Март девяносто четвертого года входил в огромную Сибирь подчеркнуто не торопясь, с ленивой грацией просыпающегося медведя. Весна укутывала корабельные сосновые боры Академгородка тяжелым, мокрым мартовским снегом и пронзительными, звенящими от чистоты свежими ветрами.
Пока помятые столичные газеты захлебывались крикливыми сенсациями о «непостижимом сибирском финансовом чуде», а лощеные европейские и американские эксперты в тихом ужасе пересчитывали колоссальные убытки от фееричного крушения консорциума «Nordic Petroleum», здесь все было иначе. В научно-производственном кластере «Сибирская Кремниевая Долина» жизнь не просто шла — она кипела и плавилась на совершенно запредельных, недоступных пониманию столичных чиновников оборотах.
Виктор Крылов расслабленно стоял у панорамного окна на самом верхнем этаже центрального корпуса КБ микроэлектроники. Далеко внизу, прямо среди вековых, заснеженных корабельных сосен, словно на дрожжах разрастался настоящий, живой футуристический город. Это были новейшие, с иголочки цеха, собранные из темно-серого ударопрочного металлопрофиля производства родной «СибСтали». Они были соединены между собой теплыми стеклянными галереями переходов, а на крышах зданий, словно гигантские грибы-дождевики, белели купола мощных спутниковых антенн «ТехМаш-Телекома». Империя обретала свою физическую, несокрушимую форму.
Привычный, сухой щелчок золотого «Дюпона» коротко прорезал идеальную кабинетную тишину. Над плечом президента корпорации плавно взвился сизый, ароматный ручеек табачного дыма от сигареты «Кэмел». На Крылове безупречно, без единой складочки сидел темно-синий итальянский костюм-тройка из тончайшей шерсти. А ослепительно белоснежные, накрахмаленные манжеты рубашки украшали тяжелые платиновые запонки с лаконичной, но веской гравировкой в виде литеры «Т».
— О чем так глубоко задумался, господин всесильный председатель Чрезвычайного комитета? — внезапно раздался от дверей бархатный, с едва уловимой, теплой насмешливой поволокой голос.
Леночка вошла в огромный кабинет с привычной легкостью и грацией светской львицы, совершенно случайно заглянувшей в суровую штаб-квартиру победителей. Строгий, деловой жакет из темно-бордового бархата хищно и выгодно подчеркивал ее точеную фигуру. Темные, блестящие волосы были уложены в элегантную, безупречную прическу. А в руках вице-президент по правовым вопросам легко несла поднос из тяжелой полированной латуни с двумя дымящимися чашками двойного эспрессо и аккуратной, перевязанной тесемочкой стопкой утренних заграничных депеш.
— Задумался о том, Леночка, что хваленый дикий капитализм далеко за пределами нашего надежного контура начинает проявлять явные симптомы панической, неконтролируемой истерики, — плотоядно ухмыльнулся Виктор, забирая свою чашку с подноса. Аромат кофе смешался с запахом дорогого табака. — Что там на этот раз пишут в своих кляузах наши заморские «партнеры»? Плачут?
— Плачут — это мягко сказано. Воют в голос. Знаменитая Американская ассоциация производителей полупроводников, совместно с гигантами Intel и AMD, сегодня утром направила крайне жесткую официальную ноту прямо в Конгресс США, — Елена грациозно опустилась на самый край массивного дубового стола, изящно закинув ногу на ногу и открывая папку. — Они категорично требуют немедленно ввести абсолютное, тотальное эмбарго. На поставку в дикую Россию любых сканирующих фотолитографических установок и электронных телескопов.
Юристка очаровательно, но с холодком рассмеялась.
— Представляете, они всерьез, до дрожи в коленках напуганы тем простым фактом, что наши новейшие «ТехМаш-Ноутбуки1» уже вовсю продаются на рынках в Пусане и Шанхае. Причем продаются значительно дешевле их хваленых, но безнадежно устаревших моделей. Да еще и упакованы в наши фирменные корпуса из тобольского, неубиваемого ударного пластика.
— Напуганы — это очень хорошо. Это правильная эмоция, — сибиряк сделал глубокий, обжигающий глоток крепчайшего кофе. — Сильно напуганный конкурент неизбежно начинает делать глупости. Суетиться, метаться и бездарно тратить миллионы долларов на продажных политических лоббистов, вместо того чтобы вкладывать эти деньги в собственные разработки. Пусть суетятся. А что там у нас по нашей собственной, независимой степпинговой линии? Как успехи?
