубом кабинета. Над плечом президента корпорации взвился прозрачный сизый ручеек ароматизированного дыма сигареты «Кэмел».

Темно-серый итальянский костюм-тройка сидел на фигуре как вторая кожа. Из-под манжет холодно поблескивали тяжелые платиновые запонки с фирменным титановым венцом — гербом той самой империи, которая сейчас диктовала условия на доброй половине земного шара.

— В Вашингтоне, Виктор Сергеевич, похоже, окончательно сорвало резьбу и отказали тормоза, — прозвучал от массивного переговорного стола бархатный, глубокий голос.

Елена Романова изящно откинулась на высокую спинку кожаного кресла. Девушка сделала крошечный глоток крепкого эспрессо из тонкой, просвечивающей на свету фарфоровой чашки. На вице-президенте по правовым вопросам был ослепительный, с иголочки костюм из тёмно-бордового бархата, идеально подчёркивавший статную фигуру.

В её тёмных, чуть прищуренных глазах открыто плясали подлинно азартные искорки. Так смотрит гениальный юрист, предвкушающий не просто победу, а тотальный, унизительный разгром противника.

— Наш международный юридический контур буквально полчаса назад зафиксировал крайне любопытную системную финансовую аномалию, — пропела Лена, грациозно пододвигая к шефу пухлый кожаный планшет. — Проиграв нам всухую в Цюрихе и с позором вылетев из Сингапура, аналитики Лэнгли и ребята из Федеральной резервной системы США решили радикально сменить стратегию. Раз уж не удалось заблокировать «крыловку» извне, на биржах, они решили попытаться взорвать нашу денежную систему изнутри. Подложить свинью.

— Неужели напечатали подделок? — искренне, с легким удивлением ухмыльнулся Крылов, выдыхая ровное сизое колечко дыма. — Решили в тупую завалить наши растущие рынки фальшивыми сибирскими чеками? Классика жанра.

— Именно так. Тупо и в лоб, — Романова опустила лакированный пальчик на подчеркнутую строчку в оперативной сводке. — За последние двое суток в Москве, Питере и Ростове-на-Дону зафиксирован массированный вброс высококачественных фальшивок. Печать просто безупречная. Глубокое интаглио, сложнейшие водяные знаки, даже золотое тиснение логотипа воспроизведено с ювелирной точностью.

Девушка усмехнулась.

— Работает секретный полиграфический комбинат под Франкфуртом. Тот самый, что подконтролен ЦРУ и печатает неучтенные доллары для банановых республик. По нашим данным, они уже завезли в страну через южные порты около двухсот миллионов фальшивых «крыловок».

Дверь генерального кабинета распахнулась с шумным, залихватским треском. На пороге нарисовался Николай Шевцов.

Главный снабженец корпорации прямо с дороги выглядел так, словно только что лично, в рукопашную спас национальное достояние. Дорогой галстук сбит набок, в глазах горит первобытный азартный огонь, а в мощных руках Николай со священным трепетом тащил тяжелое хрустальное блюдо. На нем возвышалась горка запеченных свежих астраханских рябчиков, а рядом примостилась глубокая розетка с отборной, крупнистой черной икрой.

— Виктор Сергеевич! Елена Станиславовна! Вредительство высшей категории! Диверсия! — затараторил Шевцов, аккуратно, чтобы не расплескать, сгружая яства на край полированного стола. — Покушение на святое, на нашу валюту! Эти заморские фальшивомонетчики внаглую подбросили свою липовую бумагу прямо на наши распределительные базы в Ростове!

Снабженец в сердцах хлопнул себя по бедру.

— Представляете, попытались скупать за эти фантики наши зерновые эшелоны и каспийскую белугу оптом! Я за такие фокусы готов лично этим диверсантам все их зеленые доллары вместе с их высокохудожественной бумагой прямо в глотку утрамбовать! Причем без запивки!

— Утрамбовывать ничего не надо, Петрович, мы люди культурные, с высшим образованием, — улыбнулся реструктуризатор, небрежно забирая вилкой сочный ломтик рябчика. — Вредительство, согласен, дерзкое. Но американские стратеги, как обычно, забыли учесть одну очень маленькую, но критически важную технологическую деталь. Аркадий Лазаревич и наш суровый Потапов уже в операторской?

