Москва встретила сибирскую делегацию привычной январской слякотью, налипающим на дворники мокрым снегом и тяжелым, нависшим над самыми крышами высоток свинцовым небом. В девяносто четвертом году столица бывшей империи больше всего напоминала гигантский, шумный восточный базар, который чья-то злая воля скрестила с полигоном для испытания дикого капитализма.

Прямо у древних стен Кремля бесцеремонно притерлись друг к другу обшарпанные коммерческие ларьки с паленым заморским ликером «Амаретто» и шоколадными батончиками. А по грязной Тверской со свистом проносились наглухо тонированные иномарки без номеров, щедро окатывая бурой жижей жмущихся к обочинам растерянных прохожих. Город жил одним днем, спешил урвать, украсть и перепродать.

Фирменный белоснежный Ту-134 с логотипом «ТехМаша» на хвосте мягко подкатил к зданию правительственного терминала Внуково-2 ровно в семь утра.

У чистой ковровой дорожки прибывших уже дожидался весьма специфический кортеж. Местные аэропортовские грузчики сворачивали шеи, разглядывая три угольно-черных «Запорожца». Правда, от горбатой советской малолитражки там остался только узнаваемый силуэт. Раздутые колесные арки скрывали широченную импортную резину, тонированные стекла отливали зеленоватым бронированным глянцем толщиной в палец, а из-под капотов доносилось низкое, утробное рычание расточенных танковых движков. Мастера на «СибСтали» ради шутки превратили эти машинки в неуязвимые скоростные капсулы смерти. Замыкал колонну неприметный серый микроавтобус с элитой заводского ВОХР.

Виктор Сергеевич Крылов сошел по трапу неторопливо, по-хозяйски оглядывая суетливый аэродром и придерживая от влажного ветра полы дорогого темно-синего пальто. Сухо и вкусно щелкнул неизменный золотой «Дюпон», над плечом президента корпорации привычно взвился сизый дымок утренней сигареты.

Следом, ступая с грацией вышедшей на охоту светской львицы, спустилась Елена Романова. Вице-президент по правовым вопросам изящно сжимала в руках тонкий кожаный кейс с документами. В этой неприметной папочке сейчас покоились бумаги, способные пустить под откос добрую половину всей банковской системы столицы.

— Мрачновато тут у них, — пробасил Владимир Губанов, сканируя заснеженное поле через стекла темно-зеленых тактических очков. — Воздух какой-то гнилой. Пахнет жадностью, дешевыми понтами и близкой кровью.

— Это не пахнет, Володя, это прямо-таки фонит, — усмехнулся Крылов, устраиваясь на заднем сиденье головного броневика. Салон встретил сибиряков ароматом дорогой кожи и тихим шелестом печки. — Столица совершенно искренне верит, что раз у нее есть печатный станок и гербовая печать, то весь остальной мир просто обязан ползать перед ней на коленях. Настала пора избавить местных хозяев жизни от этого крайне опасного заблуждения.

Елена опустилась на сиденье рядом, щелкнула замками кейса и достала пухлую подшивку утренней прессы.

— Наш главный московский визави, господин Князев, времени даром ночью не терял, — произнесла юрист, с легкой брезгливостью разворачивая еще пахнущий краской номер «Столичных Ведомостей». — Ты только послушай, какая песня льется: «Сибирские сепаратисты вооруженным путем захватывают уральскую металлургию!», «Криминальная корпорация угрожает национальной безопасности России!».

Романова отбросила газету.

— Олигарх предсказуемо подключил все свои подконтрольные телеканалы и карманных журналистов. В Минфине и Центральном банке с самого открытия паника, телефоны обрывают. Готовят экстренное правительственное постановление о полной заморозке наших корреспондентских счетов.

— Классический медийный наезд перед попыткой силового отжатия активов, — реструктуризатор выпустил идеально ровное колечко дыма. — Только Аркадий Борисович забыл одну маленькую деталь. Газеты в девяносто четвертом году читают исключительно те несчастные, у кого еще нет доступа к нашей спутниковой связи. Николай Петрович, как себя чувствует наш информационный контур?