— А по нашей секретной линии, Виктор Сергеевич, прямо сейчас в чистой зоне идет настоящий, жаркий медицинский консилиум, переходящий в рукопашную, — Романова широко улыбнулась, и в ее темных глазах весело заплясали ядовитые искорки. — Неугомонный профессор Штейн уже второй час кряду истошно орет на главного инженера Потапова. С пеной у рта доказывает, что старые советские военные лазеры, пылившиеся на складах в Красногорске, способны давать нужную длину волны в ультрафиолете. И что эта волна будет получше, чем у любого дорогущего голландского ASML.
В этот самый момент массивные резные двери кабинета распахнулись настежь, без всякого стука. На пороге, тяжело дыша, возник Николай Шевцов.
Бессменный зам по снабжению выглядел сейчас так, словно только что лично, купив один билет, выиграл миллион долларов в лотерею. Его дорогой галстук безнадежно сбился набок, глаза горели диким, азартным огнем победителя. А в руках снабженец с нескрываемой гордостью тащил тяжелое хрустальное блюдо. На нем призывно возвышалась горка свежих, пахнущих тайгой алтайских кедровых орехов и пузатая стеклянная баночка с жидким, золотистым таежным медом.
— Виктор Сергеевич! Леночка! Мое категорическое и глубочайшее почтение! — затараторил Шевцов с порога, аккуратно водружая свое роскошное угощение на приставной столик. — Отчитываюсь по всей форме: долгожданный литерный состав из далекого Красногорска с уникальными оптическими линзами Особого КБ ЛОМО благополучно прибыл на товарную станцию Академгородок! Наша охрана ВОХР сработала просто в лучшем виде — ни одна пылинка, ни одна снежинка на нежные приборы не села в пути! А все их грабительские заградительные пошлины на таможне мы технично обнулили нашим новым, вчерашним решением Чрезвычайного комитета! Комар носа не подточит!
— Молодец, Коля, хвалю за оперативность, — одобрительно, по-отечески кивнул Крылов, аккуратно стряхивая пепел в тяжелую хрустальную пепельницу. — Но шампанское победное пока в холодильник отложи, рано еще. Что у нас конкретно по поставкам редких металлов для массового производства процессоров «Спектр-16»?
— Всё до последнего грамма уже лежит на нашем центральном охраняемом складе, шеф! — Шевцов от избытка чувств выпятил грудь колесом. — Галлий, индий, сверхчистый монокристаллический кремний с Урала! Я за эти стратегические партии директоров Кемеровского и Усть-Каменогорского металлургических комбинатов лично, до седьмого пота в бане веником парил. Выбивал скидки! Да они за наши надежные расчетные «крыловки» готовы нам эти редкие металлы хоть прямо во рту, как собаки дичь, приносить!
— Вот это отличные новости. Вот это дело, — реструктуризатор привычным жестом сверился с циферблатом золотого «Ролекса». Хронометр отсчитывал время новой империи. — Время десять ноль-ноль. Штейн и Потапов там внизу уже наверняка дошли до нужной кондиции в своем споре. Лена, бери свою папку с утвержденным патентным актом. Сегодня мы окончательно, раз и навсегда докажем этому заносчивому мировому рынку одну простую вещь. Наш сибирский кремний бьет их хваленую американскую силиконовую долину по всем статьям. И без вариантов.
Просторный научно-производственный кластер «Сибирская Кремниевая Долина» встречал важных гостей тихим, мощным и ровным гулом новейших промышленных систем кондиционирования. Здесь, среди залитых белым светом гермозон высшего класса чистоты, в воздухе витал легкий, бодрящий запах свежего озона. Царила та самая непередаваемая атмосфера надвигающегося, неизбежного технологического прорыва.
Профессор Аркадий Штейн, по всем правилам облаченный в безупречно белый, хрустящий халат, высокие антистатические бахилы и смешную специальную шапочку, нервно, как тигр в клетке, курсировал вдоль новейшей линии фотолитографии. Очки с толстенными стеклами привычно съехали на самый кончик его носа, седые непослушные вихры топорщились в разные стороны.
А прямо рядом с ним, словно невозмутимый гранитный утес, возвышался главный инженер Семен Потапов. Грузный, с широким, обветренным северными ветрами лицом, в таком же защитном халате. Инженер угрожающе, как дубиной, размахивал в воздухе тяжелым металлическим штангенциркулем.
