Февральская глухая тайга за тонированными окнами специального бронированного поезда «ТехМаш-Экспресс» летела назад бесконечным, сливающимся в единую полосу серебряно-белым полотном. Шесть тысяч тяжелых километров Великого Сибирского пути — от заснеженного, делового Новосибирска до сопок морозного Забайкалья — остались далеко позади. Растворились в мерном, успокаивающем стуке стальных колесных пар.

В то время как столичные газеты, запаздывая на сутки, взахлеб и с ужасом смаковали жареные подробности создания Чрезвычайного антикризисного комитета, а правительственные чиновники в Белом доме с облегчением пересчитывали в кассе хрустящие «крыловки», специальный литерный состав мчался вперед. Экспресс Крылова на предельной скорости несся прямо к стылым берегам Тихого океана.

В шикарном штабном вагоне-салоне, изысканно отделанном полированным карельским ясенем и плотным темно-синим бархатом, царила привычная, деловая атмосфера идеального мобильного штаба. На встроенных прямо в деревянные стены матово-серых панелях непрерывно поблескивали ровными зелеными огоньками индикаторы защищенной спутниковой связи «ТехМаш-Телекома». Контакт с империей не прерывался ни на секунду.

На тяжелом столе из массива мореного дуба, прямо перед Виктором Крыловым, была расстелена огромная, подробнейшая топографическая карта. На ней причудливой вязью сплетались причалы, склады и железнодорожные ветки Владивостокского и Находкинского морских торговых портов.

Знакомый щелчок золотого «Дюпона» сухо прорезал мягкий, шелестящий гул вагонного кондиционера. Над столом плавно взвился тонкий ручеек сизого дыма от сигареты «Кэмел». Президент корпорации неторопливо, идеальным жестом поправил манжету безупречно белоснежной рубашки и бросил взгляд на стоявший рядом хрустальный стакан с ледяной байкальской водой. На реструктуризаторе, как влитой, сидел темно-синий итальянский костюм-тройка. Ни единой лишней замятины, ни соринки, словно изматывающего, безостановочного трехдневного ралли через всю необъятную Евразию не существовало вовсе.

— Для человека, который буквально через полчаса с помпой въезжает в самую наглухо криминализированную гавань Дальнего Востока, ты выглядишь до неприличия спокойным и собранным, — раздался от большого обзорного окна бархатный, слегка ироничный голос.

Елена Романова на секунду оторвалась от изучения разложенных перед ней веером распечаток мутных таможенных деклараций и грациозно пригубила крепкий эспрессо из тончайшей фарфоровой чашки. Строгий, деловой жакет из темно-изумрудного бархата с дорогими перламутровыми пуговицами выгодно подчеркивал точеную фигуру вице-президента по правовым вопросам. А в ее темных, чуть прищуренных глазах весело плясали подлинно азартные искорки хищницы, почуявшей крупную добычу.

— Вскрывать криминальные гавани, Леночка, — это наша прямая, святая корпоративная обязанность, — с легкой, обаятельной ухмылкой парировал сибиряк, не отрывая взгляда от карты. — К тому же, если верить последним оперативкам нашего Губы, местный портовый Папа искренне думает, что к нему в гости едет очередная сладкая столичная делегация лохов. Московских коммерсов в пыжиковых шапках, которых можно лихо и без последствий общипать на первой же бандитской стрелке. Что там у нас по текущему раскладу в торговом порту?

— Расклад, шеф, просто поэтичный в своей первобытной незамысловатости, — Елена изящно опустила лакированный ноготок прямо на главную схему океанских причалов. — Крупнейший Владивостокский морской торговый порт и современный контейнерный терминал Находки де-факто, плотно контролируются так называемым «Тихоокеанским синдикатом». Руководит этим теневым процессом официальный начальник порта. Некий гражданин Сергачев. Бывший партийный функционер среднего звена, который крайне удачно переквалифицировался в настоящего портового барона.