— Да они там уже второй час боевые танцы пляшут! — азартно подхватил Николай. — Профессор Штейн от счастья аж три казенные чашки с кофе расколотил, а Семён Игоревич свой любимый тяжелый гаечный ключ из рук вообще не выпускает! Рвутся в бой!

В этот момент из смежного, скрытого от посторонних глаз кабинета вошли Владимир Губанов, Аркадий Сидоров и начальник ВОХР майор Петрович. Бессменный глава службы безопасности Губанов выглядел, как всегда, монументально — настоящая скала. А сухопарый глава банка Сидоров бережно, как ребенка, держал на весу включенный бронированный «ТехМаш-Ноутбук». Экран мерцал, отображая прямое, защищенное спутниковое соединение с серверами Академгородка.

— Виктор Сергеевич, — рокочущим, как судовой дизель, басом доложил Губанов. — Наша опергруппа совместно с ребятами Петровича полностью, от и до проследила всю цепочку распространения. Вброс фальшивок идет исключительно через криминальную группировку местного южного авторитета по кличке «Граф». Всё наглухо завязано на теневые портовые склады Новороссийска.

Безопасник нехорошо, хищно оскалился.

— А курируют эту операцию двое кадровых офицеров ЦРУ. Работают под железобетонной крышей американского торгового представительства. Классическая схема.

— Настоящий, трогательный американо-криминальный альянс, — с ослепительной, холодной улыбкой констатировала Лена. — Бандиты и дипломаты. Какая прелесть.

— Замечательно. Пазл сложился, — хладнокровно отрезал Виктор, аккуратно загасив окурок в нефритовой пепельнице. — Володя, зови сюда Штейна и Потапова со всей их аппаратурой. Пора наглядно показать американским спецслужбам, чем именно отличается их хваленая западная полиграфия от наших сибирских квантовых технологий.

Буквально через минуту строгий кабинет до краев заполнился громким, радостным гомоном.

Профессор Аркадий Штейн ворвался в помещение настоящим ураганом. В своем неизменном, потертом рабочем халате, с растрепанными седыми вихрами и абсолютно сумасшедшим, взбудораженным взглядом фанатика от науки. Следом за ним, тяжело чеканя шаг, вышагивал главный инженер Семён Потапов. Под мышкой инженер бережно нес компактный, похожий на небольшую кассу считывающий прибор с ярким логотипом «Спектр-4».

— Виктор Сергеевич! Боги-олимпийцы, вы только взгляните на этот наивный, песочный детский сад! — с порога заверещал Штейн, подбегая к столу и с размаху бросая перед Крыловым две хрустящие купюры номиналом в сто «крыловок». — Они умудрились скопировать водяные знаки! Они идеально подделали микрошрифт и металлическую нить! Они, мать их за ногу, потратили миллионы долларов на высокоточное оборудование для печати!

Профессор расхохотался, протирая запотевшие очки.

— Но эти американские пещерные люди с их хвалеными аналитиками даже не поняли, что именно они держат в руках!

— В чем суть нашего технологического сюрприза, Аркадий Лазаревич? — с довольной ухмылкой уточнил реструктуризатор.

— А суть в том, босс, — раскатистым басом подхватил Потапов.

Инженер с глухим стуком водрузил свой прибор на полированную столешницу.

— Что на нашей режимной бумажной фабрике в Академгородке при варке целлюлозы в саму структуру бумаги намертво вплетается микроскопическая кремний-магнитная нить. Легированная чистым галлием! Точно по технологии производства нашего флагманского процессора «Спектр-8»! Это не просто краска, это полноценный цифровой носитель!

Потапов взял со стола фальшивую купюру, изъятую неутомимым Шевцовым на рынке. Инженер небрежно провел ей через узкую щель сканера прибора «Спектр-4».

На передней панели мгновенно, без задержек вспыхнул тревожный красный светодиод, а встроенный динамик противно, назойливо запищал, сигнализируя об ошибке.