— Вы совершенно ничего не понимаете, Семен! Вы просто первобытный варвар от механики, а не инженер! — экзальтированно, брызгая слюной, кричал ученый. Он яростно тыча дрожащим пальцем в сторону идеально зеркальной кремниевой пластины диаметром в двести миллиметров. — Это же вам не просто какой-то там кусок кварца с карьера! Это истинный шедевр инженерной мысли! Мы, черт возьми, нанесли сюда микрокод новейшего шестнадцатибитного процессора «Спектр-16» с невероятной топологией всего в один микрон! Вдумайтесь: на одном этом крошечном кристалле сейчас помещается более ста тысяч активных транзисторов! А вы, вандал, хотите поджимать нежнейший позиционирующий стол обычным, грубым механическим винтом⁈ Да вы с ума сошли!
— Я не винтом поджимаю, Аркадий Лазаревич, не надо грязи! — густым, успокаивающим басом прогудел Потапов, совершенно невозмутимо убирая свой страшный инструмент в карман халата. — Я ставлю туда наш новейший пьезокерамический актуатор нашей же собственной разработки! Он дает фантастическую точность позиционирования в одну сотую микрона! Причем, заметьте, при абсолютно любом перепаде внешних температур! Поймите вы наконец: ваша хваленая заморская оптика без нашего механотронного стола вообще ничего нормально сфокусировать не сможет на таком мизероскопическом уровне! Будет мазня!
— Джентльмены, умоляю, прекратите эту невероятно плодотворную, но слишком громкую научную дискуссию, — в ярко освещенную операторскую не спеша, царственной походкой вошел Виктор. За ним грациозно проследовала Леночка, на ходу извлекая из своей сафьяновой папки толстый кожаный ежедневник. — Показывайте немедленно, ради чего конкретно мы выкупили с потрохами половину умирающих оптических заводов бывшей огромной страны. Где результат?
Штейн мгновенно, по щелчку переключился с гнева на милость. Профессор зайцем подскочил к центральному демонстрационному стенду с матовой стеклянной витриной и включил подсветку.
— Виктор Сергеевич! Боги-олимпийцы, вы только взгляните на эту завершенную симфонию в кремнии! — с придыханием, почти шепотом возвестил ученый. Он невероятно аккуратно, затаив дыхание, поднял специальным вакуумным пинцетом крошечную, темно-серую пластинку.
Она была заключена в прочный керамический корпус с сотней позолоченных, блестящих ножек.
— Представляю вам процессор «Спектр-16»! Рабочая, гарантированная частота — безумные двадцать пять мегагерц! Встроенный, родной математический сопроцессор для сложнейшей обработки данных с плавающей запятой! Шеф, он объективно производительнее их хваленого американского «Intel 80386» в полтора раза! А драгоценной энергии при этом потребляет ровно вдвое меньше! Это прорыв!
— А самое главное, Виктор Сергеевич, — веско добавил Потапов, тяжело подходя ближе и с любовью глядя на чип, — этот керамический корпус полностью герметичен. И намертво залит нашим секретным титано-полимерным компаундом. Этому камню теперь не страшны ни дикая радиация, ни перепады и скачки напряжения в плохой сети, ни наш фирменный сорокаградусный мороз. Мы эту тестовую плату лично, трое суток без перерыва гоняли на испытательном вибростенде под нагрузкой в десять g. И хоть бы хны — работает как дорогие швейцарские часы! Неубиваемая вещь получилась!
— Великолепно. Просто блестяще, господа, — в глазах руководителя снова мелькнул тот самый холодный, абсолютно расчетливый блеск шахматиста, видящего мат в три хода. — Леночка, дорогая, что у нас там по вопросу международного патентования этого чуда?
— Все необходимые патентные заявки уже давным-давно, по всей форме оформлены и поданы. Через наши надежные, прикормленные филиалы в Женеве и Сингапуре. Естественно, на имя головной корпорации «ТехМаш», — с готовностью откликнулась юристка, элегантно поворачивая свой блокнот. — Более того, мы превентивно, наглухо заблокировали абсолютно все смежные, похожие варианты подобной архитектуры. Если эти акулы из Intel или AMD только попытаются нагло скопировать наши решения по математическому сопроцессору… Мы моментально завалим их многомиллиардными исками во всех международных арбитражах. И наложим глухой арест на все их коммерческие партии оборудования в Азии. Пусть только сунутся.