— А силовой блок у этого барона кто обеспечивает? — лениво, сквозь дым уточнил Виктор.

— Силовой блок там обеспечивает местная, прожженная организованная преступность. Под чутким руководством весьма авторитетного товарища по кличке Капитан, — с готовностью откликнулась юристка. — Схема их заработка простая и тупая до безобразия. Прямо сейчас эти деятели нагло заблокировали на причале отгрузку пятисот наших контейнеров. Тех самых, с экспортными компьютерами «ТехМаш-Ноутбук1» и процессорами «Спектр-8», которые уже оплачены и предназначены для наших контрагентов в Южной Корее и Шанхае.

Леночка перелистнула декларацию.

— Местные урки требуют так называемый «портовый сбор за риски». Проще говоря — рэкет. Озвучили таксу: полмиллиона долларов наличными, зелеными бумажками. В противном случае, не стесняясь, угрожают «случайно» утопить груженую баржу с нашей электроникой прямо в центре бухты Золотой Рог.

— Полкило зелени за право легально вывезти собственную, оплаченную продукцию? — Крылов аккуратно стряхнул пепел в тяжелую хрустальную пепельницу и иронично приподнял бровь. — Какая трогательная, почти детская провинциальная дерзость. Николай Петрович, душа моя, гастрономическая часть нашей карательной экспедиции полностью готова?

Массивная дверь штабного купе с тихим, благородным щелчком распахнулась. На пороге, словно джинн, возник Николай Шевцов. Зам по снабжению прямо в раскачивающемся вагоне умудрился сменить свой необъятный зимний тулуп на щегольской, скрипящий кожаный пиджак. А в руках он бережно, как драгоценность, тащил огромное серебряное блюдо. На нем призывно возвышалась горка свежесваренных, сочных фаланг камчатских крабов, а в центре гордо стояла хрустальная розетка с отборной, крупной икрой нерки.

— Виктор Сергеевич! Леночка! Усиленный паек для смелых первопроходцев Великого Океана! — задорно затараторил Шевцов, ловко и аккуратно водружая блюдо на свободный край дубового стола. — Отчитываюсь по полной форме: наш тяжелый эшелон с продуктовой гуманитарной помощью и авансовыми «крыловками» уже благополучно зашел на грузовую товарную станцию Экипажная! Четыре полных вагона со сгущенкой, первосортной тушенкой, вологодским сливочным маслом и полмиллиарда живыми наличными банковыми билетами! Ждут отмашки!

Снабженец сглотнул слюну.

— Местные портовые докеры и матросы гражданского торгового флота сидят на жестких бобах без копейки зарплаты еще с самого теплого сентября. Они за наши сытные продуктовые наборы и за гарантированный, честный денежный расчет готовы эти самые многотонные портовые краны буквально на руках по причалам носить!

— На руках носить краны пока не надо, Коля, они нам еще целыми и работающими пригодятся, — по-доброму улыбнулся бизнесмен, элегантно забирая сочный ломтик крабового мяса. — А вот стопроцентная готовность злых рабочих массово перейти на наш финансовый контур — это фактор ключевой и решающий. Володя, не спи, что там у нас по силовому прикрытию операции?

Из глубокого углового кресла, где он до этого молча сливался с обивкой, грузно поднялся Губанов. Главный безопасник корпорации выглядел как всегда монументально, угрожающе, а его тяжелый, немигающий взгляд из-под кустистых бровей не предвещал местным портовым авторитетам абсолютно ничего хорошего.

— Майор Петрович и две полные, обстрелянные роты нашего ВОХР уже грамотно распределены по составам, — рокочущим, как камнепад, басом доложил начальник СБ. — Плюс к этому, шеф, по личной, прямой директиве генерала Пьянкова Командующий местным Тихоокеанским флотом адмирал Громов выделил нам солидное усиление. Два малых противолодочных корабля и сводную роту элитной морской пехоты. Морпехи сейчас тихо сидят в десантных катерах прямо на рейде Золотого Рога, ждут ракеты. Если этот Сергачев или местные бандиты попытаются только дернуться на причалах с оружием — мы накроем весь их контрабандный синдикат плотным огнем за три минуты. Без лишнего шума и пыли.