С переднего пассажирского кресла мгновенно обернулся Шевцов. Главный снабженец сиял ярче начищенного медного таза.

— Виктор Сергеевич! Всё отработано в самом лучшем виде, муха не проскочит! — азартно затараторил он. — За последние два часа инженеры «ТехМаш-Телекома» наглухо заблокировали все пейджинговые каналы ключевых медиа-холдингов нашего оппонента. А через висящий на орбите азиатский спутник мы только что запустили прямой перехват федерального телесигнала. Прямо в эту самую секунду по всем уральским и сибирским телевизорам крутят шикарный документальный фильм! Про то, как банк Князева технично вывозил золотовалютные резервы в офшоры через подставные конторы на солнечном Кипре!

— Жестоко, — оценила Романова с откровенно хищной, клыкастой улыбкой. — Но юридически просто безупречно. В Центробанке после такого кинопремьерного показа следователи уже наверняка начали выемку документов.

— Это не жестоко, Леночка. Это адекватный, симметричный ответ на попытку недружественного поглощения, — резюмировал глава холдинга, аккуратно стряхивая пепел во встроенную пепельницу из черного нефрита. — Куда именно нас сегодня пригласил столичный комбинатор?

— В «Президент-Отель», — хмуро отозвался Губанов, проверяя ход затвора на своем пистолете. — Арендовал весь верхний представительский этаж. Собрал там совет директоров, нужных депутатов и кучу прикормленных чиновников. Искренне думает, что будет нам публичную порку устраивать под икорочку.

— В таком случае, мы просто не имеем права заставлять почтенную публику ждать, — кивнул Крылов. Машины рванули с места, мгновенно встраиваясь в плотный московский трафик.

Шикарный панорамный ресторан на самом верхнем этаже «Президент-Отеля» утопал в агрессивной, бьющей по глазам роскоши. Огромные хрустальные люстры заливали зал теплым светом, на окнах тяжело свисали массивные бордовые портьеры с золотыми кистями. Вышколенные официанты в бабочках бесшумно скользили между длинными столами, которые буквально ломились от хрустальных ваз с черной икрой, осетрины и пузатых бутылок баснословно дорогого французского коньяка.

Во главе центрального стола вальяжно восседал сам Аркадий Князев. Лощеный мужчина сорока с небольшим лет, с модной аккуратной стрижкой, облаченный в безупречно сидящий итальянский костюм от Brioni. На указательном пальце олигарха вызывающе сверкал массивный золотой перстень с огромным синим сапфиром.

Вокруг хозяина застолья угодливо суетилась многочисленная свита: пара невероятно медийных депутатов Государственной Думы, лоснящиеся от сытости чиновники из министерств и вице-президенты его собственной финансовой империи. Настроение у высокого собрания было приподнятым, почти праздничным. Столичная элита, позвякивая бокалами, мысленно уже делила жирные сибирские и уральские активы.

— Я вам авторитетно заявляю, господа, — густым, уверенным басом вещал Князев, неспешно пригубляя коньяк. — Эти сибирские валенки возомнили, что за ними какая-то там правда, только потому, что у них дымят заводы и работают шахты. Но в наше время прав не тот, у кого чумазые рабочие у станков стоят! Прав тот, у кого финансовые потоки в Москве сходятся! Мы им банковский кислород сегодня перекроем, и ровно через неделю эти гордые металлурги сами приползут на карачках. Будут слезно просить разрешения сдать свои станки на металлолом!

Подобострастная свита дружно и льстиво расхохоталась. И ровно в этот момент тяжелые дубовые двери ресторана, не издав ни единого скрипа, распахнулись настежь. Никакого стука или просьб войти.