— Виктор Сергеевич! — Штейн суетливо поправил сползающие очки и заговорщически, переходя почти на интимный шепот, понизил голос. — Но ведь и это еще далеко не всё! Поймите, наш «Спектр-16» — это всего лишь мощный мозг. А для того чтобы создать истинную, абсолютную технологическую независимость нашей империи, нам жизненно необходима своя, собственная глобальная система связи! Полностью закрытая! Без малейшей зависимости от американской системы GPS и чужих, шпионящих европейских спутников!
— Вы, я так понимаю, прозрачно намекаете на наш космический контур, Аркадий Лазаревич? — Крылов неторопливо вытащил сигарету, с тихим щелчком зажег «Дюпон» и посмотрел на ученого сквозь дым.
— Я не просто намекаю, я кричу об этом! — просиял, словно лампочка, профессор, всплеснув руками. — Шеф, у нас уже полностью готовы рабочие модули новейших бортовых транспондеров «Спектр-Сат»! Если мы прямо сейчас выведем на орбиту хотя бы жалкие двенадцать таких аппаратов… Наш «ТехМаш-Телеком» плотно накроет своей защищенной, непробиваемой пейджинговой, телефонной и телеметрической связью весь огромный Евразийский континент! От туманного Лондона до самого Токио! Мы станем независимы!
— Звучит крайне заманчиво, не скрою, — ухмыльнулся реструктуризатор, медленно выдыхая сизый дым. — Но есть один нюанс, профессор. Для реализации этого грандиозного плана нам нужны тяжелые ракеты-носители. И, что самое главное, свой космодром для их запуска. А наш некогда великий Роскосмос и легендарный Байконур сейчас сидят в глубочайшем, безнадежном финансовом пике. Полностью подмятые колоссальными столичными долгами и воровством. Им не до космоса.
— Эту досадную проблему с космодромом и ракетами, Виктор Сергеевич, мы уже благополучно начали решать. В рабочем порядке, — внезапно раздался от дверей тяжелый, уверенный, перекрывающий шум кондиционеров бас.
В операторскую уверенным шагом вошел Губанов. А следом за ним, четко чеканя шаг по стерильному наливному полу, вошел начальник ВОХР майор Петрович в полной форме. Лицо безопасника было на редкость суровым и сосредоточенным, а в его пудовых руках покоилась потертая кожаная папка с ярким красным грифом секретности.
— Есть свежие, весьма интересные оперативные данные с нашего внешнего контура охраны, — сухо доложил Губанов. — Во-первых, шеф. Сегодня глубокой ночью наша служба безопасности чисто и без шума перехватила вооруженную группу промышленного шпионажа. Трое крайне серьезных, залетных «спецов». Были наняты за большие деньги через столичную мутную прокладку одной очень известной американской микроэлектронной корпорацией. Эти деятели пытались внаглую, под покровом темноты проникнуть в закрытый архив КБ Штейна. И выкрасть полную топологию нашего «Спектра-16».
Тонкие брови Елены мгновенно взлетели вверх от искреннего удивления:
— Прямой, ничем не прикрытый промышленный шпионаж с проникновением? Зарубежные партнеры совсем страх потеряли на диком Востоке.
— Так точно, Елена Станиславовна, совсем нюх потеряли, — презрительно хмыкнул в пышные усы майор Петрович. — Только эти крутые американские диверсанты в черном трико не учли одну маленькую деталь. Весь периметр КБ еще с прошлого месяца плотно оборудован нашими новейшими, сверхчувствительными датчиками объема на базах контроллеров «Спектр-4» и тепловизорами военного образца. Незадачливых лазутчиков мои орлы спеленали жестко, ровно за сорок секунд. Аккуратно положили рожами прямо в колючий сугроб, технично обезоружили, упаковали как посылку. Сейчас эти Рэмбо сидят и греются в подвале нашего ведомственного следственного изолятора. Поют соловьями военной прокуратуре, сдают всех подряд.
— Личность заказчика подтверждена документально? — ледяным, не предвещающим ничего хорошего тоном спросил Виктор.
— Подтверждена полностью, на сто процентов, — Губанов нехорошо, по-волчьи оскалился. — Безналичные векселя и наличные доллары на операцию шли напрямую из штаб-квартиры Intel в солнечной Санта-Кларе. Естественно, через мутный кипрский офшор для отвода глаз. Но мы цепочку распутали.