— Идеально. План — как часы, — реструктуризатор сверился с золотым хронометром на запястье. — Наш поезд прибывает на конечную ровно через пятнадцать минут. Лена, бери свою волшебную папку с завизированными актами национализации портовой инфраструктуры. Николай Петрович, давай команду — заводи свои грузовики на территорию. Настала пора навестить Тихоокеанские ворота этой страны и научить приморских товарищей нашей настоящей, сибирской корпоративной культуре.

Ледяные сопки Владивостока встретили сибирский бронеэкспресс звенящим, пронизывающим до костей морским ветром. Воздух был густо напоен резким запахом соленой океанской воды, гниющих водорослей и тяжелого корабельного мазута.

Огромная, живописная чаша бухты Золотой Рог была намертво скована ломаным, грязным серым льдом. Сквозь это ледяное поле натужно пробивали себе дорогу уродливые, чадящие черным дымом туши портовых буксиров-ледоколов. Исполинские портальные краны торгового порта возвышались над заледеневшими причалами, подобно вымершим стальным доисторическим ящерам. А на огромных, закрытых контейнерных площадках уныло высились тысячи ржавых стальных коробок.

Штабной кортеж холдинга, состоящий из четырех тяжелых, наглухо тонированных бронированных «Запорожцев» и двух инкассаторских броневиков-сейфов, прорезал промерзшую привокзальную площадь лихо, без малейших остановок. За баранкой головной машины невозмутимо сидел сам майор Петрович, профессионально поглядывавший в зеркало заднего вида и контролировавший сектора обстрела.

У главных, массивных ворот центрального контейнерного терминала атмосфера до боли напоминала дешевые декорации к фильму про пиратскую вольницу на Тортуге. Облезлая проходная порта была нагло заблокирована двумя старыми, помятыми япономарками с правым рулем.

Вокруг этих машин вальяжно прохаживались с десяток дюжих, небритых парней в потертых штормовках, армейских бушлатах и скрипучих кожаных куртках. У каждого быка из-за пазухи или из-под полы откровенно, напоказ выпирали характерные силуэты обрезов и помповых ружей. А на лицах братков читалась абсолютная, железобетонная уверенность в собственной безнаказанности на этой земле.

— Это личная гвардия директора Сергачева и авторитета Капитана, — небрежно, с профессиональной оценкой заметил Губанов, сидевший на переднем пассажирском сиденье. — Местные искренне думают, что если они нагнали сюда битых праворульных «Ленд-Крузеров», то они уже схватили бога за бороду.

— Сейчас проведем первичный, жесткий аудит их боевой квалификации, — спокойно откликнулся с заднего сиденья Крылов, даже не меняя позы.

Матово-черные «Запорожцы» плавно, без визга тормозов замерли прямо перед преграждавшими им путь бандитскими машинами. Двери распахнулись синхронно. Из броневиков мгновенно, как пружины, выскочили шестеро элитных бойцов ВОХР «ТехМаша» — в темносиних кевларовых сферах, тяжелых штурмовых бронежилетах и с короткими автоматами наперевес.

Сибиряки действовали без единого лишнего слова, пугающе молчаливо и слаженно, как идеально отлаженный смертоносный механизм. Ровно за двадцать секунд крутые приморские быки оказались предельно аккуратно, но очень жестко уложенными лицом в промерзшую портовую грязь. А их хваленые праворульные джипы были без малейших церемоний отбуксированы тяжелым бампером инкассаторского броневика прямо в глубокий сугроб у бетонного забора.

— Чисто сработано, орлы. Аж душой отдыхаю на вас глядя, — довольно хмыкнул Петрович, глуша танковый мотор броневика. — Проезд абсолютно свободен, Виктор Сергеевич, милости просим.