— Видите⁈ Видите! — экстатически, едва не подпрыгивая, воскликнул Штейн, тыча длинным пальцем в мигающий красный огонек. — Сигнала нет! Магнитно-резонансный отклик строго равен нулю! Дешевая подделка! Просто крашеная бумажка!

Затем Потапов неторопливо достал из внутреннего кармана пиджака настоящую, затертую «крыловку» из самой первой эмиссионной партии и плавно протянул ее через считыватель.

Прибор тут же радостно пискнул. Диод загорелся ровным, сочным зеленым светом. А на монохромном экране ноутбука Сидорова мгновенно отобразился длинный, уникальный цифровой хеш-код купюры. Данные моментально подтвердились и верифицировались через спутник «Спектр-Сат-1».

— Каждая наша подлинная «крыловка», — с нескрываемой гордостью за свое детище пояснил Сидоров, — имеет свой собственный, неповторимый уникальный квантово-магнитный отпечаток. Он намертво занесен в центральную защищенную базу данных банка «ТехМаш-Финанс». Абсолютно все кассовые терминалы системы «Спектр-4» — в магазинах, на заправках, на оптовых базах и в банках — распознают фальшивку за одну сотую долю секунды! Без шансов на ошибку!

— То есть, говоря простым, не техническим языком, — мягко улыбнулась Лена, откидываясь в кресле, — американские спецслужбы угрохали кучу денег и напечатали двести миллионов очень красивых, качественных фантиков. Фантиков, которые физически невозможно обналичить или запустить в оборот ни в одном, даже самом захудалом кассовом аппарате нашей страны?

— Именно так, Елена Станиславовна! Точно в яблочко! — счастливо расплылся в широкой улыбке суровый Потапов. — Зараза не пройдет! Ни один фальшивый чек через нашу автоматику не проскочит даже теоретически!

Крылов медленно, с кошачьей грацией поднялся из-за стола. Президент корпорации достал новую сигарету и неторопливо прикурил. В его холодных, расчетливых глазах снова вспыхнул тот самый азартный огонёк хищника. Огонёк, от которого у сидевшего напротив Шевцова сразу подскочило служебное вдохновение и зачесались кулаки.

— Эти фальшивки — это не просто макулатурный мусор, джентльмены, — произнес реструктуризатор, плавно выдыхая сизый ручеек дыма. — Это идеальный, просто подарочный повод для окончательной, жесткой зачистки Южного транспортного контура. И, конечно же, для нанесения мощного, унизительного публичного удара по репутации Лэнгли. Грех таким не воспользоваться.

— Каковы будут боевые указания, Виктор Сергеевич? — предельно собранно, по-военному спросил Губанов.

— Володя, майор Петрович. Прямо сейчас поднимайте роту тяжелого спецназа ВОХР и спецрейсом вылетайте в Новороссийск, — Крылов оперся кулаками о стол. — Берем складской комплекс этого вашего Графа в порту тепленькими. Прямо в момент приема и разгрузки очередной партии подделок из Европы. Американских кадровых офицеров ЦРУ берем жестко, с поличным. Вместе со всеми печатными формами, клише и сопроводительными документами, если они есть.

— Будет исполнено в лучшем виде, босс. Никто не уйдет, — предвкушающе, по-волчьи оскалился безопасник.

— А ты, Леночка, — Виктор развернулся к Романовой, — готовь экстренный прямой эфир на всех каналах «ТехМаш-ТВ». Переводи переводчиков на круглосуточный режим. Мы устроим этим заморским фальшивомонетчикам такую международную презентацию, что им тошно станет. С наглядной демонстрацией их кустарной продукции на весь мир.

Новороссийский морской торговый порт в два часа ночи дышал тяжело. Густой, вязкий запах соленой морской воды мешался с едким ароматом сырого мазута и застоявшейся портовой грязи.

Теплый южный ветер с силой гнал по широкой акватории Цемесской бухты мелкую, злую волну, которая с глухим плеском билась о старые бетонные причалы. Заброшенный складской комплекс под номером восемь, негласно принадлежавший местному теневому хозяину порта Графу, выглядел со стороны абсолютно темным и вымершим. Но внутри, за закрытыми воротами, вовсю кипела лихорадочная, суетливая работа.