— Замечательно. Просто чудесно, — создатель империи медленно выдохнул идеальное кольцо дыма, обводя свою верную команду тяжелым, оценивающим взглядом. — Владимир, шпионов этих пока за океан не высылать. Оформить их по полной программе как дело о попытке хищения государственного военного секрета высшей категории. Пусть посидят, подумают. А за океан, нашим американским друзьям, передать пламенный сибирский привет. Намекнуть: если они еще раз попытаются сунуть свой длинный нос в дела Академгородка… Мы просто зальем их аналитиков липовыми, гениально сфабрикованными чертежами через их же подставные каналы. Зальем так, что их хваленые инженеры лет пять будут упорно проектировать абсолютно тупиковую архитектуру. И потеряют миллиарды.
— Будет сделано в самом лучшем виде, шеф. Я лично прослежу за дезинформацией, — хищно, показывая зубки, улыбнулась Леночка. — А что там у нас по второму, куда более важному вопросу, Володя? Что по нашему собственному космодрому?
— А по второму вопросу к нам буквально полчаса назад прилетел очень высокий и нужный гость, — безопасник плавно развернулся к распахнутым дверям. — Командующий Сибирским военным округом генерал-полковник Пьянков собственной персоной уже ждет вас в представительском зале. Чай пьет. И, что самое интересное, привез он с собой в компании Командующего Военно-космическими силами страны.
В просторном, отделанном ценными породами дерева каминном зале генерального директора «ТехМаша» витал густой, одуряюще вкусный запах запеченной с брусникой оленины, хрустящих соленых груздей и настоящего, выдержанного армейского коньяка.
За массивным, длинным столом из темного мореного дуба, словно хозяин тайги, восседал генерал-полковник Пьянков. Грузный, с пышными, торчащими в стороны седыми усами военачальник. Тот самый человек, чье веское слово в этом огромном, суровом регионе весило порой куда больше любого суетливого правительственного указа из далекой Москвы.
Прямо рядом с ним, прямой как палка, сидел сухой, по-спортивному подтянутый генерал-лейтенант космических войск Морозов. Это был человек с безмерно усталым, изрезанным морщинами лицом и очень умными, цепкими и въедливыми глазами. Он был одет в строгий, не новый армейский китель без лишних, показных регалий.
— Ну, здорово, Крылов! Проходи, присаживайся! — раскатисто, как гром, громыхнул Пьянков.
Генерал сбросил на соседний стул тяжелую каракулевую папаху и стиснул протянутую руку сибиряка с такой силой, что хрустнули суставы.
— С очередной блестящей победой тебя на Урале и в столице! Наслышан, наслышан в подробностях, как ты этих сытых столичных министров-дармоедов на свои зеленые «крыловки» перевел! Красиво сработал, ничего не скажешь! Уважил армию!
— С благополучным прибытием, Анатолий Владимирович, всегда рад видеть, — Крылов радушно, по-хозяйски указал гостю на почетное место во главе застолья. — Знакомьте с вашим спутником.
— Это генерал Морозов, Командующий нашими славными Военно-космическими силами, — коротко, по-военному представил коллегу Пьянков. Он ловко налил в тяжелые хрустальные лафитники темно-янтарную, пахнущую дубовой бочкой жидкость. — Человек он крайне заслуженный, герой. Но сидит сейчас в своем ведомстве без единого медного гроша. В Москве его ракетчикам позорно задерживают положенное довольствие уже за полгода! Уникальный Байконур ушлые казахи сейчас пытаются втихую приватизировать. А потрясающие стартовые комплексы в Амурской области — бывший суперсекретный космодром «Свободный» — чиновники собираются просто тупо порезать автогеном на металлолом! За какие-то жалкие долги перед местным заворовавшимся энергосбытом! Представляешь масштаб катастрофы⁈
Генерал Морозов с суровым достоинством принял предложенный лафитник с коньяком, но взгляд его оставался тяжелым, темным и глубоко озабоченным.
— Ситуация не просто тяжелая, она катастрофическая, Виктор Сергеевич, — без всяких лишних политесов и предисловий начал космический генерал, глядя Крылову прямо в глаза. — У нас сейчас на холодных складах в Омске и Красноярске мертвым грузом стоят без дела три полностью готовые, тяжелые ракеты-носителя «Протон». И полдюжины отличных конверсионных «Днепров». Уникальные, безотказные машины! Но у нашего нищего министерства нет денег вообще ни на что. Ни на заправку их дорогущим ракетным топливом, ни на регламентные, обязательные работы, ни на элементарную зарплату боевым расчетам, чтобы с голоду не пухли. Если мы кровь из носу до начала лета не запустим законсервированный стартовый комплекс в «Свободном»… Наша огромная космическая группировка просто ослепнет! Навсегда.