Внутри обшарпанного здания управления торгового порта незваных гостей встретил густой, хоть топор вешай, сигарный чад, стойкий запах дешевого коньяка «Плиска» и нервная, дерганая суета. В просторном, увешанном морскими картами кабинете начальника порта Сергачева кипела бурная работа особого рода.

На массивном столе из полированного ясеня сиротливо громоздились стопки судовых манифестов. А сам полноправный хозяин кабинета — тучный, обрюзгший человек с сальными, редкими волосами и характерным красным носом алкоголика — суетливо распинался перед гостем. На диване вальяжно сидел коренастый мужчина с тяжелым взглядом исподлобья, облаченный в богатую волчью шубу. На его бычьей шее тускло поблескивала золотая цепь толщиной в палец. Это и был тот самый Капитан — теневой, жестокий хозяин всей приморской контрабанды.

— Я тебе русским языком говорю, Капитан, никуда эти гордые сибиряки от нас не денутся! — с пьяным азартом басил Сергачев, угодливо пододвигая к бандиту пузатый бокал с коньяком. — Их контейнеры с драгоценными компьютерами стоят намертво запертые на четырнадцатом причале! Покупатели-корейцы уже все сроки обрывают, заждались! Если этот Крылов не отстегнет нам полмиллиона зеленью до сегодняшнего вечера, мы эти ящики просто технично перегружаем на панамский лесовоз-призрак. И сбрасываем весь товар в Пусане по дешевке левым барыгам! И концы в воду!

— А если сибиряки вдруг в залупу полезут? — недоверчиво, густым басом спросил Капитан. Бандит задумчиво крутил на толстом пальце массивный золотой перстень с печаткой. — У них, люди сказывают, в Новосибирске своя служба безопасности очень строгая. Говорят, беспредельщики.

— Да что они нам тут, на краю географии, сделают⁈ — пьяно, заливисто хохотнул начальник порта. — Это тебе Владивосток, браток! Тут до их Москвы и до законов восемь тысяч километров тайги! Пока они в свой арбитражный суд челобитную напишут, мы эти бабки пять раз обернем и прокрутим! И ищи-свищи!

— Прокрутить чужие бабки, Сергачев, — это, несомненно, дело очень хорошее и прибыльное, — тихо, но удивительно хлестко и отчетливо произнес Виктор, неслышно переступая порог кабинета.

За его спиной молчаливыми, грозными тенями выросли Леночка в своем безупречном собольем пальто и монументальный, заслоняющий половину проема Губанов.

Сергачев от неожиданности так резко подскочил на скрипнувшем кресле, что едва не опрокинул недопитую бутылку болгарского коньяка. Капитан, как матерый волк, мгновенно заложил правую руку под полы своей шубы, нащупывая ствол. Но Губанов, не делая ни одного резкого, лишнего движения, просто сделал короткий шаг вперед. Безопасник молча, с пугающей медлительностью слегка приподнял полу своей камуфляжной куртки. Приморский бандит посмотрел на тускло блеснувшую вороненую сталь автоматического «Стечкина», заглянул в пустые, ледяные глаза Губанова… и медленно, нехотя вытащил пустую руку обратно, положив ее на колено.

— Вы… вы вообще кто такие нарисовались⁈ — заикаясь и стремительно багровея, выговорил хозяин кабинета. — Кабинет закрыт для посетителей! У нас тут важное производственное совещание идет!

— Ваше воровское совещание по разворовыванию государственного имущества, Сергачев, с этой минуты официально закрыто навсегда, — сибиряк неторопливо, с достоинством извлек из пачки сигарету и вкусно щелкнул золотым «Дюпоном».

Огненный язычок на миг ярко осветил его скульптурно-холодное, безжалостное лицо.

— Позвольте представить вам вице-президента по правовым вопросам нашего холдинга Елену Станиславовну. Эта очаровательная женщина сейчас с удовольствием зачитает вам пару крайне любопытных статей из Уголовного кодекса.