В притихший зал уверенным, хозяйским шагом вошел Виктор Крылов. Чуть позади скользила Елена, чье эффектное появление в облегающем строгом платье мгновенно заставило подавиться смешком добрую половину присутствующих мужчин. Замыкал процессию монументальный начальник службы безопасности. Губанов остановился у дверей, заложив руки за спину, с такой невозмутимой и пугающей миной, будто пришел сюда выбивать карточные долги из мелких шулеров.

Столичный олигарх медленно поставил недопитый бокал на скатерть. Лицо его потемнело.

— Надо же, какие интересные гости, да еще и без приглашения, — с показным презрением процедил хозяин банкета. — Виктор Сергеевич, если не ошибаюсь? Наслышан о ваших подвигах. Но вынужден огорчить: у нас здесь проходит закрытое частное мероприятие для серьезных инвесторов. Вы дверью ошиблись, провинция.

— Я никогда не ошибаюсь адресом, Аркадий Борисович, — сибиряк спокойно подошел к главному столику, отодвинул свободное кресло и опустился в него, совершенно не дожидаясь приглашения. — Особенно в тех случаях, когда дело касается срочной ликвидации дутых финансовых пузырей.

Князев угрожающе нахмурился, а его пестрая свита начала нервно переглядываться. В воздухе отчетливо запахло грозой.

— Вы откровенно дерзите, Крылов, — ледяным, полным скрытой угрозы тоном произнес москвич. — Вы сейчас находитесь в самом центре Москвы, а не в своей глухой заснеженной тайге. Одно мое короткое слово нужному человеку — и ровно через пять минут все ваши счета в столице будут наглухо заморожены. А ваши драгоценные эшелоны на Урале прямо на путях арестует налоговая полиция вместе с ОМОНом.

— Вы, случайно, не про эти ли счета говорите? — Романова изящно шагнула вперед, извлекла из своего неприметного кейса пухлую стопку проштампованных документов и с легким стуком положила ее прямо поверх серебряного блюда с черной икрой. — Ознакомьтесь на досуге, Аркадий Борисович. Это официальные судебные предписания Центрального Банка и Высшего Арбитражного суда. Ровно десять минут назад регулятор безвозвратно отозвал лицензию у вашего хваленого «Столичного Инвест-Банка».

В огромном зале мгновенно наступила мертвая, оглушительная тишина. Слышно было лишь, как где-то вдалеке тихо гудит кондиционер. Один из высокопоставленных чиновников Минфина побледнел и мучительно поперхнулся коньяком.

— Что за бред вы тут несете⁈ — мгновенно вспыхнул банкир, покрываясь багровыми пятнами гнева. — У меня в Центробанке каждый клерк прикормлен! Да кто вы вообще такие, чтобы совать мне под нос эти дешевые фальшивки⁈

— А это вовсе не фальшивки, — гость из-за Урала неторопливо извлек сигарету.

Коротко чиркнул кремень «Дюпона», и Крылов выпустил тонкий сизый ручеек дыма прямо в перекошенное лицо оппонента.

— Все векселя вашей конторы на общую сумму в двести миллиардов рублей полчаса назад были полностью скуплены с дисконтом нашим «ТехМаш-Финансом». А ваш горячо любимый главный бухгалтер прямо в эти минуты дает исчерпывающие, чистосердечные показания в кабинете Генеральной прокуратуры. Рассказывает увлекательные истории по поводу вывода бюджетных средств в кипрские офшоры. Папки с документами следователям очень любезно, с доставкой на дом, предоставила наша служба безопасности.

Князев дернулся, судорожно схватил с края стола тяжелый радиотелефон «Моторола» с выдвижной антенной и начал яростно тыкать в кнопки. Но из динамика донеслись лишь короткие, издевательски частые гудки сброса.

— Даже не старайтесь, поберегите нервы, — с искренней, сочувственной улыбкой произнесла юрист. — Корпорация «ТехМаш-Телеком» временно, в превентивных целях, ограничила любую входящую и исходящую связь для всех без исключения ваших структур. В связи с обоснованным подозрением в мошенничестве в особо крупных размерах. Вы сейчас находитесь в полном информационном вакууме, Аркадий Борисович.