— А сколько конкретно нужно денег, в рублях, чтобы полностью оживить ваш «Свободный» и штатно подготовить эти ракеты к старту? — лаконично, по-деловому спросила Елена, открывая свой ежедневник и занося ручку над бумагой.
— По самым скромным, сжатым до предела сметным расчетам — порядка пятидесяти миллиардов рублей, — тяжело вздохнул Морозов, назвав астрономическую по тем временам сумму. — Но Москва нам этих денег ни за что не даст. Они сейчас абсолютно все валютные резервы страны под жесткие требования МВФ сжигают, латая дыры в бюджете. Космос им не нужен.
Крылов неторопливо поднял свой хрустальный лафитник. Бизнесмен внимательно, оценивающе оглядел присутствующих. За этим столом сейчас собрался весь железный костяк его стремительно расширяющейся империи: гениальная Леночка, непробиваемый Губанов, проныра Шевцов, одержимый Штейн и два боевых, патриотичных генерала. Сила.
— Пятьдесят миллиардов рублей, говорите, генерал? Это, по нашим меркам, стоимость всего лишь двух товарных эшелонов сибирской нефти. Или недельной выручки нашего Сибирского Расчетного Кольца, — с легкой, снисходительной ухмылкой, как о сущих пустяках, произнес Виктор. — Мой банк «ТехМаш-Финанс» полностью закрывает все долги космодрома «Свободный» завтра. До полудня.
Генерал Морозов от неожиданности аж поперхнулся обжигающим коньяком, закашлялся и неверяще уставился на Крылова, словно на сумасшедшего.
— Вы… простите, вы это серьезно⁈ Вот так просто⁈ Без долгих, нудных согласований с Минфином и правительством⁈
— Ваш хваленый Минфин, уважаемый генерал, сейчас сам покорно сидит на зарплате в наших «крыловках». И не жужжит, — с милой, обаятельной улыбкой пояснила шокированному военному юристка. — Мы официально, по всем правилам выкупаем задолженность вашего стартового комплекса. Более того, мы полностью берем на себя бесперебойное снабжение военного городка «Свободный-1». Продовольствием, топливом для котельных и медикаментами. Все служащие там офицеры и гражданские уникальные специалисты с завтрашнего дня официально переводятся на щедрое денежное довольствие от корпорации «ТехМаш».
— А что вы потребуете взамен за такую щедрость? — нахмурил брови Морозов. Профессиональным чутьем опытного аппаратчика он упорно искал скрытый подвох в этой фантастической сделке.
— А взамен, товарищ генерал, — Крылов выпустил сизый, густой ручеек дыма. Его голос прозвучал с чеканной, стальной и не терпящей возражений уверенностью. — Вы в кратчайшие сроки формируете на базе городка специальный, коммерческий стартовый дивизион. Назовем его «ТехМаш-Космос». Первые три заправленные ракеты «Протон» выводят на орбиту наши новейшие спутники связи «Спектр-Сат». Мы запускаем первую в истории этой многострадальной страны частно-государственную, независимую космическую систему телекоммуникаций. На наших условиях.
Генерал Пьянков оглушительно, раскатисто хохотнул на весь зал и с силой припечатал пудовым кулаком по дубовой столешнице так, что зазвенели бокалы:
— Ну, Крылов! Ну, сибирский чертяка, ты даешь! Это же просто гениальный ход конем! Пока в Москве эти паркетные, напомаженные шаркуны жадно делят бумажные ваучеры и за бесценок распродают наши армейские склады… Ты берешь и спокойно запускаешь свою собственную космическую программу! Да я тебе лично, под свою ответственность, выделю целую роту лучших инженерных войск! Чтобы они в твоем «Свободном» взлетную полосу под тяжелые штабные самолеты за три дня в идеальное, зеркальное состояние привели! Слово офицера!
— За процветающий «ТехМаш»! За свободный Сибирский космос! — торжественно провозгласил тост генерал Морозов. Военный впервые за весь этот долгий, тяжелый вечер искренне, тепло улыбнулся и высоко поднял свой лафитник.
Хрустальные стопки звонко, мелодично звякнули в морозном, пахнущем хвоей воздухе просторного каминного зала. А далеко за окнами высотной башни «ТехМаш-Сити», прямо над спящей заснеженной тайгой, ярко и призывно горел золотой логотип корпорации.