Романова плавной, грациозной походкой проплыла прямо к столу. Юристка с нескрываемым, брезгливым презрением отодвинула в сторону грязные бокалы и с громким стуком положила перед опешившим начальником увесистую стопку документов. Бумаги пестрели темно-синими печатями Сибирского Расчетного Кольца и, что самое страшное, гербовыми штампами Главной военной прокуратуры.

— Ровно час назад наш головной банк «ТехМаш-Финанс» официально выкупил у Управления Тихоокеанского морского пароходства и железной дороги сто процентов всех просроченных обязательств вашего Владивостокского порта, — сладко, как патоку лила, произнесла Елена. — Общая сумма вашей личной задолженности за поставки электроэнергии, капитальный ремонт причалов и дизельное топливо для портовых буксиров составляет ни много ни мало — пятьдесят два миллиарда рублей. Со строгим сроком погашения — сегодняшний день, ровно двенадцать часов ночи. Время пошло.

— Какая, к дьяволу, задолженность⁈ Вы что несете⁈ — истерично взвизгнул Сергачев, покрываясь липким потом. — Мы — стратегическое государственное предприятие! У нас полный правительственный иммунитет от банкротства!

— Правительственный иммунитет был у вас ровно до того момента, пока вы, по своей дурости, не попытались силой заблокировать выполнение государственного оборонного и экспортного заказа, — жестко, как приговор, припечатал Виктор. Он выдохнул сизый, едкий дым прямо перед трясущимся носом чиновника. — Вы, гражданин Сергачев, с этой самой минуты официально отстранены от руководства портом. По статье за злостный саботаж и злоупотребление должностными полномочиями в корыстных целях. А все ваши контейнерные площадки и причалы теперь входят в транспортно-логистический контур нашего сибирского холдинга «ТехМаш-Пасифик».

— Вы что, в натуре, охерели тут совсем⁈ — хрипло подал голос бандитский авторитет, тяжело поднявшись во весь свой коренастый рост. — Ты кого тут жизни учить приехал, сибиряк⁈ Здесь свободная морская зона, понял⁈ У меня только в этом порту триста заряженных стволов бродит! Я этот ваш хваленый «ТехМаш» вместе с вашими смешными броневиками прямо сейчас в бухте утоплю, и пузыри не пустите!

— Триста криминальных стволов — это, конечно, солидный аргумент, Капитан. Внушает, — с легкой, издевательски снисходительной ухмылкой заметил президент корпорации, даже не повернув головы в сторону бандита. — Но у нашего Чрезвычайного комитета аргументы имеются несколько иного калибра. Володя, давай сигнал адмиралу Громову. Пора вызывать духов.

Губанов молниеносно достал из бездонного кармана портативную рацию и коротко, чеканно произнес в затрещавший эфир:

— «Океан», это «База». Включаем полный корабельный контур. Исполнять.

Не успел Капитан сделать и шага к спасительным дверям, как за окнами кабинета раздался оглушительный, гулкий, пробирающий до костей низкий басовый рев настоящей корабельной сирены. Мерзлая земля под ногами ощутимо задрожала.

В панорамное окно кабинета, выходившее прямо на просторную акваторию Золотого Рога, было отлично видно потрясающую картину. С громким треском ломая толстый серый лед, прямо к четырнадцатому причалу стремительно подходили два боевых малых противолодочных корабля Тихоокеанского флота. Стволы их скорострельных трехдюймовых автоматических орудий АК-176 с механическим гудением медленно опустились, взяв на прямой, смертоносный прицел хлипкое здание заводоуправления и весь контейнерный терминал.

Одновременно с этим из скрытого затона с хищным визгом мощных моторов выскочили четыре бронированных десантных катера. Крепкие морские пехотинцы в черных беретах и с автоматами наперевес мгновенно, как черные горошины, высыпали на заснеженные причалы. Они профессионально, перебежками блокировали все возможные выходы и намертво взяли в кольцо все припаркованные бандитские машины.