— Да вы… вы просто не имеете на это никакого права! — сорвался на визг олигарх, резко вскакивая с кресла. Массивный сапфир на его дрожащей руке жалобно звякнул о хрустальный бокал. — За мной стоят очень серьезные люди в Кремле! Я вас всех в лагерную пыль сотру!

— Люди в Кремле, Аркадий Борисович, существа крайне прагматичные, — примирительно, почти ласково произнес руководитель «ТехМаша». Голос звучал негромко, но в нем лязгнул холодный металл гильотины. — Эти люди очень любят тихие деньги и органически не переваривают громких неудачников. А вы с сегодняшнего утра — конченый банкрот. Ваши хитрые уральские схемы накрылись медным тазом, ваши эшелоны надежно блокированы ВОХР, ваш личный банк закрыт и опечатан, а ваши бывшие боевики в Свердловской области уже получают зарплату у нас. Вы проиграли партию, даже не поняв, что сели играть с гроссмейстером.

Бывший хозяин жизни тяжело, кулем опустился обратно в глубокое кресло. Его холеное лицо стремительно покрылось липким холодным потом, а вся недавняя спесь улетучилась, как утренний туман. Депутаты и чиновники за столом начали бочком, стараясь не смотреть в глаза сибирякам, поодиночке пробираться к выходу. Свита стремительно покидала тонущий корабль, оставляя своего босса один на один с хищниками.

— Чего конкретно вы от меня хотите? — глухо, сдавленно выговорил финансист, глядя на сидящего напротив человека остановившимся, стеклянным взглядом.

— Поверьте, мне совершенно не нужны ваши мусорные долги. Мне нужны только ваши работающие активы, — Крылов извлек из внутреннего кармана пиджака один-единственный, идеально отпечатанный лист бумаги и дорогую перьевую ручку. — Нас предметно интересует полный контрольный пакет акций Московского приборостроительного завода и весь ваш медиа-холдинг «Центр-ТВ». Вы добровольно подписываете договор переуступки прав. Прямо здесь и сейчас.

— Вы в своем уме⁈ Да эти активы по самым скромным оценкам стоят минимум пятьдесят миллионов долларов! — затравленно взвыл москвич, хватаясь за голову. — Это же форменный беспредел! Вы грабите меня средь бела дня!

— Зато взамен мы одним звонком закрываем все ваши уголовные дела. И даже, так и быть, оставляем вам ваш безвкусный особняк на Рублевке и личный шестисотый «Мерседес», — безжалостно отрезала Елена, пододвигая к нему бумагу и ручку. — Альтернативный вариант развития событий — завтрашнее хмурое утро в холодной одиночной камере Лефортово с последующей полной конфискацией всего имущества. Выбирайте свою судьбу, Аркадий Борисович. Время пошло. У вас ровно тридцать секунд.

Сломленный человек затравленно посмотрел на холодное, ничего не выражающее лицо Крылова. Перевел взгляд на идеальную, хищную улыбку стоящей рядом женщины. И наконец, покосился на замершую у дверей фигуру безопасника, поигрывающего желваками. Правая рука олигарха мелкой дрожью потянулась к столу. Схватив перо, он размашисто, чуть не порвав бумагу, поставил свою подпись там, где стояла галочка.

— Вот и отлично. Конструктивный диалог всегда приносит плоды, — Виктор Сергеевич небрежно забрал бесценный документ, мельком проверил подлинность подписи и передал трофей своей спутнице.

Затем сибиряк залез в карман брюк, извлек оттуда одну хрустящую, пахнущую свежей типографской краской купюру и аккуратно положил ее на скатерть перед полностью уничтоженным противником.

— Что это за фантик? — еле слышно прошептал Князев, тупо разглядывая темно-зеленую, плотную бумажку с тисненым золотым логотипом «ТехМаша».