Спустя ровно три напряженные недели гигантский специальный военно-транспортный самолет Ан-124 «Руслан» плавно, едва касаясь шасси бетонки, заходил на посадку. Он приземлялся на свежеотремонтированный, вылизанный до блеска аэродром закрытого военного городка «Свободный-1» в далекой Амурской области.
В его колоссальном, гулком грузовом отсеке бережно покоились два герметичных контейнера с новейшими спутниками связи «Спектр-Сат», ювелирно собранными в чистых комнатах Академгородка. И первая, пробная партия сверхчистого ракетного топлива, оперативно доставленная в цистернах с модернизированного Омского НПЗ.
Бросать пустые слова на холодный ветер в империи «ТехМаша» давно было не принято. За эти сумасшедшие двадцать дней суровые строительные батальоны генерала Пьянкова совершили невозможное. Солдаты, щедро подкормленные усиленной пайкой, свежей гостовской тушенкой и наличными, твердыми «крыловками», совершили настоящее, небывалое трудовое чудо в тайге. Старослужащий, обветшавший стартовый комплекс, казавшийся еще жалкий месяц назад заброшенной, никому не нужной руиной эпохи позднего СССР… Прямо на глазах, словно птица феникс, превращался в сверхсовременный, сияющий огнями частный космодром.
В рекордные сроки были полностью, до метра заменены сгнившие кабели спецсвязи. Огромный монтажно-испытательный корпус оснастили мощными японскими кондиционерами и умными титановыми контроллерами «Спектр-4». А замерзающий офицерский городок впервые за три кошмарных года получил бесперебойное, централизованное тепло в батареи, горячую воду и забытую зарплату. Причем сразу за полгода вперед. Люди воспряли духом.
Виктор Крылов молча стоял на открытой всем ветрам смотровой площадке командного пункта космодрома. На президенте «ТехМаша» был накинут строгий, теплый волчий полушубок, из-под которого виднелся дорогой темно-серый костюм. Сухо щелкнул неизменный золотой «Дюпон», и привычный, согревающий огонек ярко вспыхнул на пронизывающем ветру, освещая его скульптурно-холодное, спокойное лицо.
Рядом с ним, кутаясь в роскошную соболью шубу, стояла Елена. Женщина крепко держала в руках трубку спутникового телефона, готовая принять доклад. А за их спинами в бункере деловито суетились неистовый профессор Штейн, сосредоточенный главный инженер Потапов и напряженный до предела генерал Морозов.
На Стартовой позиции №1, ярко освещенная десятками мощных прожекторов, гордо возвышалась гигантская, пятидесятиметровая серебристо-белая туша тяжелой ракеты-носителя «Протон-К». На ее гладком, совершенном головном обтекателе тускло, но величественно поблескивал свеженанесенный золотой логотип: «ТехМаш-Космос».
— Тридцатиминутная готовность! — задорно, с нотками торжества вещал из динамиков громкоговорящей связи голос оператора пуска. — Внимание всем расчетам! Все бортовые системы ракеты-носителя и космического аппарата «Спектр-Сат-1» работают в штатном, расчетном режиме! Прямо сейчас проходит плановая заправка компонентов топлива!
— Знаете, просто не верится в это чудо, Виктор Сергеевич, — очень тихо, срывающимся голосом произнес стоявший рядом снабженец Шевцов. Мужчина эмоционально утирал набежавшую слезу рукавом кожаной куртки. — Ведь еще какие-то полгода назад мы с вами в родном Новосибирске за вшивый эшелон с медью с продажными таможенниками насмерть воевали. А сегодня… Сегодня мы свою собственную, огромную ракету в открытый космос запускаем! С ума сойти можно!
— Та самая медь была нашим надежным фундаментом, Николай Петрович. Без нее не было бы ракеты, — тепло улыбнулся бизнесмен, с наслаждением затягиваясь крепким «Кэмелом». — А вот космос — это уже наше естественное, безграничное оперативное пространство для экспансии.
— Десятиминутная готовность! — раздалось раскатистое эхо над притихшей тайгой. — Отошла тяжелая кабельно-заправочная мачта! Включена система автоматического управления пуском! Переход на внутреннее питание!
На огромном командном пункте мгновенно наступила звенящая, вибрирующая от запредельного напряжения тишина. Даже неистовый, вечно болтающий профессор Штейн замер как изваяние, до хруста сжав в кулаке свои очки и затаив дыхание. Леночка инстинктивно, ища защиты, взяла Виктора под руку. Женщина ощущала сквозь плотную ткань полушубка его абсолютное, ледяное, вселяющее уверенность спокойствие. Он знал, что все получится.