Авторитет побледнел как свежевыстиранное полотно. Он с ужасом, не мигая, смотрел на грозные, ощетинившиеся пушками туши боевых кораблей всего в трехстах метрах от окна. Золотой перстень на его сжатой руке мелко затрясся.

— Ну так что решили, Капитан? — с обаятельной, но страшной улыбкой спросил сибиряк, небрежно стряхивая пепел прямо в хрустальный графин Сергачева. Вода зашипела. — Померимся с тобой стволами на причале или сразу перейдем к конструктивному обсуждению условий вашей легальной работы? На благо нашей великой страны, разумеется.

— Я… я всё понял, Виктор Сергеевич, — хрипло, сорванным голосом выговорил бандит, затравленно озираясь на выстраивающихся на причале морпехов. — Мы люди простые, понятливые. С боевым флотом не спорим, себе дороже выйдет.

— Вот и отлично, я так и думал, — жестко отрезал руководитель «ТехМаша». — Значит так. Ты и твои парни прямо с этой минуты становитесь легальным частным охранным предприятием при нашем порту. Занимаетесь рутиной: жесткой охраной внешнего периметра от залетной контрабанды и крыс. Оплата за ваш нелегкий труд — исключительно в наших «крыловках». Но заруби себе на носу: если хоть один твой отмороженный боец сунется к нашим опломбированным контейнерам или попытается по старой памяти трясти докеров… Адмирал Громов лично, с большим удовольствием использует твой шикарный особняк на сопке в качестве учебной мишени. Для пристрелки корабельной артиллерии главного калибра. Вопросы по контракту есть?

— Вопросов больше не имеем, — с трудом сглотнув сухую, ставшую горькой слюну, покорно ответил Капитан.

— А теперь ты, Сергачев, — Крылов резко повернулся к обмякшему, стеклянному директору. — Поднимай задницу и пошли на причалы. Пора наглядно показать тебе, как работает настоящая, умная сибирская автоматика.

На огромном, продуваемом всеми ветрами четырнадцатом причале Владивостокского порта колыхалось настоящее живое море людей. Около двух тысяч суровых докеров, крановщиков и стивидоров — крепких мужиков в засаленных робах и промерзших, дырявых бушлатах — плотной толпой собрались у подножия исполинских портальных кранов. Люди жутко, тяжело молчали. Это было то самое страшное, накипевшее молчание доведенных до абсолютной крайности работяг, которым начальство не платило ни копейки зарплаты еще с начала теплой осени.

Когда на импровизированные, наспех сколоченные подмостки из двух пустых стальных контейнеров уверенно поднялся Виктор Крылов в своем шикарном волчьем полушубке, изможденная толпа угрожающе загудела.

— Здорово, мужики! — чеканный, усиленный судовой громкоговорящей связью голос сибиряка легко разнесся по всей ледяной акватории Золотого Рога. — Я прекрасно знаю, какую дичь вам сегодня утром наговорил ваш бывший начальник Сергачев. Он пел вам, что порт — банкрот, что заказов от государства нет. И что ваши семьи должны сосать лапу и терпеть, пока он в кабинете с бандитами перепродает ваши же, государственные контейнеры налево! Так вот, слушайте меня внимательно: Сергачев нагло врет!

В плотной толпе докеров прошел глухой, одобрительный ропот. Люди подались вперед.

— Весь Владивостокский порт отныне официально переходит под прямое, жесткое управление нашего холдинга «ТехМаш-Пасифик»! — продолжал вещать Крылов, и его голос металлом звякнул над заснеженными причалами. — Мы прямо сейчас заводим сюда наши бесконечные эшелоны с сибирской электроникой, с лучшим уральским металлом и кузбасским углем! Мы официально открываем прямую, прозрачную торговую линию на Китай, Южную Корею и бурно растущий Вьетнам! Ваша качественная, честная работа будет оплачиваться своевременно, в полном объеме и без задержек!