— Это ровно один «крыловец», — широко и искренне улыбнулся победитель. — Полная сумма нашей сегодняшней сделки, строго согласно подписанному вами договору. Храни ее бережно, Аркадий Борисович. Я даю слово, что к концу этого года это будет единственная по-настоящему надежная валюта во всей нашей необъятной стране. Глядишь, сможешь на нее купить себе свежий батон хлеба.

Поздним вечером того же насыщенного дня столичный филиал связи работал на пределе своих пиковых мощностей. По всем региональным телевизионным сетям вещания — от промерзшего Урала до заснеженной Камчатки — прошел экстренный, внеплановый выпуск новостей.

На миллионах выпуклых экранов стареньких телевизоров появился сам президент корпорации. Он сидел за массивным столом в строгом, без лишних деталей кабинете. А за его спиной светилась огромная интерактивная карта России, на которой яркими золотыми артериями были намертво соединены Новосибирск, промышленный Екатеринбург и покоренная Москва.

— Уважаемые сограждане, земляки, — произнес реструктуризатор ровным, уверенным, проникающим в самую душу голосом. — Страшный промышленный кризис и дикая гиперинфляция, которые безжалостно разрывали нашу родину на части последние три года, официально и окончательно завершены. По крайней мере, на территории всего сибирского и уральского регионов. Сегодня мы успешно объединили крупнейшие металлургические, передовые машиностроительные и надежные финансовые мощности в единую, несокрушимую технологическую ось.

Картинка на экране плавно сменилась завораживающими кадрами из горячих литейных цехов, где под чутким контролем умных процессоров рекой текла раскаленная сталь. Затем зрителям показали стерильные, залитые белым светом лаборатории Академгородка, где инженеры бережно собирали первые отечественные ударопрочные ноутбуки.

— Наша собственная, обеспеченная реальным производством валюта — Сибирский расчетный чек — отныне свободно принимается к оплате на всех тысячах предприятий огромного холдинга. В продуктовых магазинах, на автомобильных заправках и в коммунальных службах от великой Волги до самого Тихого океана. Корпорация гарантирует вам железобетонную стабильность цен, честную и своевременную выплату заработанных денег и абсолютную, тотальную защиту наших заводов от любого бандитского или чиновничьего вмешательства.

Виктор Крылов посмотрел прямо в объектив камеры.

— Наступает новое время. Время тех, кто строит и создает блага, а не тех, кто подло грабит и распродает наследие предков.

Пока мощный телевизионный сигнал разлетался по тысячам спутниковых тарелок, неся людям долгожданную надежду, на крыше новоприобретенного московского медиа-центра вспыхнул гигантский светодиодный логотип «ТехМаша». Он залил холодным светом соседние крыши.

Создатель новой империи стоял на продуваемой ветром открытой террасе высотки, молчаливо наблюдая, как далеко внизу суетливо переливается огнями вечерняя столица. Рядом замерла Елена, уютно прижимаясь плечом к его теплому рукаву. А чуть позади нерушимой стеной выстроились верные соратники — Губанов, Шевцов и суровый майор Петрович.

— Ну что, Виктор Сергеевич, — очень тихо, почти интимно произнесла Романова, грациозно подавая шефу пузатый бокал с ледяным шампанским. — Неприступная Москва взята за один бумажный рубль. Каковы будут дальнейшие указания главного реструктуризатора?

Крылов достал свой верный «Дюпон», привычно щелкнул откидной крышкой и с наслаждением прикурил последнюю сигарету из пачки.

— Дальше, Леночка, мы просто засучим рукава и начнем планомерную, жестокую, но справедливую реструктуризацию всей остальной страны, — с легкой, по-настоящему озорной ухмылкой ответил человек, изменивший ход истории. — Год девяносто четвертый ведь только-только начался. А у нас еще бескрайний Дальний Восток вниманием не охвачен. Да и нефтянка Тюмени уже давно и отчаянно требует внедрения нашей строгой корпоративной дисциплины. Пора наглядно показать этой дикой эре, что такое настоящий, правильный бизнес-трикстер.