У дальнего причала тупикового канала швартовался небольшой, потрепанный жизнью сейнер под удобным панамским флагом. Из глубокого трюма судна хмурые рабочие в засаленных робах споро выгружали тяжелые деревянные ящики. На таре красовалась крупная трафаретная маркировка «Медикаменты. Гуманитарная помощь». За процессом зорко присматривали дюжие, накачанные парни в кожанках с помпами наперевес.

В просторной бытовке склада, заботливо застеленной дорогой, но уже затоптанной ковровой дорожкой, на скрипучем кожаном диване вальяжно восседал сам Граф. Это был плотный, начавший плешиветь мужчина с тяжелым взглядом и толстыми золотыми цепями, впивающимися в бычью шею.

Напротив него, у заваленного бумагами стола, стояли двое подтянутых, спортивного вида американцев в неприметных гражданских куртках. Это были старшие офицеры балканской резидентуры ЦРУ в Афинах — майор Блейк и капитан Росс. На столе перед ними покоились раскрытые ломиком ящики, до самого верха плотно забитые банковскими пачками фальшивых «крыловок».

— Я тебе еще раз повторяю, Граф, печать просто идеальная! — твердил Блейк на весьма сносном, хоть и акцентированном русском, с силой хлопая ладонью по пачке новеньких чеков. — Наши полиграфисты на базе во Франкфурте сотворили настоящее чудо, сделали невозможное! Ни один, даже самый дотошный банковский эксперт в Москве не отличит эту бумагу от настоящей сибирской! Уже завтра твои бойцы начинают массированный вброс через рынки и оптовые базы Краснодара и Ростова! Разница, как договаривались — пятьдесят на пятьдесят!

— Бумага-то, базару нет, хорошая, начальник, гладкая, — Граф подозрительно, щурясь, покрутил в толстых пальцах хрустящую купюру. — Да только в народе сказывают всякое. Говорят, у этих отмороженных сибиряков в банках и на кассах машины какие-то дюже хитроумные стоят. Пищат, светом зеленым мигают. Чуют фальшь, гады.

— Это всё дешевые сказки для пугливых сибирских мужиков! — высокомерно хохотнул Росс, поправляя куртку. — Блеф! Никакая, даже самая современная машина не отличит эту бумагу от оригинала! Матрицы идентичны! Завтра эти чеки мощно обрушат их рынки и вызовут панику! А вы получите свои миллионы долларов чистыми!

Ответом самоуверенному американцу стал оглушительный, поистине громоподобный удар.

Мощные дубовые двери бытовки с диким треском вылетели внутрь, разлетаясь на острые щепки. В помещение, словно смерч, мгновенно ворвались полдюжины тяжеловооруженных бойцов спецназа ВОХР. Тёмно-синяя штурмовая экипировка, глухие бронесферы и направленные прямо в лица короткоствольные автоматы не оставляли иллюзий.

Следом за группой захвата, тяжело чеканя шаг по паркету, вошел майор Петрович. На нем был надет новенький камуфляжный китель, а в руке смертоносно поблескивал снятый с предохранителя тяжелый АПС.

— Всем оставаться на своих местах! Оружие бросить на пол! Работает служба безопасности Чрезвычайного комитета! Лицом в ковер, живо! — рявкнул начальник охраны так, что массивная хрустальная люстра на потолке жалобно зазвенела.

Бандиты Графа, совершенно опешившие от такой невероятной стремительности и огневой мощи, панически, не пытаясь сопротивляться, побросали помповые ружья на ковер и рухнули вниз.

Майор Блейк, повинуясь вбитым рефлексам, дёрнулся было к спрятанному под курткой «Глоку». Но Губанов, шагнувший в разгромленную бытовку следом, с неумолимой, пугающей легкостью перехватил его руку. Безопасник жестко заломил конечность за спину цэрэушнику и с сухим, щелкающим звуком затянул на запястьях стальные браслеты.

— Очень аккуратно с уважаемыми американскими гражданами, Володя, не помни им костюмы, — с легкой, откровенно озорной ухмылкой произнес вошедший в помещение Крылов.