— А старую задержку за прошлый год нам кто отдавать будет, начальник⁈ — отчаянно выкрикнул из первых рядов пожилой, изможденный крановщик с огромными мозолистыми руками. — Нам сладкими обещанками Сергачева детей не прокормить! Жрать нечего!

— Николай Петрович, душа моя, твой выход! Заводи шарманку! — громко скомандовал босс, отступая на шаг.

Шевцов, словно чертик из табакерки, мгновенно выскочил на контейнер, крепко держа в руках армейский мегафон. Прямо за его спиной к причалу, разрывая толпу бамперами, уже тяжело подкатывали три пузатых крытых «Камаза» с яркими синими логотипами Сибирского Расчетного Кольца.

— Докеры и матросы гражданского флота! Слушай мою команду! — заорал снабженец в мегафон с такой силой, что жалобно зазвенели стекла на стоящих рядом судах. — На первом грузовике — отборная тушенка, сгущенка, вологодское масло, сахар мешками, свежие фрукты детишкам и качественная зимняя спецодежда! Выдача строго по цеховым спискам начнется прямо сейчас! По две увесистые коробки на каждую семью в счет первого аванса!

Толпа рабочих изумленно ахнула, подавшись к машинам.

— На втором и третьем грузовиках — живые наличные деньги! Наша сибирская «крыловка»! — Шевцов с победным звяканьем распечатал первую, пахнущую типографской краской пачку темно-зеленых банкнот. — Наш чек намертво обеспечен сибирской нефтью, уральской сталью и нашими компьютерами! Во всех продуктовых магазинах Владивостока и Находки его с сегодняшнего обеда принимают один к одному к твердому рублю! Полный, до копейки расчет по всей вашей задолженности за прошлый год начнем выплачивать завтра, ровно с восьми утра, прямо в главной кассе порта! Кто готов прямо сейчас грузить нашу сибирскую электронику на океанские корабли — милости просим на рабочие места, к кранам!

Огромный причал замер на одну долгую, звенящую секунду. А потом взорвался таким оглушительным, первобытным и победным «Ура!», что с высоких мачт стоящих на рейде судов вспорхнули тучи испуганных чаек. Изголодавшиеся мужики-докеры мощной волной кинулись к грузовикам. Там невозмутимые бойцы ВОХР и хмурые морпехи уже споро, без суеты организовывали правильную живую очередь за пайками и деньгами.

В этот же самый исторический момент на верхнюю, продуваемую ветрами площадку главного портального крана тяжело поднялись главный инженер Потапов и вездесущий профессор Штейн. В сильных руках у Потапова надежно покоился ребристый титановый блок умного промышленного контроллера «Спектр-4».

— Семен Игоревич, не тяни резину, врезай! — азартно скомандовал ученый, торопливо подключая кабелем свой «ТехМаш-Ноутбук1» к старой управляющей панели крана.

Потапов с завидной ловкостью опытного механика намертво затянул крепежные болты. Он надежно закрепил неубиваемый титановый модуль на ржавой советской стойке автоматики и с силой, до щелчка, перевел главный тумблер питания в рабочее положение.

Дисплей защищенного ноутбука пискнул и радостно ожил, заливая тесную кабину крана ровным, сочным зеленым светом. Встроенный сибирский микропроцессор за считанные доли секунды провел полный опрос всех датчиков натяжения толстых стальных тросов, высчитал оптимальный угол наклона гигантской стрелы и точный вес груза.

Исполинский портальный кран мелко содрогнулся всем своим металлическим нутром. Его тяжелые стальные механизмы, еще утром казавшиеся навсегда мертвыми и заржавевшими, внезапно отозвались ровным, мощным, басовитым гулом просыпающейся силы. Длинная стрела крана плавно, без малейших рывков повернулась. Тяжелая траверса с механическим захватом ювелирно опустилась точно над первым опломбированным контейнером с ценными компьютерами «ТехМаш-Ноутбук1». И с идеальной, невиданной ранее филигранной точностью легко подняла тридцатитонную стальную коробку высоко в морозный воздух.