— Пять, четыре, три, два, один… Пуск! Зажигание!
Огромная бетонная стартовая позиция в километре от их командного пункта внезапно закипела и взорвалась. Из-под глубокого газоотводного канала с ревом вырвался титанический, ослепительно-белый, выжигающий сетчатку океан пламени и пара.
Звуковая волна страшной, первобытной силы — глубокий, гулкий, всепоглощающий грудной басовый рев — докатилась до их смотровой площадки через долгую секунду. Волна с такой силой ударила в здание, что задрожали толстенные бронированные стекла бункера.
Огромная, многотонная серебристая туша «Протона» невероятно медленно, с каким-то святым, пугающим величием оторвалась от пускового стола. Нарастающий, слепящий столб ревущего огня озарил кромешную темноту спящей амурской тайги на десятки километров вокруг, превратив ночь в день. Ракета стремительно набирала положенную скорость, неумолимо уходя в темное, усыпанное звездами мартовское небо, постепенно превращаясь в яркую, сияющую новую звезду на небосклоне.
— Есть успешное отделение первой ступени! — раздался в динамиках оглушительный, радостный вопль оператора из бункера управления. — Все телеметрические параметры траектории в абсолютной норме! Маршевые двигатели второй ступени работают штатно! Полет нормальный!
— Есть! Сработала! Сработала наша родная прошивка! — истошно закричал Штейн.
Ученый подпрыгивал на месте, как ребенок, и в порыве чувств обнимал опешившего, счастливого Потапова.
— Наш процессор «Спектр-16» ювелирно держит заданную траекторию с фантастической точностью до одного метра! Это абсолютный триумф, Виктор Сергеевич! Это наш безоговорочный технологический триумф над всем миром!
Спустя пятнадцать бесконечно долгих минут томительного ожидания на столе у Елены мелодично запел спутниковый терминал. Женщина изящно подняла тяжелую трубку, молча выслушала короткий, сухой доклад из центра. И медленно повернулась к сибиряку с ослепительной, торжествующей и гордой улыбкой победительницы.
— Разгонный блок ракеты отработал полностью штатно, Виктор Сергеевич, — победно пропела Леночка. — Наш спутник «Спектр-Сат-1» благополучно выведен на заданную геостационарную орбиту! Телеметрический сигнал мощный и абсолютно устойчивый! Центр управления связью в Новосибирске прямо сейчас подтверждает успешное получение первого космического пакета данных! Наша закрытая цифровая сеть только что накрыла всю огромную Сибирь, Дальний Восток и Восточную Азию! Мы в эфире!
Напряженный до предела командный пункт взорвался оглушительным, многоголосым «Ура!». Суровые офицеры ВКС, уставшие инженеры «ТехМаша», Шевцов и Губанов радостно обнимались, от души хлопали друг друга по плечам. Кто-то в углу уже с громким хлопком открывал припасенные бутылки с ледяным шампанским.
Виктор Крылов неторопливо, с наслаждением допил свой остывший эспрессо. Изящным щелчком выбросил недокуренную сигарету и долгим, тяжелым взглядом оглядел свою ликующую команду. В его серых глазах ровно и ярко горел победный, неугасимый огонь трикстера двадцать первого века. Человека, который в одиночку переписал кровавую историю разваливающейся страны.
— Что ж, господа джентльмены и наша прекрасная леди, — негромко произнес сибиряк. Но его чеканный, стальной голос легко перекрыл все ликование в огромном зале. — Мы успешно вышли на орбиту. Мы с нуля создали лучшие микропроцессоры, мы из руин подняли заводы. Мы намертво замкнули топливно-энергетический комплекс, забрали под контроль правительство и запустили в космос собственные спутники связи. Мы с вами построили несокрушимую империю. Империю, которую теперь не сломать ни иностранным жалким эмбарго, ни глобальным финансовым кризисам, ни подлому предательству столичных чиновников.
— Каковы будут ваши дальнейшие плановые указания, господин президент? — хищно, в предвкушении новых великих дел прищурилась Елена, кокетливо поправляя роскошную соболью шубу.
— А дальше, Леночка, — с той самой, фирменной озорной ухмылкой ответил создатель «ТехМаша», — мы начинаем нашу планомерную, неумолимую глобальную экспансию на мировые рынки. Год девяносто четвертый только-только входит в свою лучшую, самую интересную фазу. И весь остальной, сытый мир очень скоро на своей шкуре узнает, что такое настоящая, бескомпромиссная сибирская корпоративная культура!