На реструктуризаторе сидел безупречный, дорогой волчий полушубок. В руках, как всегда, привычно поблескивал золотой «Дюпон». Виктор неторопливо, с чувством прикурил сигарету «Кэмел», с нескрываемым, ледяным презрением оглядывая вскрытые штабеля ящиков с фальшивками.

Граф, побледнев как старое полотно, тяжело сполз с кожаного дивана прямо на колени.

— Виктор Сергеевич… Прости, начальник! Не знамо чьи это бумаги были, зуб даю! Американцы сами подбросили, падлы! Сказали — это чистая гуманитарная помощь региону от Красного креста! Медикаменты!

— Гуманитарная помощь депрессивному региону через банальное фальшивомонетничество, Граф? Какая прелесть, — с ослепительной, ядовитой улыбкой пропела Лена.

Юристка появилась в дверях, держа в руках аккуратную кожаную папочку.

— Будьте любезны ознакомиться, граждане иностранные диверсанты. Это официальный протокол изъятия вещественных доказательств. Оформлен по всем правилам, в присутствии следователей военной прокуратуры Черноморского флота. Вы влипли.

Офицеры ЦРУ, наконец-то осознав всю глубину и масштаб полного, тотального провала своей тщательно спланированной спецоперации, стояли молча. Они в бессильной злобе кусали губы, с нарастающим ужасом глядя на слаженно работающий сибирский десант.

— Потапов, проверь партию для протокола. Под камеру, — спокойно, не повышая голоса, скомандовал президент корпорации.

Семён Игоревич деловито подошел к вскрытому ящику, вытащил первую попавшуюся пачку новеньких денег и ловко провел купюрой через щель портативного считывателя. Аппарат мгновенно, с удовольствием выдал неприятный, режущий слух писк аварийного сигнала.

— Подделка! Стопроцентная, дешевая подделка! — громко, для протокола провозгласил инженер. — Фальшивка без квантовой магнитной нити! Макулатурный мусор, только для растопки печек в бытовках годится!

— Вот и отлично, — Виктор выпустил вверх идеально ровное колечко дыма. — Майор Петрович, изъять и опечатать всю партию до последнего листка. Ящики немедленно грузить на наши бронепоезда. Графа и господ американских офицеров — под жесткую стражу, в одиночки. А завтра утром весь цивилизованный мир в прямом эфире увидит, как на самом деле работают «высокие стандарты» хваленой американской финансовой разведки.

Спустя ровно двенадцать часов, в самый прайм-тайм, в полдень по московскому времени, абсолютно все каналы центрального телевидения и международная спутниковая сеть «ТехМаш-Телекома» синхронно прервали свое плановое вещание.

На экранах миллионов телевизоров — от заснеженных окраин России до европейских столиц — проявилась строгая студия прямого эфира.

За массивным дубовым столом, сохраняя ледяное спокойствие, сидели Виктор Крылов и Елена Романова. А прямо за их спинами, под усиленным конвоем хмурых бойцов ВОХР, с угрюмыми, опущенными лицами стояли те самые задержанные офицеры ЦРУ — майор Блейк и капитан Росс. Перед ними на столе живописно громоздились вскрытые деревянные ящики с миллионами фальшивых «крыловок» и изъятыми печатными клише с франкфуртской фабрики.

— Уважаемые граждане России. И уважаемое международное сообщество, — прозвучал чеканный, абсолютно уверенный голос Крылова.

Его баритон сейчас разносился из динамиков от Токио до Нью-Йорка, приковывая к экранам миллионы людей.

— Сегодня ночью служба безопасности нашей корпорации совместно со следователями военной прокуратуры пресекла крупномасштабную, беспрецедентную финансовую диверсию. Диверсию, напрямую организованную специальными службами США и Федеральной резервной системой. Потерпев закономерное, сокрушительное поражение на открытом мировом финансовом рынке, наши заморские оппоненты опустились до самого банального, уголовного фальшивомонетничества.

Лена Романова изящным жестом поднесла к объективу центральной видеокамеры портативный считыватель «Спектр-4». Девушка наглядно, крупным планом продемонстрировала работу уникальной квантовой защиты, прогоняя через аппарат поддельные и настоящие купюры.