Ровно через две минуты первый контейнер с легким, глухим стуком аккуратно опустился прямо на дно трюма стоящего у причала огромного южнокорейского сухогруза.

— Пошла, родимая! Пошла погрузка! — восторженно заорал в мегафон снабженец, размахивая шапкой. — Тихоокеанский экспортный экспресс корпорации «ТехМаш» официально открыт!

По обледенелым причалам мгновенно понесся радостный, рабочий шум. Застучали и задымили дизели юрких автопогрузчиков, с визгом закрутились барабаны грузовых лебедок. Торговый порт Владивостока, казавшийся еще вчера безнадежно умирающим от тотальной разрухи и повальной коррупции, прямо на глазах превращался в невероятно мощный, идеально отлаженный транспортный хаб. Хаб новой, строящейся промышленной империи.

Создатель этого чуда стоял на высокой, продуваемой всеми ветрами смотровой площадке заводоуправления, с удовлетворением наблюдая за кипящей внизу на причалах созидательной жизнью. Привычно сухо щелкнул золотой «Дюпон», и сизый ручеек терпкого дыма от сигареты «Кэмел» снова победно поднялся в морозный, соленый океанский воздух.

Рядом с ним, неслышно ступая, встала Елена Романова. Женщина уютно прижалась плечом к его теплому рукаву и глубоко вдохнула свежий, морозный морской бриз.

— Тихоокеанские ворота теперь под нашим полным, абсолютным контролем, Виктор Сергеевич, — тихо, с нескрываемой гордостью произнесла юристка. — Крупнейшие порты Владивостока и Находки окончательно и легально интегрированы в структуру «ТехМаш-Пасифик». Первый, пилотный эшелон с нашими сибирскими компьютерами уйдет в Пусан и Шанхай уже сегодня поздним вечером.

— Отличная, безупречная работа, Леночка, — обаятельно улыбнулся Крылов, любуясь панорамой. — Вот мы и замкнули наш трансконтинентальный мост. От холодной Балтики до самого Тихого океана. Теперь наша умная микроэлектроника идет в развивающуюся Азию, а оттуда к нам непрерывной рекой течет прямая, живая валюта и редкое сырье для новых заводов.

— А что будем делать с местными продажными чиновниками и директором Сергачевым? — по-деловому уточнил вошедший на площадку безопасник, кутаясь в куртку.

— Гражданин Сергачев и его суетливый главбух уже вовсю, наперегонки дают развернутые, чистосердечные показания следователям военной прокуратуры, — с легким презрением ответила женщина. — А местный губернатор края, впечатленный нашим флотом, только что, не глядя, подписал официальный указ. О безоговорочном признании нашей «крыловки» официальной региональной валютой для всех клиринговых и торговых расчетов в Приморье.

Глава холдинга неторопливо допил свой уже остывший эспрессо. Элегантным щелчком выбросил недокуренную сигарету и долгим, прощальным взглядом оглядел ожившую великую гавань. За панорамными окнами, высоко над заснеженными, древними сопками и синей, покрытой льдом гладью Золотого Рога, ярко пылал в лучах холодного зимнего солнца огромный золотой логотип корпорации. Это был незыблемый, гордый символ наступившего нового порядка, отбрасывающий свою длинную, тяжелую тень далеко через океан, на другие континенты.

— Каковы будут ваши дальнейшие приказы, господин президент? — хищно, в предвкушении новых побед, улыбнулась Леночка, поправляя меховой воротник.

— А дальнейшие приказы, Леночка, предельно просты и прозрачны, — спокойно ответил человек, меняющий реальность. — Возвращаемся домой, в наш Новосибирск. Пора немедленно запускать в серию амбициозный проект «Спектр-16». И, пожалуй, пора начинать строить первый в истории этой страны частный космодром для вывода на орбиту наших собственных спутников связи. Год девяносто четвертый только-только набирает свою истинную силу. И поверьте, мы сделаем его настоящим золотым веком нашей промышленной корпорации. Все только начинается.