— Каждая подлинная сибирская «крыловка», — пропела вице-президент так, чтобы было слышно в каждом доме, — надежно, на физическом уровне защищена нашей уникальной магнитно-резонансной нитью. Абсолютно все высококачественные подделки, заботливо заготовленные умельцами из ЦРУ, полностью, со стопроцентной гарантией блокируются нашими кассовыми терминалами в течение одной сотой доли секунды. Ни одна поддельная купюра не вошла и никогда не войдет в наш кровеносный денежный оборот.

Крылов чуть наклонился к микрофону, глядя прямо в красный глазок объектива камеры с уничтожающей, ледяной ухмылкой победителя.

— Мы, как цивилизованные люди, официальным дипломатическим путем передаем задержанных с поличным сотрудников ЦРУ и весь этот изъятый полиграфический мусор представителям Международного красного креста. Пусть забирают своих героев.

Реструктуризатор сделал паузу, чеканя каждое слово.

— Но. В качестве законной, соразмерной компенсации за попытку подлого подрыва нашей суверенной финансовой системы, Чрезвычайный комитет объявляет о полной, безоговорочной национальной конфискации. Всех складов, нефтяных терминалов и портовых мощностей Новороссийского морского торгового порта, которые были аффилированы с американскими фирмами-прокладками. Отныне и навсегда Южные морские ворота страны переходят под прямой, жесткий контроль нашей логистической компании «ТехМаш-Пасифик».

Этот короткий, жесткий эфир произвел в мире эффект взорвавшейся информационной атомной бомбы.

Вашингтон и всемогущее Лэнгли оказались в состоянии тяжелейшего, несмываемого позора. Их грязная попытка завалить Сибирский чек фальшивками обернулась полным, публичным разоблачением методов американских спецслужб перед лицом всего мира. А корпорация «ТехМаш» всего за один день, блестяще разыграв партию, без единого выстрела забрала под свой полный контроль всю стратегическую южную логистику Черного моря.

Вечером того же дня на просторной, продуваемой морским бризом открытой террасе высотного заводоуправления Новороссийска собрался весь костяк стремительно растущей империи. Праздновали очередную, но от этого не менее сладкую грандиозную победу.

На сдвинутых столах, покрытых хрустящими белоснежными скатертями, возвышались пузатые вазы с отборной каспийской белугой. Дымились жареные в чесночном масле черноморские рапаны, манили свежие сибирские расстегаи и, конечно, ждал своего часа запотевший графин с ледяным штофом.

За столом в расслабленных позах восседали Лена, Губанов, вездесущий Шевцов, ученый Штейн, суровый Потапов и майор Петрович. Почетное место занимал специально прилетевший на вертолете Командующий Черноморским флотом адмирал Касатонов.

— Ну, Виктор Сергеевич, удружил! — басисто провозгласил тост адмирал, с чувством поднимая хрустальную стопку. — Сказать, что ты америкосов умыл — это вообще ничего не сказать! Ты их перед всем белым светом обычными, дешевыми фальшивомонетчиками и щипачами выставил! Красавец!

Касатонов опрокинул стопку и крякнул.

— Черноморский флот с сегодняшнего дня полностью берет под надежную охрану все наши новые отжатые терминалы в Новороссийске! Ни одна заморская мышь на ржавой посудине без твоего личного разрешения в бухту не сунется, гарантирую!

— За «ТехМаш»!! — с силой звякнув стопкой, поддержал тост генерал-полковник Пьянков.

Виктор Крылов неторопливо поднял свой бокал, с теплой полуулыбкой оглядев присутствующих, проверенных в боях соратников. В его темных глазах отражались мириады огней Новороссийского порта. Там, внизу, под надежной защитой патрулирующих флотских катеров, уже шла спорая, деловитая разгрузка самых первых эшелонов с сибирским зерном и уральской медью. Жизнь налаживалась.

— Этот диверсионный фронт, джентльмены. И наша прекрасная леди, — произнёс Крылов.

Виктор достал золотую зажигалку, привычно, со вкусом щелкнул крышкой и глубоко прикурил. Огонек пламени на секунду ярко вспыхнул в его глазах, причудливо отражая багровый вечерний закат, догорающий над спокойным Черным морем.